/

TUT.BY продолжает проект "Вспоминая 90-е", участники которого - рабочие, врачи, учителя, продавцы, служащие, милиционеры, бизнесмены – делятся воспоминаниями о времени, когда вокруг менялось все.

Фото: Руслан Пролесковский

"Даже пять телохранителей не уберегут от пули снайпера..."

В самом начале девяностых Владимир Бухавцов – ныне подполковник милиции, начальник Лоевского РОВД, депутат Гомельского областного Совета депутатов - учился в техникуме. Поступил в него еще при Советском Союзе, а оканчивал уже в суверенной Беларуси.

С присущим советским юношам романтизмом Владимир готовился к службе, грезил о воздушно-десантных войсках:

– Когда я рос, в армию хотели все парни. Не дай Бог, комиссовали – трагедия. Уже потом, как раз в 90-е, стало модным "косить" и "отмазываться" – правдами-неправдами избежать призыва, а потом еще гордиться этим.

На срочную службу Владимир уходил 7 июля 1993 года – это был второй призыв в Вооруженные силы суверенной Беларуси. Изначально определили в 103-ю Витебскую воздушно-десантную дивизию. Однако уже на сборном пункте парень узнал про набор в 5-ю отдельную бригаду специального назначения, которая дислоцируется в Марьиной Горке.

– Решили с товарищем, что должны попасть туда. Подошли к призывной комиссии, попросили свои личные дела, чтобы отнести их "купцу" из бригады. Что удивительно – дали. А могли ведь через забор махнуть – ищи-свищи потом. Да, может, и не спохватились бы вовсе. (Смеется.) Отнесли папки майору, который набирал пополнение, тот посмотрел – годитесь…

А вообще команда формировалась с трудом – на призывном пункте сидели несколько суток – не могли набрать 40 человек. Дело в том, что тогда уже стали спрашивать, есть ли у призывника желание служить в спецназе? Рассказывали, что ждет:
 учения, марш-броски, полевые выходы, прыжки с парашютом. Многие, послушав, выходили из строя – их это не прельщало.

Раньше такой демократии не было. Подходишь по здоровью – стать в строй. Хочешь, не хочешь – никого не волнует. Не знаю, правильно это было или нет, но, думаю, сам факт тоже можно считать признаком каких-то новых веяний тех лет.

Шуточный ритуал посвящения десантника, совершившего первый прыжок с парашютом. Фото из архива В.Бухавцова

Ощущались они, по наблюдениям Бухавцова, и в армии. В частности, начались проблемы со снабжением: не хватало топлива, имущества – складские запасы советских времен заканчивались.

Увольнялось немало боевых офицеров, прошедших Афганистан. Кто-то уходил в охранные структуры, кто-то – в бизнес. Их места занимали военные из других родов войск, части которых сокращались: танкисты, мотострелки, ракетчики и другие. Раньше такое было нонсенсом – в бригаду приходили исключительно выпускники Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища либо факультетов разведки других военных училищ.

Еще одна примета времени – на полигоне стали появляться гражданские люди, для которых вполне официально проводились платные стрельбы:

– Кто именно это был – не знаю, вроде частные охранники, телохранители. Но точно не военные. Как-то мы с командиром роты пристреливали автомат с ПББСом (прибор бесшумной беспламенной стрельбы. – TUT.BY), а один из тех охранников стоял в стороне. Когда ему под ноги упала гильза, он стал удивленно осматриваться и только потом заулыбался – осенило, откуда она взялась. Выстрелов-то он не слышал, а только щелчки затвора. Военный человек понял бы сразу…

К слову, мода окружать себя "секьюрити" в 90-е была трендом, который не обошел даже провинцию. Заманчивое предложение спецназовец получил, когда во время отпуска находился в Чечерске.


Потенциального шефа – местного предпринимателя привлек бравый вид парня в тельняшке и с татуировкой в виде парашюта на плече. Узнав, где он служит, коммерсант предложил после дембеля стать его телохранителем. Владимир отказался:

– К тому моменту я имел спецподготовку, навыки минно-взрывного дела, засадных мероприятий и понимал, что даже пять телохранителей не уберегут от пули снайпера. Ответил по-честному: если его по-настоящему захотят убрать – то вряд ли кто-то сможет спасти. Единственный способ – устранение угрозы, то есть ликвидация самого заказчика. Но в киллеры я точно не собирался.

