Ожидания гражданской войны в Украине и провала организаторов Олимпиады в Сочи  - результат восприятия аудиторией разного качества новостей. Причем как реальных, так и вымышленных. Фактически это попытка аудитории уложить нетипичные новостные ситуации в привычные рамки и схемы понимания. Это равнозначно справедливо не только для событий в соседних странах, но и для внутрибелорусских событий вроде съемок "Авеля" или Дарьи Домрачевой. 

О моделировании реальности, вреде военных метафор в информационном поле, эмоциях аудитории, культуре медиапотребления в очередном выпуске программы "Амплитуда" рассуждали Владимир Степанов, старший преподаватель кафедры социологии журналистики, преподаватель курсов психологии журналистики и киберпсихологии, исследователь психологических эффектов коммуникационных технологий, Татьяна Мельничук, журналист и редактор, член правления ОО “Белорусская ассоциация журналистов”, и Дмитрий Сурнин, медиаэксперт (Киев).

Фото с сайта www.facebook.com Фото с сайта www.baj.by Фото с сайта www.http://www.websmi.by
Дмитрий Сурнин Татьяна Мельничук Владимир Степанов

Представляем полную аудио и видеоверсию эфира, а также конспект программы. 


Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (86.51 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (21.42 МБ)

Архив программы ищите TUT.

Согласны ли вы с определением "гражданско-олимпийская война"?

Владимир Степанов: Не совсем, это хороший публицистический прием. Можно говорить об информационном противостоянии: существует много групп интересов и точек зрения, и они конкурируют между собой. Порой от честной конкуренции некоторые СМИ переходят к нечестной борьбе: в ход идет черный пиар, компромат, фальсификация документов, действующих лиц. Я бы не сказал, что вокруг олимпиады такой острый конфликт. Можно говорить о неоднозначной реакции в СМИ, очень большой шум создает блогосфера, социальные сети.

Многое зависит от формулировки: как назовешь, так оно и будет. Я говорю информационное противостояние, а Шендерович – информационная война. Можно писать о том, что в Сочи все плохо, кольца не раскрываются, двери заедают, вода в кране желтая. А можно делать акцент на другом – все зависит от установки.

Татьяна Мельничук: Шендерович талантливо подметил одну из сторон пропагандистской акции, которой сейчас сопровождается Олимпиада в Сочи. У каждого свое мироощущение. Лучше говорить об ответственности людей, которые выходят на широкую публику. Ты должен чувствовать резонанс, который вызовет твое слово в обществе. Сейчас эпоха привыкания к новым технологиям: мы чувствуем огромные возможности технологий, но не подготовили достаточное количество специалистов, которые могли бы умело ими распоряжаться.

Какие другие примеры информационных войн велись за последнее время?

Татьяна Мельничук: Мне показалось, что война закончилось перестрелкой, когда CNN опубликовал рейтинг наиболее уродливых памятников, среди которых был "Мужество" в Брестской крепости. У меня это вызвало удивление: обычно по поводу подвига народа в Беларуси активно высказываются ветеранские организации, общества, БРСМ. А отреагировали только представители российской Думы, наши молчат. Наши журналисты только взяли комментарий директора мемориального комплекса и на выставке поймали Чергинца. Войной это становится тогда, когда тема действительно болит в обществе.

Владимир Степанов: Мне показался несимметричным ответ медиасферы на этот выпад. Журналист CNN замахнулся на святое, на табуированную тему, и это затронуло чувства белорусов. Но массовый артобстрел, который устроили CNN во всех СМИ, не совсем адекватен.

Дмитрий Сурнин: Мне кажется, когда мы проявляем искренние эмоции, надо убедиться, что при этом не боремся с демонами, которых сами же создаем. В данном случае это был шутливый рейтинг в одном из блогов, размещенном на сайте CNN. Это не относится к официальной позиции CNN, а является проходным юмористическим материалом. Человек, который это писал, обсуждал внешний вид памятников. Мы часто пытаемся обидеться, не пытаясь разобраться, откуда ноги растут. В итоге все раздувается в нереальных пропорциях. Мы боремся с собственными страхами, а не неуважением к себе.

Дмитрий, вы писали в Facebook: "Вот чего не могу простить коллективному Киселеву, так то, что он мою маму каждый день пугает. Мама моя посмотрит, как Киселев ручками размахивает, как услышит про фашистов, разгул насилия на улицах, так сразу за сердце хватается и мне звонит, потому что пугается, что меня кто-нибудь обидит. Маму я пытаюсь  убедить, что все тихо, нормально, но она мне не очень верит". Почему коллективный Киселев имеет большее влияние на маму?

Дмитрий Сурнин: Это информационный фон, в котором люди живут, клише, которые навешиваются, ощущение тревожности и ненормальности, которое создается. Постоянные образы, интонации, термины. Слушаю программы "Россия 24", и складывается ощущение, что старательно подбирают слова, чтобы случайно не произнести слово "народ". Когда говорят "фашист", "националист", "радикал", сразу возникает куча сопутствующих образов, начинает выстраиваться картина мира, которого на самом деле нет. Для неподготовленного, тревожного человека это нехороший фон.

В чем сложность освещения киевских событий?

