/

В последнее время тема национальной идеи в Беларуси актуализировалась. Журналисты размышляли о ней во время и после чемпионата мира по хоккею в Минске. О национальной идее в интервью Ксении Собчак недавно говорил и президент Александр Лукашенко. По его словам, она в Беларуси пока не сформулирована, поиски продолжаются. А что думают эксперты? Какие идеи способны объединить белорусское общество? И почему интерес к ним возрос именно сейчас?

Олег Слука: Национальная идея позволяет сохранить нацию как таковую

Олег Слука, доктор исторических наук, профессор Института журналистики БГУ. Автор работ по идеологии белорусского государства, национальной идее: "Нацыянальная ідэя – шлях народа (Генезіс праблемы)", "Ідэалогія беларускай дзяржаўнасці (метадалогія фарміравання)", "Нацыянальная ідэя". Фото с сайта baj.by

– Интерес к теме национальной идеи связан с общим устремлением общества к чему-то определенному. Цель у людей должна быть и ценность жизни. Вокруг, вы сами видите, если какого-то стержня, сдерживающего общее настроение людей, – массы, этноса, нации – нет, тогда все плохо.
 
В большинстве своем в нашем обществе преобладает отрицательное отношение к теме национальной идеи, вплоть до того, что национальная идея не очень-то нужна. Глубокого понимания ни в обществе, ни в элите нашей республики, ни среди тех, кто должен постулировать эту идею, в общем-то, нет, кроме довольно-таки узкой ученой прослойки.
 
А важность национальной идеи в том, что она позволяет сохранить нацию как таковую, сохранить суверенитет страны. Национальная идея устремляет людей к высокой духовности и материальному благополучию.
 
 

Андрей Казакевич: Линии противостояния в белорусском обществе преодолеваются, необходим новый синтез

Андрей Казакевич, политолог, директор Института политических исследований "Политическая сфера", старший научный сотрудник Университета Витовта Великого (Литва). Фото с сайта euroradio.fm

– Я бы остановился на двух факторах, почему интерес к теме национальной идеи повысился. Первый: для Беларуси сейчас начинается новый этап интеграционных проектов – переход от Таможенного союза и Единого экономического пространства к Евразийскому экономическому союзу. И, конечно, такие наднациональные проекты всегда ставят вопрос национальной идентичности. Как внутри всего этого Беларусь может сохранять какую-то целостность массового сознания? И белорусское государство, и белорусское общество должны более четко, рельефно обозначить позиции в том, что касается национальной истории, культуры и вообще какой-то идеи, которая могла бы быть основой для белорусского государства, но не мешала развивать сотрудничество с Россией.
 
Второй фактор связан с тем, что постепенно преодолеваются линии противостояния в белорусском обществе. Можно вспомнить ситуацию конца 1990-х: люди, которые ориентированы на интеграцию с Россией, поддерживают Лукашенко. Те, кто ориентирован на интеграцию с Европой, они в основном в оппозиции к власти. По этой же самой линии проходил раздел тех, кто больше национально ориентирован и кто ориентирован на советское прошлое. Тех, кто выступает за рыночную экономику и за госрегулирование. С середины 2000-х и особенно к 2009-2010 годам эти традиционные линии политического конфликта начинают размываться, энергетика противостояния смещается в другие сферы. Произошла деполитизация многих тем, связанных, например, с белорусской историей, белорусской культурой, национальной идентичностью. Все это ставит вопрос необходимости какого-то нового синтеза, который бы позволил больше делать акцент на объединении.
 
Судя по тому, как формулировался вопрос и ответ о национальной идее в интервью Александра Лукашенко Ксении Собчак, президент представляет, что национальная идея – это какая-то книга, в которой все четко зафиксировано. Но это не совсем современное представление. Национальная идея – это широкий комплекс представлений об истории народа, культуре, политике и др., которые необязательно жестко кодифицированы и необязательно не противоречат друг другу. Но при этом подразумевается консенсус подавляющего большинства населения по ключевым понятиям.
 
Я не думаю, что можно с ходу несколькими словами описать какую-то одну идею, которая могла бы быть объединяющей. Задача всего общества - не придумать какую-то идею, которая бы взяла и всех объединила, а работать в тех областях, где широкий консенсус может быть достигнут: культура, история, язык, внешнеполитические ориентиры... И такая работа идет, мы уже видим определенный синтез.
 
Например, в официальные версии белорусской истории в последние годы помимо советского прошлого стали проникать и элементы Великого княжества Литовского. Исчезло противостояние вокруг БНР - БССР, есть общее понимание, что и первое, и второе было очень важным для становления белорусской государственности.
 
