/ /

Пенсионерка Анна Александровна рассказывает, как с середины октября жила на железнодорожном вокзале в Минске. Именно там ее обнаружил сначала пользователь фейсбука Дмитрий, который выслушал ее грустную историю, а потом описал ее на своей страничке. Именно туда за ней пришла еще одна неравнодушная минчанка Анна, тезка бабушки. Мы узнали, что заставило пожилую женщину жить на вокзале и что думают об этом ее родственники.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

О жизни на вокзале: "Тут люди, милиция, тут я буду спасенная"

Журналистов пожилая Анна Ковзанович принимала в номере гостиницы "Экспресс"  неподалеку от вокзала. Туда ее забрала сердобольная минчанка, там пенсионерка и рассказала нам о своих скитаниях.

После того как Анна Александровна ушла из дома, сначала жила по подругам и знакомым, потом в госпитале и даже в Доме милосердия.

С 14 на 15 октября, на Покрова, я пошла на вокзал. До этого всю ночечку стояла возле магазина "Алми", возле нейкай машины. Так замерзла! Серая кофточка была грязная в мешках - так я ее достала, надела и так достояла до утра, пока транспорт начал ходить. Транспорта дождалась и пошла у цэркву. А потом ужо на вокзал.

Бабушка говорит, что ночевала в зале ожидания железнодорожного вокзала причем сначала в не слишком приметном месте, где у нее пропала шапка.

Як обворовали – пошла в другое место, которое на виду. Тут люди, милиция, тут я буду спасенная. Я ж не пью, не курю, не развратничаю, своими мыслями занятая, своими книжками – читаю, когда есть возможность. Крестик поцелую, як нихто не видит, – люди ж всякие, и неверующие есть.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Покупала еду пожилая женщина в магазинах неподалеку, ела на вокзале.

Вот теперь еще я ж не думала, что меня сюды заберут батон не открытый и хлеб у меня есть,  указывает бабушка рукой в сторону гостиничного шкафчика.

Анна, которая прочитала про бабушку-скиталицу на фейсбуке и забрала ее с вокзала, делится своими впечатлениями. По ее словам, бабушка вполне адекватно все воспринимает, рада, что наконец-то смогла помыться, но выглядит очень запуганной и уверяет, что домой возвращаться боится.

Представляете, где у нее личные вещи? Часть в камере хранения на вокзале, часть в камере хранения в каком-то магазине продовольственном. Видать, чужие люди как могли шли ей навстречу. Но я не понимаю а что же близкие? Как так родной человек живет на вокзале?

Женщина рассказывает: до того, как подойти к бабушке, обошла с ее фотографией сотрудников железнодорожного вокзала. Многие твердили: есть тут такая бабушка и говорили, что из зала ожидания ее не гонят жалеют, да и пенсионерка показалась им очень приятной в общении.

Анна Александровна категорически не хочет возвращаться домой. Рассказывает, что там ее обижали. В трехкомнатной квартире, где жила вместе с дочкой Раисой, внучкой и ее ребенком, она не появлялась больше года. Хотя у нее там собственная комната.

Сходите в мою комнату, посмотрите, что там делается, як я жила. У меня там стула нету, никакого сиденья, только одна кровать, стол ученический моей внучки... И холодильничек, который я сама себе купила с первых пособий по ветеранству моему. Пол непокрашенный, окна старые. Я жила, як бомж. Але все равно старалась, чтоб было чисто – хоть рачком, хоть бочком, но справлялась.

Анна Александровна утверждает: дочка Раиса ее не понимает, не жалеет, все время с ней "воевала", не пускала гостей, снимала замки с двери бабушкиной комнаты. 

