/ фото: Наталья Ошека и в подписях,

TUT.BY продолжает проект "Вспоминая 90-е", участники которого - рабочие, врачи, учителя, продавцы, служащие, милиционеры, бизнесмены – делятся воспоминаниями о времени, когда вокруг менялось все. 

Рожденные в СССР

Гомельчанка Инна Кустова возглавляет Общественное объединение содействия развитию частного предпринимательства "Единство", в котором состоит и Нина Добровольская – владелица магазина одежды "Королевский размер". Успешные, эффектные и просто обаятельные женщины – из тех, кого сегодня называют деловыми леди. В 1986-м году обе – выпускницы историко-филологического факультета Гомельского государственного университета Ф. Скорины и, как предполагалось, – учителя на всю жизнь. Ведь само слово "бизнес" в лексиконе советских граждан фактически отсутствовало. А если и проскакивало, то ассоциировалось с чем-то заокеанским, чуждым, придуманным на загнивающем капиталистическом Западе.


– Наш факультет имел стойкую идеологическую платформу и, даже будучи студенткой, я иногда думала: "Как же мне повезло родиться в СССР", – рассказывает Инна. – Поэтому и августовский путч 1991-го лично я не восприняла всерьез. И мысли не было о том, что Советский Союз может рухнуть.

Несколько иной фон тех событий описывает Нина:

– К нам в гости из Мурманска приехал брат-военный, который в отличие от нас четко понимал, что происходит. Мы, как и вся страна, не выключали телевизор, смотрели "Лебединое озеро" и ждали, когда все-таки что-нибудь объявят… Не дожидаясь окончания отпуска или срочной телеграммы, брат собрался и уехал к месту службы.

"Из одного флага шила пару детских брюк…"

Стремительные перемены не заставили себя ждать. Жизнь забила ключом, а цены – по карману:

– Дорожало все резко, иногда в буквальном смысле – за ночь. Вечером хлеб стоил 20 копеек, назавтра утром – уже 80. Консервы – 75-80 и вдруг – 2,80. Мы с мужем долго копили на автомобиль. Почти собрали, но вдруг еще не купленная машина "превратилась" в телевизор, а вскоре и его уже нельзя было купить. Поле чудес – только наоборот...

К галопирующей инфляции прибавились задержки зарплат, сокращения и "вымирания" целых предприятий, исчезновение многих товаров. Один из символов эпохи – всевозможные талоны, визитные карточки покупателя и т. д. Только при их наличии можно было отовариться. Особенно если речь шла о таких "жизненно важных" дефицитах, как сигареты и алкоголь.



– У моей мамы еще осталась водка с тех времен,– говорит Инна. – Она ею до сих пор рассчитывается, когда, например, надо что-то сделать на даче… Когда ее отпускали по 2-3 бутылки на человека в месяц, было неважно – пьешь ты или нет. Есть возможность – бери, не пропадет!



– Был период, когда мы жили фактически без денег. Питались одними макаронами, одежду вообще не покупали. Я шитьем занималась, но нужно было доставать где-то ткань, а с этим тоже проблема, – вспоминает Нина Добровольская. – Как-то зашла в магазин уцененных товаров, а там флаги БССР продаются... Из одного флага получалась пара детских брюк – красные с зеленым цветочком. На своих детей нашила, стала в комиссионку сдавать. Если флаг покупала за 1 рубль 15 копеек, то брючки сдавала уже по 15 рублей.

Флаг БССР. Фото: ay.by

Костюм с дырочкой. 300 злотых

– Более того, донашивали эти штанишки – детки в Польше и польские пани были очень благодарны, – с улыбкой дополняет подругу Инна и продолжает тему: – Тогда все поехали торговать в Польшу. Это одна из примет начала 90-х. Мы-то выросли в условиях постоянного дефицита, а здесь вдруг такая возможность осуществить мечты – привезти те же джинсы "мальвины", юбки-ламбады, еще какие-то вещи, о которых раньше и не знали. Например, первое, что везли оттуда, – французская посуда из коричневого стекла. После привычных эмалированных тарелок это был предел мечтаний.

Пресловутые джинсы "мальвины"




Тем не менее с товарами ширпотреба у самих поляков ощущалась напряженка. Ходовым было все – от детского трикотажа и постельного белья до бытовой электротехники и бензопил.

– Я, например, возила кашпо – в таких у нас цветы на балконах развешивали, – вспоминает Инна. – Здесь оно стоило рубль с копейками, а там я продавала, кажется, за 3 злотых. Рентабельность потрясающая! И я долго гордилась, какой у меня крутой "навар".

В то же время мой муж доставал здесь, переплачивая, бензопилу "Тайга", вез туда, и у него был навар, скажем, 20% от стоимости. Но это были полноценные 100 долларов. А у меня, при моих 300%, - всего три. 


