/

Екатерина Синюк. Журналист TUT.BY с 2011 года.
В мире практикуются разные виды смертной казни: электрический стул, газовая камера, повешение, отсечение головы, избиение камнями. В Беларуси тоже убивают особо опасных преступников. Их не сажают на электрический стул и не вешают на площади Независимости перед толпой зевак, а расстреливают где-то в лесу. Или, может, прямо в камерах. Точно мало кто знает: места приведения в исполнение смертных приговоров не разглашаются. Вопрос "убить преступника или посадить" каждая страна решает для себя сама. Беларусь решила расстреливать - еще 18 лет назад на референдуме. Но меня как журналиста, который пишет о смертных приговорах в нашей стране, сегодня волнует вопрос: где гарантия, что у нас не расстреливают невиновных?

Недавно практически одновременно появились три новости: расстреляли 23-летнего Павла Селюна, жестокого убийцу своей супруги и ее любовника. Следующим расстреляют Эдуарда Лыкова, убийцу пятерых человек. А Михаила Гладкого, который вместо Лыкова по ошибке отсидел срок (5 лет тюрьмы плюс 2 года исправительных работ), могут оставить без компенсации морального вреда.

О чем эти новости?

Как по мне – о том, что сельский электрик Миша – счастливчик. Он всего только отсидел за свое якобы убийство. А могли бы и расстрелять уже. Например, 25-летний Александр Грунов за убийство гомельской студентки получил смертный приговор.

Не укладывается в голове: суд, лишив свободы невиновного Михаила Гладкого, не только позволил человеку оговорить самого себя, но и не обратил никакого внимания на экспертизу, которая бы опровергла признательные показания этого электрика.

Вспоминается история витебского Чикатило. Маньяк жестоко насиловал и убивал женщин, а потом ходил на суды и смотрел, как судят за его преступления других. Вместо него в тюрьму отправили 13 невиновных человек. Еще одного расстреляли. Все они тоже перед приговором давали признательные показания. Один из осужденных - водитель Михаил Адамов - позже рассказывал, что для признания вины ему было достаточно того, что следователи подсунули ему ложную экспертизу. Она якобы установила, что на трупе убитой женщины была его сперма. Адамов признался, его посадили. А через два года оправдали и выпустили.

В независимой Беларуси к смертной казни приговорили уже больше сотни людей. Смертные приговоры выносятся почти каждый год. За смертную казнь на референдуме в 1996 году проголосовали 80,4% белорусов.

Но с тех пор многое изменилось. В 1996 году вряд ли могли проголосовать иначе: альтернативой смертной казни тогда было лишь 15-летнее заключение, что, понятно, мало для особо опасных преступников. Но у нас уже давно используется еще одно наказание - пожизненное заключение. Суды могут наказывать, не убивая и не боясь, что отправляют на расстрел невиновного. Не думаю, что в судах не понимают, что ошибаться свойственно всем.

Однако большинство наших чиновников вплоть до президента, касаясь вопроса смертной казни, всегда отвечают одно и то же: против ее отмены проголосовало большинство. Сразу хочется возразить. В год того далекого референдума лично мне было только восемь лет, я ходила во второй класс школы. В тот же год в Беларуси вынесли уже 29 смертных приговоров, а я была не в курсе. Просто так решили взрослые. Сегодня мне уже почти 26, и я считаю, что в Беларуси смертной казни не место. Но меня - как и все молодое поколение - почему-то до сих пор никто не считает нужным спросить. Последнее социсследование - а их на тему отношения к смертной казни у нас проводится очень мало - показало, что мнения "за" и "против" уже практически разделены поровну.

Не факт, конечно, что новое поколение проголосует против смертной казни в Беларуси, ведь многие до сих пор восклицают: лучше расстреливать, чем содержать преступника пожизненно за наши налоги. Но мне кажется, это не та сфера, где надо считать налоги. По последним данным, полученным правозащитниками из открытых источников, на питание одного пожизненно заключенного выделяется 35 долларов в месяц. На коммунальные услуги, которые включают свет, гигиену и т.д. – 30 долларов, на вещи – 31 доллар. В сумме – 96 долларов. Если прибавить сюда еще расходы бюджета на зарплату тюремного персонала, то это плюс еще 121 доллар. Итого государство тратит на одного "пожизненника" 217 долларов в месяц, или 2,6 тысячи долларов в год. Например, только за первый год работы барановичский Ледовый дворец накопил долгов на сумму около 285 тысяч долларов.

Впрочем, мир с 1996 года изменился настолько, что многие страны стали отказываться от смертной казни, вообще не спрашивая мнения населения. Сегодня, чтобы отказаться от нее, необязательно проводить новый референдум и в Беларуси. Конституционный суд еще в 2004 году сделал заключение: президент или парламент могут самостоятельно принять решение о том, чтобы в стране больше не выносились смертные приговоры.

Для меня очевидно: даже крохотная вероятность судебной ошибки, из-за которой могут расстрелять невиновного, - повод отменить смертную казнь в стране. Дело витебского Чикатило, которое прогремело в 80-х, может повториться и сегодня. Михаил Гладкий, который отсидел вместо Лыкова и освободился несколько лет назад, – та же история 80-х, только декорации другие. Это уже современное белорусское кино. С намеком на то, что здесь главному герою в конце фильма повезло – он отделался только тюремной камерой, а не могилой. Как долго еще будем играть в эту белорусскую рулетку?
{banner_819}{banner_825}
-30%
-12%
-30%
-50%
-20%
-10%
-10%
-20%
-30%
-30%