Главное
Минск
Эксклюзив
Деньги и власть
В мире
Кругозор
Происшествия
Финансы
Недвижимость
Спорт
Авто
Леди
42
Ваш дом
Афиша
Ребёнок.BY
Про бизнес.
TAM.BY
Новости компаний

Программы и проекты TUT.BY
  • Архив новостей
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
    303112345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    272812345

Общество


Большой, богатый капитализм творят маленькие, гордые, амбициозные люди. Не боги и не какие-то сверхсильные, суперумные выпускники гарвардов и оксфордов, а мужчины и женщины, которых не устраивают зарплата, зависимость, отсутствие возможности купить нужную книгу или машину, рутинность жизни в заданных еще при рождении рамках. У них может быть совершенно разный уровень формального образования, стиль общения, мотивация и отношение к проблемам общества.

Эти "муравьи", строящие добротный национальный "муравейник", работают с удвоенной энергией, когда законы защищают их экономическую свободу. Если же предпринимательскую элиту использовать для кладки кирпичей и уборки мусора, то "муравьи"-творцы остаются невостребованными, обиженными и, естественно, начинают переползать в более благоприятные места.

Валентин ЯРМОЛИНСКИЙ является ведущим научным сотрудником научно-исследовательской части БГУ, кандидатом технических наук, руководителем научной темы, связанной с проблемами здоровья студентов. Он биофизик и к тому же тренер по традиционному каратэ. В течение последних 6-8 лет Ярмолинский предпринимает активные попытки соединения науки и бизнеса, творческого вдохновения и прибыли. Он – малый предприниматель и большой ученый. Как ученого его высоко ценят российские и немецкие коллеги, приглашая то на Восток, то на Запад. Как малого предпринимателя его никак не может понять наше всеобъемлющее, всепоглощающее государство. Для большинства белорусских чиновников наука и бизнес по-прежнему несовместимы. Еще не эмигрировавшие ученые из БГУ, Академии наук, политеха представляют прямую и явную угрозу для их рутинной жизни по принципу "абы не трогали".

В мире знания давно продают. Легко ли это делать в Беларуси, в почете ли у нас мозги, работают ли у нас технопарки, инкубаторы и многие другие виды институциональной поддержки малого бизнеса в сфере науки – об этом пойдет наш разговор.



- Валентин Иванович, как долго вы занимаетесь наукой?



- Уже более 15 лет. Самый интересный период моей работы - на кафедре радиофизики. Это была отраслевая лаборатория Министерства авиапромышленности. Мы работали по авиакосмической тематике. В частности, это была программа "Буран". Наше задание было обеспечить контроль состояния испытателей. Мы занимались приборными разработками. Это было в 1988-89гг. Тогда заказы шли из Москвы. Проблем с финансированием не было. Уже тогда мы занимались разработкой программного обеспечения для анализа сигналов, поступающих из человеческого тела. После распада Союза у нас "подвисла" лаборатория из 40 человек. В этот момент начали создаваться первые малые государственные предприятия. Тогда я тоже начал параллельно работать в фирме "Аксиома", которая здравствует и поныне. Фирма "Адани" также возникла в то время. Ребята из этой компании сегодня представляют новые разработки в области рентгенотехники и щадящих флюорографов, которые будут активно закупаться Минздравом. В "Аксиоме" появилось направление "Автоматизация промышленных систем". За мной осталась медицин-ская тематика.



- Как обстояли тогда дела с деньгами, заказами, арендой?



- Весьма благоприятным был для нас 1994 год. Университет решил создать научно-технологический парк. Но разговоры тянутся уже 7 лет, а проект никак не может получить должного развития. За рубежом нет НИИ. Там давно уже поняли, что самым активным образом на запросы рынка реагирует малый бизнес. Именно для малого бизнеса решили создать благоприятные условия развития. Речь идет о низких арендных ставках, оборудованных местах, инфраструктуре. Университетский технопарк сдавал нашим фирмам помещения по $0,5-2 за квадратный метр. Он ставил себе цель не зарабатывать, а помогать фирмам, работающим в сфере науки. У технопарка было 22 учредителя, но они не проявили особого интереса к его развитию. За 5 лет в нем образовалось немногим более 20 фирм, которые были учреждены преподавателями университета.



- Почему вы, штатный научный сотрудник, решили создать частную фирму? Ведь БГУ – это престиж, известная "крыша". Чего не хватало?



- На тот момент наша зарплата была около $30. Многие увольнялись или уезжали. Я знал в университете много талантливых ребят - радиофизиков, биофизиков, программистов. Мы смогли определиться с направлением работы, и через год я мог им ежемесячно платить по 2-3 университетских оклада. Мы занимались приборами по диагностике сердца и легких. Имели договоры с институтами кардиологии и пульмонологии. Отмечу одну важную деталь. Тогда, в 1995г., ни один директор не считал для себя зазорным заключить договор с частной фирмой. Помимо этого мы занимались реабилитацией, что очень важно как в медицине, так и в спорте. В то время научные сотрудники заметно активизировались. Они почувствовали, что нужны, что можно себя проявить и заработать. Я мог устраивать на работу своих выпускников, создавать рабочие места и привлекать мозги в науку. Тогда только ответственные лица госучреждений не могли заниматься коммерцией. В то время мы отмечали большой интерес со стороны западных ученых. Приходилось часто ездить на выставки, показывать свои разработки, шел интенсивный научный обмен. Это было время подъема и уважения. В 1996г. арендная плата повысилась до $12 – таков был указ президента. И никаких льгот, даже для фирм, занимающихся наукой.



- Как вы оцениваете уровень научного развития вашего направления по сравнению с западной мыслью?



