/ фото: Игорь Матвеев,

Их работа теперь – самостоятельно прийти в столовую или на концерт. А подвиг – выйти на прогулку и накрутить на ней лишний круг. Они "еще в строю". И очень стараются бодриться. Но в глазах этих дедушек и бабушек читается: такого жизненного финала они не пожелали бы никому. Накануне Дня Победы TUT.BY побывал в доме-интернате для престарелых и инвалидов и увидел, как проходит старость тех, чью молодость опалила война.



В Витебском доме-интернате для престарелых и инвалидов сейчас проживает около 50 таких стариков. Среди них 12 участников и 8 инвалидов Великой Отечественной войны, 12 бывших узников фашистских лагерей. 11 человек награждены орденами и медалями за труд во время военного лихолетья. Три постояльца – из семей, где погибли военнослужащие.

Старики возвращаются с концерта. Обсуждают, как выступили самодеятельные артисты. "Концерт был сверхъестественно отличный!" - восхищается один дедушка. 



Заведующая отделением социальной помощи и самостоятельного проживания дома-интерната Анжелика Пивоварова показала нам, в каких условиях живут ветераны, и познакомила с некоторыми из своих подопечных. С теми, кто, как она выражается, "еще в строю". Одним словом, нас пустили к "показательным" старикам. Но есть и "тяжелая" категория: лежачие, слабоумные, слишком нервные, те, кто ходит под себя... Однако персонал неизменно уважителен и терпелив ко всем.  

"К участникам и инвалидам войны у нас отношение особое. Они живут в отделении повышенного комфорта, по одному человеку в комнате. А так обычно в доме-интернате селят по два человека. Комнаты у ветеранов хорошие, комфортные, там есть ванная, туалет, лоджия, холодильник, телевизор", - рассказывает Анжелика Пивоварова.

Попадают сюда только по добровольному согласию. Пожилой человек сам принимает это решение – уйти в дом престарелых.

Пожилые люди ждут, когда их пригласят в столовую. Кормят в доме-интернате пять раз в день: завтрак, обед, полдник, ужин, кефир на ночь.

В доме-интернате есть католическая капличка в честь святого Яна Божьего (на фото), а также православный храм Жировичской Божьей Матери.

На этой Доске почета - имена и фамилии всех ветеранов войны, кто в данный момент проживает в социальном учреждении. Есть здесь также "комната памяти", где размещены фото тех, кто здесь жил, но ушел в иной мир.

Сотрудница дома-интерната не осуждает детей и внуков своих подопечных: "У большинства есть родственники. Но престарелые члены семьи нуждаются в особом уходе, особой медицинской и психологической помощи. Не все дети или внуки могут ее оказать. Многие работают, а пожилой больной человек целый день сидит дома один. Есть случаи, когда дети живут далеко. Семью, конечно, ничто не заменит. Теоретически дома лучше, но по факту таким старикам лучше и безопаснее у нас. Здесь никто не будет лежать недосмотренным: и утку тут же санитарка поднесет, и прачка рядом…"

Самому старшему подопечному 96 лет. А в среднем этим людям по 85. Но жизнь есть жизнь. В доме престарелых и романтические истории случаются. Одна бабушка ходила в старых спортивных брюках, совсем махнула на себя рукой. А потом в интернате появился новенький – очень бравый на вид дедушка. И женщина на глазах расцвела. Блеск в глазах, красивые платья, брошки, платочки, выход на прогулки! Объект ее внимания, кажется, отвечает ей взаимностью…

Стариков стараются все время развлекать. "У нас проходят концерты, танцевальные вечера, соревнования по шахматам, шашкам, работают различные клубы по интересам, есть и своя библиотека. Постоянно бывают здесь школьники и студенты – слушают воспоминания наших ветеранов. Раньше старики сами по школам ездили, а теперь силы у них уже не те, так молодежь сюда приходит. В общем, культурная программа тут такая, что если обо всем рассказывать, то вашего блокнота не хватит. Ну а 9 Мая у нас вообще аншлаги", - улыбается Анжелика Валерьевна.

Настоящую отдушину пенсионеры находят в комнате для игр и библиотеке. Ее хозяйка - Галина Хмыльникова, создала здесь почти домашний уют.  


Это очень трудно - проявлять неказенную любовь. "Здесь нужно не просто терпение, а особое понимание этих людей. Ведь они очень заслуженные. Поэтому нашим работникам нужно гордыню свою убирать перед этими стариками. Слушать их. Это передача опыта одного поколения другому", - рассуждает завотделением.    