Батюшка идет исповедовать – она ковер заворачивает, грязи ж несут! Военного жена пришла меня проведывать после операции, дык она на нее: "Грязь носить тут нечего!" – описывает Анна Ковзанович поведение дочери. – Она все со мной не разговаривала: скажу "здравствуй", а она не ответит. Я ей говорю: может, я где неправильно поступила? Я ж не хотела зла... Она хмыкнет. Ну, и стали жить как чужие. У меня когда инсульт был, я три месяца не ходила на кухню, а дочка меня и не кормила. Мне мои девчата, подруги, праз окно еды передадут, вот так и было…

"Жизни дома не дадут", уверена Анна Александровна. Варианта помириться с дочкой для нее нет. 

Я ужо с ней не буду мириться, с Раей. Я уже узнала, что она холодный человек. Пусть они живут отдельно, пусть будут здоровы. Много чего было, но теперь все рассказывать не буду – Бог им судья…. Тольки мне любой судьбой дайте отдельно пожить.

Хозяйка комнаты в "трешке"

Все время жизни вне дома Анна Ковзанович ходит по судам. Об одном из споров расскажем ниже, пока же разберемся с квартирным вопросом.

Адвокат Владимир Хрищанович представлял интересы Анны Александровны по обоим делам.

Лицевые счета в неприватизированной "трешке" суд разделил, как и хотела Анна Ковзанович. Ей выделили в пользование изолированную комнату площадью 12 квадратных метров.

– Сейчас она вправе эту комнату обменять либо приватизировать, в этом случае она вправе совершать с данной комнатой любые сделки – продать, подарить, обменять, завещать, заключить договоры ренты либо иждивения с содержанием – то есть использовать по своему усмотрению, объясняет адвокат. – Со слов Анны Александровны, из-за конфликтных отношений с дочкой и внучкой она боится там жить. Я знаю, что очень длительное время – с осени 2013 года до настоящего времени она жила у знакомых, родственников, потом в госпитале для ветеранов, потом в Доме милосердия. С осени 2014 года она жила на вокзале, хотя я ей говорил, что она имеет полное право жить в своей квартире. Но из-за длящегося конфликта она не хочет возвращаться в свою квартиру.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Адвокат добавляет, что на одном из судебных заседаний родственники сделали Анне Ковзанович интересное предложение:

– Прозвучало настолько хорошее предложение Анне Александровне, что можно только удивляться, как мы на него не согласились. Муж внучки сказал: сейчас со счета снимаю деньги и покупаю на твое имя комнату в этом же районе, таких же потребительских качеств. А ты снимаешься с регистрации из спорной трехкомнатной квартиры. Идеальное предложение, за исключением одного обстоятельства: одновременно внучка подала заявление о признании Ковзанович недееспособной. Я тогда сказал: кто его знает, какое решение будет по данному делу и к какому выводу придут психиатры... А вдруг установят, что она не в полной мере отдает отчет своим действиям? Вследствие этого и договор купли-продажи комнаты Ковзанович могут признать недействительным. Поскольку деньги на приобретение комнаты дали родственники (сняли со своего счета  или оплатили со своего счета) – соответственно, деньги возвратятся им, комнату возвратят тому человеку, который ее продал. А к этому времени Ковзанович из трехкомнатной квартиры выпишут – и в результате ни денег, ни комнаты, которую она купила за счет денег родственников, ни той комнаты в трехкомнатной квартире, которая выделена ей по решению суда, у нее не будет. Я им предложил другой вариант. Давайте сделаем так: вы покупаете на свое имя комнату и производим обмен – Ковзанович свою комнату 12 квадратных метров в трехкомнатной квартире меняет на вами купленную комнату в другом жилом помещении. Даже в случае признания Ковзанович недееспособной, если кто-то попытается оспорить договор обмена жилыми помещениями, то она вернется в свою прежнюю и не потеряет жилье. Когда я это предложил - они отказались от такого варианта разрешения жилищного спора.

Родственники: пусть идет домой, кто ей мешает?