Мое мнение: чтобы защитить человека – должна четко функционировать государственная система с комплексом правоохранительных, профилактических, оперативно-розыскных мероприятий.

Было модным "блатовать"

Демобилизовавшись, Бухавцов прошел отбор в спецподразделение МВД "Алмаз", но не смог служить в нем из-за отсутствия столичной прописки. По объявлениям в газете ее предлагали за 200-300 долларов. По меркам 1994 года – деньги если не баснословные, то вполне приличные. Взять их было негде.

Зарплата старшины милиции на тот момент составляла около 15-20 долларов в эквиваленте. Но ее по крайней мере платили деньгами. В отличие, например, от светлогорского "Химволокна", на котором с коллективом рассчитывались продукцией предприятия. В связи с чем работники были вынуждены торговать ею на рынке в Гомеле, вспоминает собеседник.    

Работа Владимира в "органах" началась с отделения специальных операций оперативно-поискового отдела, относившегося к управлению уголовного розыска УВД Гомельского облисполкома.

– Нашей задачей было задерживать преступников, которые могли оказать сопротивление, – рассказывает подполковник Бухавцов о работе в те годы. – Это мог быть и вор-карманник, и вымогатель, и серийный убийца, и криминальный лидер.

Что характерно для того времени, вся эта липовая уголовная романтика процветала. Было модным, как тогда говорили, "блатовать". На каждой улице свои "смотрящие", в каждом дворе – свой "авторитет". При том, что на самом деле большинство из них в уголовной среде были никем. Кстати, реальные бандиты и сами не любили таких "конкурентов", разбирались с ними по-своему.

Но, что самое грустное, этим духом "жить по понятиям" пропитывались и обычные граждане. Особенно молодые ребята – каждый второй мечтал стать рэкетиром, из-за каких-то пустяков возникали конфликты – все друг другу "забивали стрелки" и "включали счетчики". За сутки мы могли по 3-5 раз выезжать на все эти разборки.

"Братки" 90-х. Фото с сайта: photohronograf.ru

Подполковник вспоминает об одном из случаев, когда проблему пришлось решать неофициальным путем. К нему обратился одноклассник, рассказав, что не так давно он продал автомобильный двигатель. Спустя несколько месяцев объявились покупатели и, заявив, будто двигатель сломался, потребовали компенсацию – 150 долларов.

Иначе, пригрозили ребята фактурной наружности, будут большие неприятности. На встречу помимо рядовых бандитов явился их предводитель – криминальный авторитет, который впоследствии претендовал на титул "вора в законе".

– Я даже не стал представляться сотрудником милиции, – вспоминает тот разговор Владимир Бухавцов. – Просто поговорил с теми людьми на их языке, привел те аргументы, которые на них действовали, и сказал, что никаких денег они не получат. Если нужно – будем разбираться хоть в суде, хоть "по понятиям".

Они отошли, долго совещались между собой, все косились в мою сторону. А я внешне такой же, как и они: короткая стрижка, спортивный костюм… Видимо, подумали, что если такой "борзый", то, наверное, из другой группировки. В общем, решили не связываться – разошлись мы мирно.


"Бригады" разных калибров появлялись как грибы после дождя. В Гомеле самой жестокой и мощной была пресловутая банда Морозова. А самыми популярными – "пожарники", о которых знали все. Возможно, потому, что эта группировка, в числе прочего, контролировала Центральный рынок.

Кстати, в конце 90-х на его территории существовала целая преступная организация мошенников, которые действовали под видом валютных менял. Покровительство им оказывали обслуживавшие рынок сотрудники милиции. Впоследствии по этому делу были осуждены 19 человек.

– С "пожарниками", "морозовцами" в 90-е приходилось сталкиваться постоянно, – вспоминает Владимир Бухавцов. – Что можно сказать о них: типичные бандиты того времени – малиновые пиджаки, золотые цепи и чрезвычайная наглость, безнаказанность, порожденная наличием коррупционных связей.

Помню почти киношный случай. Ехал один из "морозовцев", остановился посреди дороги и стоит, по сотовому разговаривает – тогда они диковинами были, только-только первые трубки появились. Их могли себе позволить только бандиты вроде этого или раскрутившиеся бизнесмены.

За ним уже машины чередой выстроились – сигналят, но подойти никто не рискует. Мимо шли милиционеры, сделали замечание – он их послал. Тогда его доставили в отдел, стали оформлять протокол. А вскоре пришел Лицен – один из лидеров "пожарников" - и начал "решать вопросы", как они тогда выражались.