Но... Все бабушки и дедушки, с которыми мы беседовали, избегали слова "интернат". Однако и домом свое местожительства тоже не называли. Чаще всего говорили уклончиво: "здесь"

История первая. Евгения Павлова, дитя войны

Евгения Константиновна родилась под Новый год, 31 декабря 1929 года. Когда началась война, ей было 11. А сегодня - 84. Двадцать из них она живет в доме-интернате.



- Эта болячка, война, никогда от нас не уйдет, она всегда будет с нами, - женщина не разрешает нам помочь ей подняться с кровати, с достоинством делает это сама. Потом надевает яркий халат и поправляет прическу, чтобы получиться красивой на фото.

...Война застала Женю в военном городке под Лепелем, где служил ее отец. 

"Скоро я потеряла родителей, брата и сестру, не знала, где они находятся, живы ли. Так началась моя первая военная жизнь. Вместе с другими беженцами добралась до Гомеля, где родилась. Но никого из родных там не нашла. И все время, пока Гомель был оккупирован, жила по разным людям, помогала им по хозяйству. Потом пришли наши солдаты. Как сейчас помню, подбегаю я к ним и спрашиваю:

- А вы не знаете, где мой папа?
- Откуда же нам знать, такая война идет…
- А вы не уйдете от нас?
- Не бойся, девочка. Мы уйдем, на наше место другие защитники придут.

А потом я пошла работать в госпиталь. И там началась моя вторая военная жизнь. Было тяжело, много раненых, но я делала все, что мне говорили. А в 1947 году меня нашел отец".


После войны Евгения Константиновна выучилась на культпросветработника, работала заведующей Домом культуры и мастером на заводе. Вышла замуж за моряка. Родила двух сыновей. Еще одного усыновила.



"Приемный сын, Валерочка, уже умер, - плачет женщина. – Такой хороший был, навещал меня всегда. А другие живут далеко. Один – в Сахалинской области, второй – в Краснодаре. Но говорят, что хотят меня отсюда забрать, увезти к себе. Дом-то есть дом…"

- Хорошо вас тут смотрят?

- А как же! Лучше, наверное, уже и нельзя к старикам относиться: такого ухода нигде больше не будет. Вот только некоторым мужчинам не нравится, что нельзя выпить. Насчет этого тут строго – никакого шума, крика, пьянок!

В свои 84 года Евгения Константиновна в курсе всех новостей страны и мира, выписывает газеты и журналы, читает книги.

История вторая. Татьяна Козлова, узница концлагеря

Аккуратная, вся как колосок, бабушка медленно бредет по коридору. Опирается на палочку и улыбается. Рассказывает, что живет тут четыре года, а сейчас вот пришла на свою любимую процедуру – ароматерапию.



Татьяна Даниловна садится в светлое мягкое кресло в уютном кабинете. И вдруг ее улыбка пропадает. А я уже проклинаю себя, что напомнила ей про Дахау. В один из самых ужасных фашистских лагерей, где над заключенными проводили медицинские эксперименты, она попала девчушкой. 

- Из нашей деревни немцы угнали тех, кто родился в 1926-1927 годах. Привезли, помню, в Минск… Потом долго ехали. А выгрузили нас в Дахау. И сразу же много кого пожгли. Стареньких людей. А нас, молоденьких, отправили работать на авиазавод. Там я и работала, пока нас не освободили американцы, негры. Больно мне об этом вспоминать…



Но не легче женщине говорить и про свое сегодня: "Детей у меня нет. Есть племянница. Она поменяла мою 1-комнатную квартиру и купила 3-комнатную. Там мы с ней и жили. Так прошло 12 лет. А потом… Я решила, что будет лучше, если я перейду сюда, чтобы никому не мешать".



Татьяна Даниловна не в обиде на племянницу: "Она же все время на работе…".

История третья. Федор Сапроненко, партизан

Федору Филипповичу – 91 год. А разве дашь? Мы встретили его на улице, когда он шел на концерт. Бывший партизан старается бывать на всех культурных мероприятиях, пишет стихи, которые печатают городские газеты.



Но недавно жизнь нанесла ему самую большую рану – умерла любимая жена. В войну она тоже партизанила. Ее портрет и цветы стоят в изголовье постели, на которой она спала. Ее кровать - рядом с его койкой. Такая вот душещипательная близость душ.