Случайно встретив подругу с двумя детьми на улице, Инна предложила популярный "рецепт выживания" и ей:

– Помню наш первый совместный шоп-тур. Нина все переживала, чтобы хотя бы окупить затраты. Тогда сама поездка стоила 25 долларов, плюс стоимость товаров. Притом что зарплаты у большинства составляли 20-30 долларов.

Я успокаивала, потому что знала – в среднем за поездку люди привозят сотню. Особо ушлые могли заработать больше. Или, по крайней мере, не меньше, чем 50-75.

Приехали в Польшу, в город Ченстохова, готовимся продавать. И вот смотрю я на товар Нины и начинаю сама бояться, что повезет она его обратно. Оказывается, она слишком буквально поняла чей-то совет "сходить в гараж", взять на продажу любой инструмент. И теперь среди ее товаров лежали тронутые ржавчиной плоскогубцы...

Но забавнее всего вышло с мужским костюмом производства ГДР, который Нина решила продать за 300 злотых. Притом что другие просили за них по 200. Подошла пани, поинтересовалась. Нина называет цену и честно показывает изъян – дырочку, прожженную сигаретой возле кармашка. "Но я вам как швея говорю – это ничего страшного. Вот тут на подкладке есть кусочек ткани, просто берете и аккуратно пришиваете". И что вы думаете – она совсем немного уступила в цене и продала костюм.

Еще многие из Гомеля возили навесные замки, выпускавшиеся на ЗЛиНе
(предприятие, входящее в состав ПО "Гомсельмаш". – TUT.BY). Может, зарплату ими выдавали. Или просто у людей была возможность их достать. Вот и возили потом, друг другу цену сбивали. Как сейчас помню, у Нины один такой замок был. И она умудрилась продать его за 50 злотых, притом что в нескольких метрах от нас стоял мужчина с кучей этих замков по 15 злотых за штуку. Наверное, это новичкам везет – Нина распродалась первой: ушли и ржавые плоскогубцы, и все остальное. Сотню долларов она заработала…



– История красивая, яркая, – отсмеявшись вместе с подругой, комментирует Нина. – Немного, конечно, преувеличено. Процентов на 80.

– Но ты ведь ничего опровергнуть не можешь, – улыбается Инна.

Задумавшись и сделав глоток чая, Нина отвечает:

– Вот дырочка в костюме точно была...

"Сейчас я ему вырву глаза…"

По словам Инны Кустовой, гомельские челноки продавали товар раз в пять дешевле, чем аналогичный стоил в Польше:

– На тех ярмарках, площадях, где мы торговали, ходил определенный контингент покупателей, которые тоже экономили: все оценивали, прикидывали, высчитывали. И радовались, что так дешево по их меркам. Допустим, ухват для сковороды, всего 10 злотых. У них тогда столько, к примеру, чашка кофе стоила. А если из металла изделия какие-то, то полякам было выгодно даже самим "бизнес" делать: скупать их и потом сдавать как лом.

Поездки не обходились без экстрима. Нине Добровольской пришлось пережить ограбление – подбежав со спины, преступник сорвал с ее плеча сумку:



– Первая мелькнувшая мысль даже меня саму ужаснула: "Сейчас я ему вырву глаза". Бегу за ним следом по каким-то трущобам и кричу: "Паспорт!". Ведь без него я бы просто не смогла вернуться домой. Он, видимо, понял, в чем дело, выхватил деньги, бросил сумку и побежал дальше – я за ним больше не гналась…

До сих пор благодарна Инне, которая была рядом. Она буквально спасла меня: утешала, кормила-поила на всех остановках, окружила такой заботой, что я сравнительно легко пережила этот стресс…

Впрочем, и у самой Инны в Польше был "опыт жертвы" – правда, в более мягкой форме:

– У меня просто вытащили деньги в Варшаве. Сама, конечно, виновата: хожу, глазею на витрины, часики модные с каменьями купила, а портмоне в задний карман джинсов кладу. Потом р-раз – а там пусто. Самое обидное даже не пропажа денег, а вот это ощущение – чувствуешь себя просто лохом. Думаю, многие через это хоть раз проходили.

Вчетвером на двухместном сиденье

Незабываемые впечатления, говорят женщины, оставляла и сама дорога:

– По времени тур занимал обычно три дня. В первые поездки мы многого себе не могли позволить. Даже чашку чая в польской кафешке выпить. Это ведь целых 10 злотых, добытых с таким трудом! Экономили на всем. Брали с собой сухпай, иногда – одну вареную картошку. Ею и питались.

Очень сложно было на обратном пути. Автобус загружен сумками, коробками, баулами под завязку – все тщательно упаковано, завязано узлами намертво. Упаси бог, если таможенники захотят все досконально проверить и заставят распаковывать. Каждый раз приходилось договариваться, убеждать, просить.

