/

В Минске не так много людей, которые могут рассказать, чем жила столица до войны. Чтобы поговорить о нашем городе 30-х годов, мы отправились на кухню к писателю и журналисту Владимиру Мехову, которому сейчас 86 лет. Собеседник рассказал о тогдашних местах беззаботных прогулок, о своем знакомстве со знаменитыми людьми республики и о том, почему народ и в самые тяжелые годы привыкал ко всему.

Фото: Станислав Шаршуков, TUT.BY

"В кухне у меня все по-холостяцки"

Наш герой родился в 1928 году в Рогачеве. В начале 1930-х переехали в Минск: главу семьи направили на обучение в КомВУЗ.

- А в этой двухкомнатной квартире на проспекте Независимости я живу с 1968 года. Помню, как проспект был сначала проспектом Сталина, потом Ленина. Жена умерла 15 лет назад, сын в Москве, поэтому теперь здесь я один.

Ремонта на кухне, говорит Владимир Львович, толком не было давно.

Фото: Станислав Шаршуков, TUT.BY

- Видите, у меня тут все по-холостяцки.

Фото: Станислав Шаршуков, TUT.BY

В свои 86 наш герой выглядит бодро и каждый день ходит на улицу - по делам и в магазин.

- Обычно это "Соседи" на Киселева, "Океан" или "Столичный". Не могу привыкнуть, что в разных магазинах сейчас разные цены. Хотя они меня не пугают – у меня нормальная пенсия.

Фото: Станислав Шаршуков, TUT.BY

"В 30-е во многих минских дворах держали поросят. Коров не припоминаю"

Владимир Львович помнит не только советское время с одинаковыми ценами, но и очереди в минских магазинах – в том числе и довоенных.

-В 30-е мы жили на Ульяновском переулке, которого сейчас нет. Это на месте нынешней застройки в районе Ульяновской и Свердлова.

Собеседник рассказывает, что они жили в квартире в деревянном доме, который до революции принадлежал госпоже Бовдей, у которой было несколько домов "на сдачу". В квартирах было печное отопление, а во дворе стояли сараи-дровяники и уборная на всех. Советская власть оставила госпоже Бовдей лишь одну квартиру. Соседями, по словам нашего героя, были очень разные люди.

- Мои родители были журналистами, через стенку жил директор весовых мастерских, а рядом с ним – семья рабочих. Семья Волотовских всегда держала свиней. Да и вообще во многих дворах тогда держали поросят, кур. Коров не припоминаю.

Из кухни Владимира Львовича открывается не самый живописный вид на современный двор.

Фото: Станислав Шаршуков, TUT.BY

"До середины 30-х в Минске были белорусские, русские, польские и еврейские школы"

А вот в центре города, говорит собеседник, были многоэтажки с удобствами. Например, дом на пересечении улиц Карла Маркса и Ленина, который сохранился по сей день.

- Коллега моей мамы из журнала "Работніца і калгасніца" была женой заведующего отделом ЦК и жила в этом доме. Так мы к ним иногда ходили мыться в ванне. Вода в колонке подогревалась дровами. До войны горячая вода в Минске была редкостью.

Также, по воспоминаниям собеседника, в тогдашней столице не сильно хватало продуктов в магазинах.

- Я помню какие-то постоянные очереди. С продуктами выручали рынки. Мы часто ходили на Логойский, недалеко от Михайловского сквера.

Рядом находилась и 47-я школа, в которую ходил наш герой. Сейчас в ее здании - корпус Нархоза на пересечении Свердлова и Карла Маркса.

- Тогда многие школы в Минске были белорусскими. До середины 1930-х в Минске были школы русские, белорусские, польские, еврейские.

"Большинство считало, что кругом действительно враги народа"

1930-е – время репрессий. Но Владимир Львович вспоминает, что отношение к ним было различным.

Конечно, все знали, что арестовывают людей. Но кто же тогда понимал суть событий! Большинство считало, что кругом действительно враги народа.

Отец нашего героя был человеком с положением - ответственным секретарем "Советской Белоруссии", депутатом горсовета, парторгом редакции. Владимир Львович с гордостью говорит о том, что отец, как потом выяснилось, находил в себе мужество вступаться за арестованных товарищей. Но это было, скорее, исключение из правил.

- Перед войной репрессии на время ослабли - на место Ежова пришел Берия. "Перегибы" списали на Ежова.

В 1939-м был заключен договор о ненападении с гитлеровской Германией. Рядовые граждане, говорит собеседник, с удивлением начали замечать, как меняется идеологическая риторика.

- Если раньше выходили антифашистские фильмы и книги, то после договора о ненападении слово "фашизм" исчезло из газет. Стали писать - германский вермахт, германское правительство. Боже мой, сколько мы отправили тогда в Германию зерна, угля... Через забор от моего дома была железная дорога, и мы, мальчишки, смотрели на эти бесконечные эшелоны.