Как же так вышло, что пожилая минчанка боится возвращаться домой? Мы связались с дочками Верой и Раисой. Дочь Вера говорит: о том, что мать жила на вокзале, а до этого мыкалась по знакомым, ей известно. Пожила Анна Александровна некоторое время и в ее квартире. "Но у меня у самой тут общежитие", говорит Вера и утверждает, что маму забрать к себе не может. Все, что советует, звонить сестре Раисе, с которой сама в плохих отношениях. Мол, в той квартире мамина комната там и спрашивайте. 

Дочка Раиса в разговоре с журналистом TUT.BY удивляется: "Пусть идет домой, кто ей мешает?". В то, что мать жила на вокзале, не верит. При этом родственники бабушки рассказывают, что пытались вернуть ее домой, обращались в РУВД и в территориальный центр соцзащиты.



Из РУВД им пришел ответ о том, что Анна Александровна найдена, но без вести пропавшей себя не считает и отказывается сообщать родственникам, где находится.


– Я не могу утверждать, что она не появляется в нашей квартире: мы ж днем тут не дежурим, ключи у нее есть от дома. Но не ночевала здесь она уже очень давно, – подтверждает Раиса.

В разговоре с журналистом Раиса перечисляет семейные обиды и то, что они уже давно не могут найти общего языка (в юные годы Раиса несколько лет воспитывалась в детском доме). По мнению дочери, Анна Александровна ведет себя неадекватно, именно поэтому, еще когда она жила здесь, дочка хотела, чтобы мать проверили на дееспособность.

– Комната бабушки в антисанитарном состоянии. Она же каждый день в пять утра все тащила с мусорки домой. Когда стали убирать там, она решила, похоже, "я вам отомщу". Убежала из дома, чтоб ее не посмотрел врач, психиатр. Если она считает себя здоровой, ну почему так сложно проверить ее состояние?

– Вы подали иск о недееспособности. Он сейчас в суде, верно?

– Верно.

– Какое ее поведение указывает на недееспособность?

– Ну вот бродяжничество. Как это, уйти из семьи? А до этого как она себя вела дома: подслушивает, у подъезда стоит, высматривает, куда я иду. Свечки все носила из комнаты в комнату. Мне было страшно, что пожар будет. Еще у нее два ведерка от краски - принесла их с помойки, из них все выливала в мойку, а не в унитаз. Ночью свет жгла ей казалось, что кто-то ходит по квартире. Поведение подозрительное. Еще она же закрыла свою комнату на замок. Мы ничему не препятствовали! Пошла дальше: вы подделываете ключи, вы все равно в комнату лазите мою...

При всем этом Раиса повторяет: если мать вернется в свою комнату, никто препятствовать ей не будет.


Кроме этого, Раисе, ее дочке и зятю стыдно за ветеранский статус, который, уверены родственники, их мама и бабушка выбила незаконно.

– Она никогда не была участницей войны, и никто из деревни никогда не скажет, что она была партизанкой. А вам не было бы стыдно, если б у вас бабушка так врала? Как с этим жить? Люди погибали, участвовали, а она же не участвовала. Как присвоить чужое себе? говорит Раиса.

Минчанка Анна, которая нашла на вокзале свою пожилую тезку, задается таким вопросом: если не решить проблему Анны Ковзанович сейчас, то что будет с ней дальше? Знакомые Анны временно пустили бабушку в свое пустующее жилье.