Дмитрий Сурнин: Это событие трудно понять, не находясь здесь или не имея опыта нахождения в подобных ситуациях. Люди пытаются классифицировать это событие, сравнить с тем, что знают. Факты, которые не попадают в систему классификаций, игнорируются. В итоге происходит искажение в ту или иную сторону, упрощение, и общей картины нет. Люди рассказывают историю, которую хотят рассказать, а не ту, которая происходит. Профессионализм журналиста заключается в том, чтобы не классифицировать, а попытаться понять, что происходит. Люди прислушиваются к тому, что попадает в их картину мира, и не замечают то, что не вписывается в эту картину.

Владимир Степанов: В Сети циркулирует много фотографий, посвященных проблемам в Сочи. Американские журналисты выяснили, что большая часть фотографий вообще не имеет отношения к Сочи. В массовом сознании западных пользователей интернета есть установки, свое представление о России, что там не могут нормально провести Олимпиаду, не знают английского языка. Аудитория распространяет фото, подтверждая собственные установки.

При освещении каких тем СМИ не смогли избежать ангажированности?

Дмитрий Сурнин: Ангажированность подразумевает наличие стороннего интереса, за который ты бьешься. В данном случае СМИ не смогли контролировать собственные эмоции. В освещении событий в Киеве эмоции мешают многим журналистам. В освещении Олимпиады надо разделять, что происходит в социальных медиа, СМИ и что чувствуют и понимают люди. В социальных медиа суждения эмоциональные, в СМИ в материалах все более-менее спокойно. Но там, где дело касается мнений, точек зрения, блогов, часто происходит обмен комплексами, штампами, клише. Наверное, во многом это вина журналистов, и нехорошо, что так происходит.

Масштабирование проблем – это ответственность СМИ, журналистов, редакторов или соцсетей?

Дмитрий Сурнин: Я не хотел бы использовать термин ответственности. Люди, которые работают в СМИ, отвечают за свое СМИ, аудиторию, с которой работает. Они должны делать честное усилие делать честную работу, чтобы контролировать свои эмоции, стереотипы. При этом всегда будет пространство для эмоций, когда речь идет о мнении, потому что аудитория тоже хочет испытывать эмоции. СМИ само решает, какой градус возможен. Это связано с мировоззрением людей, которые работают в СМИ, и позицией на рынке, которую оно планирует занимать далее.

Соцсети – это среда, а среда не может быть ответственна за то, что в ней происходит. Мы сами выступаем редакторами информационного потока, который к нам приходит. Каждый из нас формирует информационную повестку через того, с кем решает общаться, а с кем нет.

Как работает механизм перевоплощения факта в катастрофу вселенского масштаба?

Владимир Степанов:  Существуют закономерности функционирования общественного мнения, на которые накладываются особенности сугубо белорусской медиасферы. В медиасфере есть некая абстрактная истина, к которой ведет много путей, и каждое СМИ прокладывает свой. Многочисленных интерпретаций не избежать, и это хорошо, потому что должно быть много разных мнений, вариантов и интерпретаций. Другое дело, чтобы в тиражировании своих мнений, подборе обоснований интерпретаций журналисты не переходили грань профессиональных стандартов и этики. Эту проблему можно решить только воспитанием, развитием медиакритики, которая показала бы проблемы внутри самого журналистского сообщества. Может, факультет журналистики будет готовить специалистов, которые не отождествляли бы себя с каким-то лагерем, а понимали, что есть разные точки зрения.

Татьяна Мельничук: У нас есть стандарты, которые предполагают, что профессионал не позволит втянуть себя в идеологическую борьбу. Мы не сможем помирить тех, кто понимает эти стандарты, с теми, кто принципиально не хочет им следовать. Надо возлагать надежды на образование, а непрофессионал пусть занимается другим делом.

Как человеку выжить в информационном потоке? Спасет ли медиакритика СМИ и аудиторию от искажений фактов?

Татьяна Мельничук: Как читатель я не читаю издания, с которыми я не согласна, и в отношении которых мой опыт подсказывает мне, что меня там могут обмануть. Каждый решает сам, как уберечься от плохой работы журналиста. Во многом влияет самообразование, саморазвитие, желание познакомиться с разными источниками.

Владимир Степанов: Не существует масс, существует способ смотреть на людей как на массы. В теории психологии журналистики долгое время не могли понять, насколько сильно СМИ влияет на общество. Вначале была теория волшебной пули: информация сражает наповал, и человек этому верит. В 70-е годы пришли к выводу, что человек не верит сразу тому, что прочитает и увидит. Вначале он прислушается к лидеру мнений, потом уже как-то интерпретирует информацию. СМИ сильно влияют на нас эмоционально, но некие убеждения человека они не меняют так быстро. Для этого нужно систематически на протяжении достаточно долгого времени через все каналы коммуникации в чем-то его убеждать, чтобы у него поменялись убеждения. Аудитория не так легковерна.

Надо возлагать надежды на образование. Когда человек знает, какие существуют приемы нечестного воздействия на его сознание (их насчитывается 30-50), он не будет так податлив. Когда у него есть базовая социологическая культура и ему скажут, что 80% белорусов имеют определенное мнение, он задаст вопрос, кто проводил опрос, среди кого, как формулировали вопрос. Нужно критично воспринимать информацию. ЮНЕСКО запустила программу медиаобразования: детям в школах рассказывают, как обращаться со СМИ и критично относиться к информации.

{banner_819}{banner_825}
-20%
-12%
-15%
-55%
-45%
-10%
-10%
-38%
-20%