Фото: Станислав Шаршуков, TUT.BY
На кухне висит сувенир уже из современной Германии.

А вскоре в обратную сторону, вспоминает Владимир Львович, пошли эшелоны с польскими пленными – это уже после присоединения Западной Беларуси.

- Мы подбегали к поездам и давали польским офицерам хлеб. Сколько их увезли в Россию! Но, естественно, о том, что впереди Катынская трагедия, никто не знал.

"Торжественное открытие Комсомольского озера было 22 июня 1941 года"

А вот советские командиры везли из Западной Беларуси польские товары. Наш герой говорит, что в 1939-м в обиход вошли польские ночные рубашки, которые женщины носили как наряд.

- А я помню, отец привез мне из Гродно костюм польского гимназиста с красивыми пуговицами. Так я его носить стеснялся.

В Минске тогда жило около 300 тысяч человек. Было три района: Ворошиловский, Кагановичский и Сталинский.

- На улицах было много людей, особенно на Карла Маркса, которая была чем-то вроде минского Бродвея. Было выражение "пройтись по Карлуше". По центральной улице, Советской, которая со временем стала проспектом Независимости, ходили трамваи.

Летом 1941 года наш герой уехал из города на каникулы к бабушке. Он не присутствовал на торжественном открытии Комсомольского озера, хотя его отец как депутат горсовета был одним из инициаторов строительства водоема. Открытие состоялось 22 июня.

- Не буду углубляться в подробности, как я встретился там с родителями. Отец потом погиб на войне, а мы с матерью и младшим братом в мае 1945-го вернулись в разрушенный Минск.

Фото: Станислав Шаршуков, TUT.BY
Младший брат Владимира Львовича живет в Нью-Йорке, откуда наш герой привез этот сувенир на кухню.

"Когда я писал поздравительное письмо товарищу Сталину от БГУ, то был самым вхожим в кабинет к ректору"

По приезде собеседник поступил на отделение журналистики филфака БГУ.

- Жить было тяжело. Нужна была подработка. А друг отца по редакции, мать известного теперь журналиста Сергея Ваганова тогда работала в Совнаркоме и дружила с моей матерью. В общем, она написала записку главному редактору газеты "Літаратура і мастацтва", нашему знаменитому писателю Аркадию Кулешову, чтобы он мне помог с работой.

Собеседник рассказывает, что пошел с этим письмом к Кулешову домой. Тот жил в красной двухэтажке напротив "Динамо" на Ульяновской.

- Он был лауреатом Сталинской премии - это боже мой, что тогда значило! В общем, Кулешов написал на записке своему заместителю Алесю Кучару: "Алесь, пажадана гэтую просьбу выканаць".

Так получилось, что нашего героя при первом визите в газету попросили написать заметку с выставки, а через пару публикаций взяли в редакцию репортером. Ему не было тогда восемнадцати.

- По вечерам я ходил на лекции, а днем работал.

Фото: Станислав Шаршуков, TUT.BY

Владимир Львович вспоминает, как писал юбилейное письмо-поздравление товарищу Сталину от имени Белгосуниверситета, что было большим почетом. Это был уже 1949-й, и тогда он работал в газете университета "За сталінскія кадры".

- И когда я писал письмо к 70-летию товарища Сталина, то был самым вхожим человеком в кабинет к ректору.

"Если бываю за границей, то скорее хочется в Минск"

Собеседник рассказывает и о развлечениях того времени. Например, о просмотре трофейных фильмов, которые широко шли после 1945 года.

- Какие великолепные картины мы увидели! Смотрели их в деревянном кинотеатре, который построили немцы возле нынешней гостиницы "Минск". А через несколько лет уже открыли кинотеатр "Победа". Везде были танцплощадки, а в парке Горького даже две. Были вечера, влюбленности.

Помня Минск в самые разные времена, Владимир Львович не живет ностальгией. Говорит, что его в городе абсолютно все устраивает и он очень любит современную столицу.

- Если бываю за границей, то скорее хочется домой. Тут все свое, тут все родное. Мы с одним знакомым говорили о былых временах, и он мне сказал: "Ты разумееш, цяпер людзі сабачэйшыя". Но я не знаю, так ли это. Те, с кем я общаюсь, не изменились точно.

Фото: Станислав Шаршуков, TUT.BY

4 минских вопроса Владимиру Мехову

- Какое здание или сооружение в Минске вы бы снесли в первую очередь?

- Никакое. Меня устраивают абсолютно все здания в Минске.

- Кому бы вы поставили памятник в Минске?

- Василю Быкову. Это большой писатель, мы дружили. Обидно, что на доме, в котором он жил, нет даже мемориальной доски.

- Кого вы считаете самым значимым минчанином?

- Наверное, Машерова.

- Куда вы ведете иностранных гостей в Минске в первую очередь?

- Я их просто вожу по центру города и все показываю.
 
0062969