Конечно, по некоторым вопросам достичь синтеза сложнее. Например, Беларусь не может быть одновременно членом ЕС и Евразийского экономического союза. Но мы можем иметь консенсус в том, что суверенитет и независимость для нас – это базовая ценность, и они не могут быть разменной монетой ни в сотрудничестве с ЕС, ни в сотрудничестве с Россией.
 
Можно также говорить о синтезе в языковом вопросе. Согласно последней переписи населения, 60% в нашей стране родным считают белорусский язык. В то же время 70% использует в коммуникации русский язык как основной. Конечно, в условиях двуязычия важно обеспечить достойное место белорусского языка, чтобы он не был вытеснен на периферию, маргинализован. Поскольку национальный язык важный элемент национальной культуры, традиции, идентичности.
 
Достижение национального консенсуса во многом зависит и от действий власти, и от разных сегментов гражданского общества. Причем гражданские инициативы по укреплению конструктивных элементов национального, как правило, менее затратны и более гибки, чем административные кампании государства.
 
Я думаю, если в течение ближайших 5-10 лет не произойдет какой-то радикальной смены трендов во внутренней и внешнеполитической ситуации (например, разрушительным для белорусской нации может быть стремление России проводить агрессивную пропаганду русского национализма, имперских ценностей на территории соседних стран), то через 5-10 лет, даже если государство займет позицию мягкого участия, в стране будет достигнут более широкий национальный консенсус. Чем больше проходит времени, тем больше людей в Беларуси ассоциируют себя именно с этим государством, с этой культурной традицией. Ослабевают версии советского государства, западноруссизма.
 
 

Валянцiн Акудовiч: Асноўным нацыяўтваральным чыннiкам для нас з'яўляецца дзяржава

Валентин Акудович, белорусский философ и писатель. Автор книг "Код адсутнасцi. Асновы беларускай ментальнасцi", "Архiпелаг Беларусь" и др.

– Ужо шмат год я абсалютна не разумею, што маюць на ўвазе, калi кажуць "нацыянальная iдэя". Я разумею, калi ўзнiкае iдэя стварэння нацыi, яе замацавання як дзяржаунага ўтварэння на нацыянальнай глебе. Што да беларусаў – гэта канец XIX – пачатак XX стагоддзя. Нацыя як задача. Гэта ясна. А калi ўжо гэта ёсць, то што такое нацыянальная iдэя?
 
У мяне ёсць такi базавы слоган: "Нацыянальнай iдэi – не, нацыянальным каштоўнасцям – так".
 
Вядома, у нацыi можа быць iдэя заваяваць космас цi заваяваць Украiну... Але я лiчу, што нацыянальная iдэя – гэта сiмулякр, слова, за якiм нiчога не стаiць. Трэба элементарна паставiць на ёй крыж як на пустым сiмулякры. I трэба дбаць пра нацыянальныя каштоўнасцi, вяртаць iх, пачынаючы з мовы, культуры i г. д. Напоўнiць нашу прастору нацыянальным жыццём. Калi камусьцi хочацца назваць гэта нацыянальнай iдэяй – хай называе. А для мяне гэта тое, што нармальна рабiць, што натуральна для чалавека, беларуса.
 
З майго гледзiшча, як нацыя мы iнстытуцыянальна сфармавалiся. У нас ёсць дзяржава, яе iнстытуты. Але у нас ёсць праблема i блытанiна, што нацыяй можа быць толькi нацыя, якая сфармавана на этналiнгвiстычным канцэпце. Разам з тым 90% нацый у свеце сфармаваны зусiм на iншых канцэптах. Я звычайна ўзгадваю Паўднёвую Амерыку, дзе нацыi ўтварылi нашчадкi iспанцаў, якiя прыехалi туды. Цi, скажам, Аўстрыя, дзе больш за 80% вызнаюць нямецкую мову як сваю родную, базавую, i з гэтага, як кажуць, "ничуть не парятся".
 
На жаль, так склалася, што мы зацыклiлiся на адной рэчы, што так толькi можна, а ўсё астатняе не мы, не беларусы, не нацыя. Гэта канцэптуальная памылка, з якой я ужо год 15-20 не тое што змагаюся, але спрабую даводзiць iншае меркаванне.Тыя, хто лiчаць, што мы павiнны сфармавацца на этналiнгвiстычных канцэптах, тыя лiчаць, што ў нас нiчога няма i ўвогуле канец света. Тыя, як я, хто сёння лiчыць, што асноўным нацыяўтваральным чыннiкам зꞌяўляецца дзяржава, – лiчаць, што нацыя ўжо - хоць i ёсць праблемы – у цэлым амаль створана.
 