Тоже достал телефон, позвонил и все протягивал мне трубку – мол, на, поговори со своим начальством. Я просто отмахнулся от него. "Морозовца" закрыли, а я потом общался с тем начальником, которому звонил Лицен, объяснил ситуацию. Не знаю, в каких они там были отношениях, но тогда он лишь махнул рукой и сказал: "Правильно сделал".

Чего греха таить, было тогда в милиции много, чего быть не должно. Некоторые сотрудники состояли "на довольствии" у преступников, а то и сами занимались криминалом. Отсюда впоследствии пошло и "оборотни в погонах", и негативное отношение со стороны населения. 

Фото: ladystyles.ru

Своей жизнью жили группировки, которые специализировались на кражах автомобилей. Конкуренция среди них была настолько плотной, что иногда, отслеживая очередную добычу, они вдруг обнаруживали коллег, охотящихся за тем же автомобилем.

Порою за сутки в Гомеле совершалось более десятка угонов. Большинство машин возвращались к хозяевам в течение нескольких суток. За отдельную плату. Потерпевшим звонили и предлагали по сходной цене выкупить "коня", пока он не обрел нового хозяина. Или не "разошелся" на запчасти.

Согласившись, хозяин передавал деньги и узнавал, где стоит авто. Порою машина находилась всего в нескольких кварталах от места угона. После чего человек шел в милицию и писал заявление о том, что никакого угона не было. Он, дескать, просто забыл, где оставил транспорт, а теперь вот внезапно вспомнил и благополучно забрал.

– Сбить волну таких преступлений удалось благодаря созданию Межрайонного отдела по раскрытию краж и угонов автотранспорта. Конечно, отголоски доносились еще долго, но как раз тогда угонщиками вплотную занялись и уголовный розыск, и УБОП – крупные группировки были ликвидированы. А когда "закрыли" и авторитетов, явление исчезло само по себе. Ведь раньше именно они курировали эту тему – теперь же стало некому.

"Нулевые" на Гомельщине ознаменовались большой зачисткой. Помимо упомянутых "морозовцев" и "пожарников" на скамьях подсудимых оказались десятки членов ОПГ, действовавших в регионе.

Ярче всех выделилась Речица. Сотрудники гомельского областного УБОП, в котором тогда работал и Владимир Бухавцов, ликвидировали сразу 4 группировки ("военные", "шуманские", "руслановские", "ушатовские") общей численностью 32 человека. Бандиты терроризировали райцентр на протяжении более чем десяти лет: разбои, грабежи, вымогательства, кражи, уничтожение имущества, "наезды" и запугивания потерпевших. Учитывая серьезность дела и количество обвиняемых, суд над ними проходил прямо в стенах гомельского СИЗО.

– Это были действительно лихие годы,
– резюмирует подполковник Владимир Бухавцов. – С одной стороны, экономические проблемы, сокращения на предприятиях, безработица и нужда. С другой – шальные деньги. Контраст был такой: за вечер коммерсант мог оставить в кабаке несколько сотен долларов – зарплату заводского рабочего за полгода.

Однажды по работе общался с рецидивистом, неоднократно судимым за корыстные преступления. Он все поражался: "Как же так – в восьмидесятые таких спекулянтами называли, в тюрьму сажали, а сейчас – делают то же самое, но уже бизнесмены…"

В тот период происходила ломка прежней системы, советских устоев, традиций. Причем довольно резко. И вот этот разброд и шатания нельзя было не почувствовать. С одной стороны, ощущение нахлынувшей свободы, а с другой – никто не знал, что с нею делать, что такое демократия и как ею пользоваться. Каждый понимал по-своему, в меру своего воспитания, моральных принципов и интеллекта.

Если сравнивать с сегодняшними днями – то, конечно, многое изменилось и в криминогенной обстановке, и в обществе в целом. Сегодня уже нет того бандитского беспредела, а в работе милиции на первый план выходят вопросы профилактики правонарушений. В первую очередь – борьбы с пьянством, которое становится первопричиной большинства преступлений, разрушает семьи и ломает людские судьбы.   

Лично для меня девяностые стали бесценными в плане обретения профессионального и жизненного опыта, который впоследствии пригодился не раз.

-25%
-20%
-30%
-10%
-17%
-50%
-10%
-30%
-14%
-20%
-20%
0071694