Федор Филиппович рассказывает, что для того, чтобы попасть сюда, писал письмо президенту. Из Администрации главы государства пришло распоряжение, чтобы ему с супругой выделили здесь комнату. "Я приехал сразу посмотреть, как тут да что. Мне понравилось. Привез жену…".

Даже находясь в интернате, пенсионер помогал своим детям деньгами.

Старика уже давно не навещали. Сын умер. Одна дочь живет в Полоцке, на пенсии, но работает. А вторая – в Витебске, ей 65 лет. Но ее Федор Филиппович не видел год. Еду ему приносит соцработник. Ухаживают за ним замечательные, очень чуткие, но чужие люди.

…Поэтому ему легче говорить про войну.

Когда она началась, Федору было 16. В 1942-м он набавил себе год, сказал, что уже есть 18, и пошел в партизаны. "Пока был совсем зеленым - рост маленький, винтовка выше меня, на боевые действия меня не брали. Надевал лапти, торбу за плечи и ходил по деревням, собирал сведения для разведки: где находятся немцы и полицаи. Позже стали привлекать к более серьезным операциям в партизанской бригаде. Потом уже служил в пехоте", - вспоминает ветеран.

Врезалось в память, как две недели сидели в блокаде на острове среди болот: "Попали мы туда, отступая после одного боя. Разложили костры на этом острове, расставили часовых. Только стали сушиться, как опять тревога: немцы идут! Я не успел даже обуться, так босиком и побежал. На голове у каждого маскировка – мох и ветка сосны. Едва успели мы спрятаться в болоте, как являются немцы. В еще горящий костер подбросили дров и сели. На гармошке губной играют, едят, отдыхают. А мы - в болоте, с соснами на голове. Метров 50 между нами. Нас 26 человек, а их около 200. Пришлось ждать, пока они уйдут. Потом уже мы грелись возле костра, который бросили немцы. Затем с этого острова перебрались на другой и жили на нем две недели. Это было в мае, питались почками липы и березовыми "мозгами" – так мы называли сочную древесину, что сдирали с дерева ножом".

Победу Федор Сапроненко встретил радистом в немецком городе Грайфсвальд. С ним связан необычный эпизод Второй мировой войны: 30 апреля 1945 года город сдали Красной Армии без боя. Комендант города, изменивший свои политические взгляды после участия в Сталинградской битве, счел, что целесообразнее сохранить город и его жителей, чем вести очередной бой, когда исход войны известен.

Сегодня ветераны вспоминают такие вещи, которые раньше по идеологическим соображениям им говорить запрещалось.

"Когда вошли в Германию, замполит раздал нам отпечатанные бланки с вопросом: "За что идешь мстить?" Все отвечали. Написал и я, как есть: "За сожженный отчий дом, за убитого брата". Помню два случая, как мстили наши танкисты. По дороге ехали повозки с немецкими беженцами. И вот один наш танк поехал прямо на этих людей, раздавил их… А в одном городе танкист гнал по улице гражданского немецкого старика. Тот уже не мог идти, а наш соотечественник пинал его ногами, толкал в спину автоматом. За старика вступился наш командир. У него была рука, как кувалда. Он подошел к танкисту и одним ударом свалил его с ног. Тут и пошла драка между танкистами и пехотой…" - рассказывает Ф. Сапроненко.

Демобилизовался солдат и вернулся домой к родителям ровно через два года после Победы – 9 мая 1947 года: "Захожу в дом, достаю из рюкзака гостинцы. А младшая сестренка показывает на хлеб и спрашивает: "А что это такое?" Вот какие времена были…" 

После войны Федор Филиппович преподавал историю, 20 лет руководил сельской школой в Браславском районе. Имеет орден Трудового Красного Знамени, две медали за трудовую доблесть, звание заслуженного учителя БССР.

Ветеран четко помнит дату, когда они с женой оказались в доме престарелых, - 11 мая 2005 года. Вскоре после того как отгремели праздничные салюты в честь Дня Победы…

***
В день, когда мы здесь были, в доме-интернате умерла одна бабушка. Совсем одиноких стариков хоронят за счет государства, на кладбище в Коптях под Витебском. Но почти у всех есть родственники. Они и берут на себя эти последние скорбные хлопоты.

В комнатах пенсионеров - не казенный интерьер. Им разрешают хранить здесь дорогие их сердцу вещи и предметы быта.  

-50%
-10%
-10%
-30%
-10%
-35%
-20%
-15%
-25%
-22%
0066814