Несколько раз приходилось вчетвером на двухместных сиденьях ехать. Автобусом – это полутора суток в дороге. Мужчины брали женщин на колени. В первую очередь старались "расхватать" тех, которые полегче, миниатюрнее и моложе, конечно. Но ведь не все такими были. Могла оказаться и грузная бабушка лет шестидесяти…



Обобщая тот период, Инна Кустова разделяет всю "польскую кампанию" на этапы:

– Сперва ездили с товаром, чтобы продать, заработать на жизнь или купить какие-то вещи чисто для себя. Через какое-то время уже стали привозить товар для продажи. И вот когда на руках собралась определенная сумма, можно было отправляться в шоп-тур налегке: без баулов, с наличными деньгами.

А вообще, уже позже я узнала, что особо предприимчивые уже в те годы ездили за товарами в Германию, Турцию, Китай. Это были челноки дальнего следования.

"Торговали где придется: ни "местовых", ни налоговой…"

Отдельная страница в воспоминаниях наших героинь – первые шаги на коммерческом поприще дома.

– Рынки тогда возникали стихийно – где придется, – рассказывает Инна. – Присмотрела место оживленное: постелила клеенку, разложила товар на клумбе, стоишь, торгуешь. Рядом еще кто-то подошел, стал тоже. Раззнакомились, уже стоим, помогаем друг другу. Живем все неподалеку: если кому-то домой отойти надо – второй за товаром присматривает.

Ни налоговой, ни "местовых" – это все позже началось. Нас даже рэкет – те самые "пожарники" - не трогали. Хотя мы их всех в лицо знали – неподалеку ресторан "Галактика", в котором они нередко отдыхали. Идет кто-нибудь, перешептываемся: "Вон, бандит пошел". А они нас словно и не замечали. То ли потому, что в эти моменты не "на работе" были, то ли настолько мы для них мелкой добычей казались.

"Давыдовский" рынок тоже так организовался. Сперва стихийная торговля возле Торгового дома "Речицкий" была. Потом уже через дорогу напротив место выделили: сначала просто асфальтированная площадка, постепенно обустраивать стали.

В 1998-м году я ушла во второй декретный отпуск, а возвращаться после него к прежнему занятию уже не стала. К тому времени все поменялось: появились магазинчики, ларьки, официальная регистрация, налоги – дикий рынок кончился.

Надо признать, эти 7-8 лет в девяностых стали золотой порой для накопления начального капитала. Ну, а дальше уже кто как им распоряжался…

Тяжело, но весело

– Девяностые годы действительно были лихими, как их принято называть?

– Они однозначно были очень тяжелыми, особенно для работников образования, – говорит Нина Добровольская. – Мой отец работал в университете заведующим кафедрой, и его зарплаты хватало один раз заправить машину. Спасало то, что помогал мой брат – ежемесячно присылал по 20-30 долларов.

Я когда торговать в Гомеле начинала – ездила в другой конец города. Чтоб, не дай бог, меня не увидели те, с кем я в университете училась, или родители детей, у которых в садике раньше воспитательницей была. А через пару месяцев уже взяла с собой 7-летнего сына – он тоже стоял, продавал пакеты. Потом еще вспоминал, как заработал свой первый рубль…

Да и в Польшу все ехали не потому, что резко превратились в предпринимателей. Тогда и понятия-то такого не существовало, и никто себя бизнесменом не считал. Это были "поездки выживания" – один из немногих легальных или полулегальных способов как-то свести концы с концами. Думалось, что все это временно, пока наладится, а потом вернемся в школы работать, на заводы…

Сейчас, как бы сложно ни было, мы все-таки живем, а не выживаем.



– Почему-то, когда заходит речь о девяностых, многие забывают, что у определения "лихие" есть несколько значений, – отвечает на тот же вопрос Инна Кустова. – Лихие – это ведь не только беспредельные, разбойные. А в целом лихо все менялось, лихо жизнь неслась…

Оглядываясь на тот период, я все-таки больше склонна оценивать его с позитивом. Да, было зыбко, нестабильно, ненадежно и потому боязно. Но, вместе с тем, для многих предприимчивых людей это время возможностей, время, которое дало стартовый толчок и первый опыт самостоятельного бизнеса.

Было просто интересно. Помню, как мы одними из первых привезли женские средства гигиены и долго объясняли покупательницам, рассказывали, что это, для чего, в чем удобство, как этим пользоваться (
смеется.- Прим. авт.).

Конечно, сейчас многим моментам тех лет, связанным с теми же поездками "на Польшу", просто диву даешься. И теперь на подобное бы не решился. Но тогда все происходило как-то само собой, в духе времени. Скучать нам точно не приходилось.




{banner_819}{banner_825}
-30%
-35%
-10%
-20%
-20%
-20%
-30%
0062969