Гэта надзвычай iстотна, што ў нас ёсць дзяржава. Таму што кожны дзень мы кладземся спаць i прачынаемся ў сваёй краiне, мы ходзiм на працу на беларускiя заводы, фабрыкi, iнстытуты, мы расплочваемся беларускiмi рублямi, нашы ўлады за наш супрацiў садзяць нас у беларускiя турмы, а не якiя-небудзь iншыя. У нас ёсць свая мытня, свая мяжа, сваё войска – у нас усё ёсць.
 
Гэта штодня з ранку да вечара прама цi ўскосна ўвесь час "накручвае", што ты беларус, што ты належыш да беларускай дзяржавы, а значыць, i да нацыi.
 
Яшчэ б год дзесяць-пятнаццаць – i мы будзем паўнавартаснай нацыяй, але сфармаванай не на тых базавых падставах, на якiх пачыналiся ўсе ранейшыя нашы нацыянальныя адраджэннi i апошняе таксама – да якога я стаўлюся з пiетэтам, але разумею, што гэта была канцэптуальная памылка… Таму ўжо шмат год адстойваю канцэпцыю грамадзянскай нацыi. Думаю, што толькi так i будзе: дзяржава, супольнасць, а ўнутры будуць мiрна суiснаваць беларуская i руская мовы, розныя культурныя каштоўнасцi, рэлiгiйныя каноны, i разам з тым усе мы будзем беларусамi, усе мы будзем нацыяй. I я думаю, што гэтага не так доўга чакаць. Яшчэ трохi, i гэтая агрэсiя адзiн да аднаго, "русских" да беларусаў, беларусаў да "русских" – яна змiнiмiзуецца, а потым зусiм знiкне. Гэта абсалютна нармальна: свабодна размаўляць i не думаць: "ах, чаму ты не размаўляеш па-беларуску" альбо "ах, чего ты не говоришь по-русски".
 
У цэлым гэта не так i складана. Для гэтага патрэбна добрая воля дзяржавы, элiт нацыянальных i ўвогуле ўсяго грамадства.
 
Зараз – гэта вельмi бачна на фоне ўкраiнскага крызiсу – беларуская дзяржава, можа, ужо i гатова трошкi "лейцы адпусцiць", бо ўжо мова не пагражае ўладзе, як i нацыянальная культура. Палiтычныя партыi ўсе рассыпаныя. I дзяржава мае шанец выступiць вялiкiм адраджэнцам. Але яна баiцца Расii, што Расii гэта не спадабаецца. I ў гэтай сiтуацii яна, калi можа што рабiць, то – пацiху, патрошку, каб, крый божа, нехта не ўпiкнуў яе ў беларускiм нацыяналiзме.
 
Але як толькi пагроза з боку Расii паменшыцца, то наша дзяржава, як бы крытычна да яе я ўсё жыццё ні ставiўся, яна павiнна зразумець, нават прагматычна, эгаiстычна, што для патэнцыяла ўлады, якi будзе рана цi позна слабнуць, гэтае звяртанне да нацыянальных каштоўнасцей i iх падтрымка – тое, чым варта будзе скарыстацца.
 
Вы цiкавiцеся, цi можа аб'яднаць нацыю спорт. Сам па сабе не можа. Але перамогi ў спорце, бясспрэчна, спрыяюць аб'яднанню ў нацыю. Калi БАТЭ выйграе ў Баварыi, то 60% беларусаў адчуваюць сабе ў адзiным парыве. У гэтым парыве не можа быць нi ўкраiнца, нi рускага, нi француза. Таму кожная перамога Домрачавай, Азаранкi, нашых хакеiстаў – яны дадаюць. Але думаць, што ў гэтыя моманты мы аб'ядналiся i сталi нацыяй… Канешне, не. Бо назаўтра адзiн пойдзе за Расiяй, другi – за НАТА. Але, безумоўна, роля спорта вельмi вялiкая ў сучасным грамадстве для нацыянальнай самасвядомасцi.
 
Рэзюмуючы, падкрэслю: у нас ёсць магчымасць стварыць нацыю – жывую, актыўную, без гэтых напластаванняў ранейшага нацыяўтварэння – калi жорстка ўсталёўваецца адзiн канон, а ўсё астатняе – не нашае, варожае. Нацыю, якая будзе складацца з розных супольнасцей i разам з тым быць адным цэлым. Гэта ў тым выпадку, калi Расiя нас не прыхопiць з часткай Украiны ў "Маскоўскае княства". Усё астатняе мы самi вырашым – раней цi пазней. З Лукашэнкам цi пасля Лукашэнкi. А вось гэта [магчымасць расiйскай агрэсii] – праблема.
-30%
-50%
-10%
-55%
-20%
-21%
-20%
-15%
-50%
0066771