- Что может продать ученый? Идеи, патенты или просто мозги. Тогда мы обращались в различные учреждения, в том числе в Минздрав, просили сформировать задание, которое потом и выполняли. Мы разработали датчики съема различных сигналов человеческого тела, в том числе для кардиограммы, для определения состояния тела при нагрузке. Мы сделали электрокардиотопограф - прибор, который снимает не обычную кардио-грамму, а регистрирует 60 импульсов одновременно. Есть у нас и очень хорошие приборы для ранней диагностики легких.



- Вы наверняка сразу патентуете свои изобретения, потому что кража интеллектуальной собственности – распространенная практика. Многие западники живо интересуются нашими изобретениями, а потом их быстро реализуют у себя.



- К сожалению, я пока никак не патентую свои изобретения. Патентная работа требует времени и средств. А ученый, как правило, думает о воплощении своей идеи в жизнь. Да, патентовать надо, потому что кражи часты. Ко мне приходил один китаец, внимательно изучал приборы и обещал вскоре прислать заказ на вагон. С тех пор я его не видел. Не удивлюсь, если вскоре нам начнут предлагать эти приборы по $5 за штуку. Ко мне приезжал профессор медицинской техники господин Майервард из университета Карлсруэ в Германии - специально познакомиться с моими разработками. По 9 проектам он дал заключение. По его мнению, 3 проекта являются высоколиквидными для немецкого рынка, 3 – с хорошим потенциалом продаж и 3 проекта – не актуальными для немцев. Любопытно, что последняя тройка проектов - самая ходовая у нас. Значит, республика отстала и не готова к потреблению более наукоемких вещей. По приглашению Майерварда я был в его институте. Там студенты работают в идеальных условиях. О таких приборах, компьютерах я могу только мечтать. Уровень их студенческих дипломных работ, по моему мнению, соответствует уровню наших кандидатских диссертаций. Немцы между собой говорили: "Это же надо, в какой-то Беларуси люди делают такие вещи и занимаются теми же проблемами!"



- Вы когда-нибудь участвовали в государственных научных программах?



- В качестве разработчиков мы участвовали в программе "Диагностика". Традиционно деньги идут так: Госкомитет по науке и технологиям, Минфин, ведущая организация по программе и, наконец, непосредственно исполнитель. Юридически мы можем получить деньги напрямую от Госкомитета, но практически - нет. Сейчас очень многие рассуждают так: "Частная фирма не может напрямую финансироваться в интересах государства". Деньги на науку выделяются в первую очередь для бюджетных организаций. Наука у нас продвигается в виде научно-технических программ, которые включают в себя 20-30 проектов. Естественно, руководитель проекта не позволит частной фирме быть главной. Многие головные организации паразитировали на этом.



- Знаете ли вы случаи, когда частные структуры поддерживают белорусских ученых, малые предприятия, минуя официальную систему финансирования?



- О поддержке малого бизнеса заявляют многие, а помогают единицы. Международная финансовая корпорация помогает нам интеллектуально. Их образовательные, тренинговые семинары, в том числе по бизнес-планированию, очень полезны для ученых. В этом году я обратился в центр занятости населения, который имеет средства для создания новых рабочих мест. Я разработал бизнес-план, показал рынок сбыта, обосновал создание 7 рабочих мест для ученых-инженеров. Фонд посмотрел бизнес-план и потребовал банковскую гарантию возврата ссуды. Где я возьму залог в размере 130-150% от размера ссуды? Если я прошу $10 тыс., то я должен представить $15 тыс. долларов залога. Малое научное частное предприятие не имеет больших фондов. Такие требования просто блокируют их работу.



- Каковы, на ваш взгляд, перспективы белорусской науки?



- Наверное, каждому на роду написано, чем заниматься. Можно все бросить и только учить студентов. Можно организовывать спортивные тренировки. Но каждый человек ищет еще что-то для души. Мне нравится разрабатывать вещи в области медицинской техники. Как бы тяжело ни жилось, я все равно буду этим заниматься. Иногда доходит до того, что деньги из университетской зарплаты плачу своему бухгалтеру. Недавно 20 белорусских фирм съездили в Германию. К нам очень хорошо отнеслись. Для дальнейшего развития немцы поставили условие: наличие собственных офисных и производственных помещений. Они готовы помочь с ремонтом, оргтехникой. Им нужны гарантии сохранности своего капитала. У нас таких гарантий нет, поэтому никто из университетских фирм по этому проекту с немецкими партнерами дальше не продвинулся. В БГУ появились возможности коммерциализации через созданные хозрасчетные центры. Одна из фирм, которая занимается химическими реактивами, стала отдельным унитарным предприятием. Она не только зарабатывает деньги. Она поддерживает университет на научных выставках, оплачивая в том числе выставочные площади. Сегодня ученому можно получать доход от научной деятельности, правда, административных и правовых неудобств очень много. Много разработок осуществляется на теневом рынке.



- Почему вы не уезжаете из страны? Устроенный быт – и занимайся чистой наукой, твори.



- Сегодня я уже готов уехать и увезти с собой нескольких сотрудников. На Новый год уехал за рубеж один из моих лучших специалистов. Он не выдержал наших административных и финансовых препонов. Когда нас было 15 человек, и мысли не было уехать. Чувствовалось, что мы на равных с государством, что мы можем сотрудничать. Сегодня руководители государственных НИИ мне заявляют, что не пойдут на приобретение разработки у частного предприятия. Мои коллеги по науке из Москвы, с которыми я учился в аспирантуре, давно имеют свои фирмы, хорошо устроены и успешно двигают науку и себя вперед. Россияне понимают необходимость поддержки науки. Так что, если ничего не изменится, уеду или на Запад, или на Восток.

Белорусская Газета