Когда я навещаю ее, то вижу: бабушка очень аккуратная, она сидит и спокойно читает свои книги, молится о близких. Она не жалуется на них даже уже. Такое чувство, что она просто устала от ситуации и тихо радуется, что вот конкретно сейчас у нее есть крыша над головой. Сейчас ее хотят признать недееспособной. Но она пользуется мобильными телефонами, знает, какие существуют операторы, какие у них тарифы, самостоятельно покупает необходимые ей препараты, ездит в поликлинику за инсулином, научилась пользоваться варочной поверхностью с сенсорным управлением. Когда я позвонила дочери Анны Александровны с вокзала и сообщила, что ее мать там живет и ночует, на вокзале, мне показалось, что для нее это не было новостью. Раиса сказала, что ее мать хочет там жить. А если мы хотим ее привезти, то можем, конечно, но она знает, что ее мать не поедет. Потом Раиса закончила разговор, потому что якобы спешила к внуку, – рассказывает Анна. – Было бы справедливо, если бы бабушка смогла получить часть жилья, которая ей причитается, и жить отдельно от своих родственников. Вряд ли они примирятся. Самое страшное в этой истории не ветеранский статус и прочее, а равнодушие, из-за которого пожилой человек оказался на вокзале. Если были у них в семье какие-то давние обиды, неужели раньше нельзя было с ними разобраться? Мне кажется, когда человеку больше восьмидесяти лет – не самое время ему доказывать что-то. А если вас раздражает старость, так обеспечьте человеку достойную жизнь вдали от вас и позвольте нормально прожить отведенное ему время. Ведь такие поступки делают нас людьми, рассуждает Анна.

Ветеранский статус

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Дело в том, что Анна Александровна в двухтысячных обращалась в комиссию по делам бывших партизан и подпольщиков, утверждая, что имеет право на ветеранский статус. Однако комиссия не могла принять к рассмотрению ее документы из-за года рождения. По паспорту год рождения у Анны Ковзанович был 1934, но рассматривать можно только документы от людей 1933 года и старше. Однако Анна Александровна в 2007 году доказала в суде, что родилась не в 1934, а в 1933 году. И документы "по ветеранству" приняли к рассмотрению.

Родственники же, живущие с ней в одной квартире, уверены: никакая она не ветеранка. Они подали заявление в Генпрокуратуру с просьбой провести проверку. Генпрокуратура внесла протест, и решение ЗАГСа за 2007 год об изменении года рождения Анны Александровны отменили в 2014 году. 

По гражданскому делу об изменении даты рождения родственники Анны Александровны заняли очень активную позицию, привозили из Логойского района жителей, которые выступали в суде как свидетели и объясняли, что Анна Ковзанович родилась не в 1933, а в 1934 году. По нашему ходатайству суд направил запрос в Национальный архив и в Комитет государственной безопасности для получения сведений о ее точном возрасте однако никаких документальных данных в указанных организациях, которые бы свидетельствовали о ее возрасте, не оказалось, – объясняет адвокат Анны Ковзанович. К сожалению, получилось так, что к 2014 году была утрачена доказательная база – все свидетели, которые когда-то дали письменные пояснения о ее возрасте, в 2014 году уже умерли. А те люди, которых привезли ее родственники, свидетельствовали о том, что Анна Александровна все-таки родилась в 1934 году. К тому же, когда рассматривалось гражданское дело в 2007 году, лица, давшие письменные пояснения, не были допрошены на судебном заседании, что, конечно, не совсем правильно (был нарушен принцип непосредственности). Кроме этого, при принятии решения в 2007 году суд также нарушил и иные нормы Гражданского процессуального кодекса, что и повлекло отмену его решения и направление дела на новое судебное разбирательство. Поскольку в 2014 года мы не смогли предоставить доказательств рождения Анны Александровны в 1933 году, то от жалобы на действия ЗАГСа об изменении даты рождения отказались. Дело прекратили 3 декабря 2014 года. Сейчас ее год рождения – 1934-й.

Выходит, по закону сейчас Анна Александровна права на ветеранский статус не имеет, а значит, права приватизации своей комнаты на льготных условиях у нее тоже нет. Хотя в ответ на неверие родственников Анна Ковзанович делится достаточно подробными воспоминаниями о том, как ребенком в войну помогала партизанам, и объясняет, как так вышло, что год рождения ей в сложные послевоенные годы записали неправильно. 

{banner_819}{banner_825}
-20%
-25%
-20%
-20%
-21%
-10%
-20%
-20%