Главное
Минск
Эксклюзив
Деньги и власть
В мире
Кругозор
Происшествия
Финансы
Недвижимость
Спорт
Авто
Леди
42
Ваш дом
Афиша
Ребёнок.BY
Про бизнес.
TAM.BY
Новости компаний

Программы и проекты TUT.BY
  • Популярное

Общество


Среди минского ОМОНа фанатов Филиппа Киркорова нет уже несколько лет. И дело не в том, что люди в пятнистой форме предпочитают что-нибудь из репертуара «Любэ» или Розенбаума. Виной всему скандал, случившийся на концерте певца в 2000 г. Почему омоновцы навсегда разлюбили песни Филиппа Бедросовича, корреспондент «Белорусской газеты» Елена Анкудо вспоминала вместе с начальником минского ОМОНа Юрием ПОДОБЕДОМ.

День, с которого минский ОМОН перестал слушать песни Киркорова, можно назвать с точностью - это 6 июня 2000 г., дата последнего визита поп-звезды в Минск. Белорусский тур Киркорова под названием «Филлениум» должен был закончиться в минском Дворце спорта. Как и на прочих мероприятиях подобного масштаба, охрану порядка на концерте обеспечивал ОМОН.

«По сложившейся практике, мы обсуждаем план действий с охранниками звезды, - рассказывает Юрий Подобед. - Выясняем, что хотелось бы видеть знаменитости. Киркоров пожелал использовать «холодный огонь», расположенный вдоль рампы, и попросил не пропускать к нему зрителей с цветами. Поэтому три моих сотрудника стали в двух метрах от сцены, обозначив, таким образом, границу, которую не стоит нарушать».

В то время публике еще позволяли танцевать перед сценой. Поэтому когда Киркоров пригласил зрителей подойти поближе, многие поднялись со своих мест. Пространство перед сценой заполнилось людьми. Пытаясь предоставить поклонникам больше места, Киркоров произнес фразу, которую в ОМОНе с точностью помнят до сих пор: «Эй вы, ОМОН, проститутки политические, сделайте шаг назад!». Реакция минской милиции особого назначения оказалась неожиданной для артиста.

«Выполнять команды Киркорова, который, кстати, не является руководителем мероприятий по охране общественного порядка, мои сотрудники не обязаны. Я распорядился перекрыть все входы и выходы из Дворца спорта и вызвать участкового. Технический директор Киркорова был поставлен в известность, что будет составляться протокол административного правонарушения по статье «мелкое хулиганство». Концерт продолжался, хотя часть нормальных людей, около 50 человек, покинула зал сразу после этой фразы».

После концерта, обнаружив у гримерки вместо поклонников участкового Центрального РУВД, Киркоров вместе с двумя охранниками попытался прорваться к выходу. Один его телохранитель, по словам командира ОМОНа, был моментально нейтрализован, второй, перед тем как скрыться в гримерке, оставил рукав от своего пиджака в руках омоновца. Ситуация накалялась с каждой минутой.

«С хамом надо работать по-хамски. Мы вполне могли вывести его со сцены, сразу после фразы, но зрители тоже имели право дослушать концерт».

Впрочем, переговоры прошли мирно, с Киркоровым объяснялся замначальника ГУВД Сергей Солонец. О чем полковник милиции говорил с поп-звездой, осталось тайной, однако вскоре состав ОМОНа построили в фойе, и Киркоров лично принес свои извинения. Спустя несколько дней после этого события СМИ пересказывали, как дважды предложенная Киркоровым рука так и не была пожата, а один из бойцов ОМОНа напоследок посоветовал ему больше в Минске не появляться. Действительно, в столицу Беларуси Киркоров пока не приезжал. Может, в кошмарных снах вспоминает инцидент: по словам командира ОМОНа, в тот вечер в глазах Киркорова был заметен испуг. «При двухметровом росте звезда привыкла смотреть на всех сверху вниз, а мне он вынужден был взглянуть в глаза. И оказалось, что слабости могут быть даже у высокого человека, тем более что это изнеженная звезда».

Кроме происшествия с Киркоровым, Юрий Подобед больше не припоминает конфликтов со звездами. Напротив, «со многими эстрадными исполнителями у нас дружеские отношения. Многие из них - Борис Моисеев, Юрий Шевчук - до сих пор вспоминают ту историю и одобряют действия ОМОНа. Лично я оцениваю действия своего личного состава как выдержанные и культурные, в отличие от поступка Киркорова, которого с тех пор в ОМОНе не уважают. Впрочем, как я думаю, сейчас наши чувства разделяют и журналисты».