/

Юлия Чернявская - специалист по культурной антропологии, профессор БГУКИ, автор многих книг по культурологии, а также пьес, романов, повестей и стихов. Лауреат II Национальной театральной премии. Автор и ведущая видеопроектов "Круги на воде с Юлией Чернявской", "Без ответов" и "Артефакт с Юлией Чернявской" на TUT.BY-ТВ.
Читать полностью:  https://news.tut.by/society/380589.html
Который день думаю о непростом мальчике с простым именем Сергей Гордеев, который привнес в Россию один из главных ужасов "цивилизованного мира" – школьную стрельбу.

В прошлый понедельник Сережа сказал родителям, что первые уроки отменили. Умылся, позавтракал. Вышел в Сеть. Зачем? Его страничка "ВКонтакте" необжитая: там висит лишь видеозапись "Самый быстрый стрелок в мире Bob Munden". Она набрала всего четыре лайка. Может, надеялся, что появится еще хоть один? Но на страничке было пусто.

Начал собираться в школу. Вынул из отцовского сейфа карабин и винтовку, патроны. Стрелять Сергей умел: научил папа, работающий в системе не то ФСБ, не то МВД. Надел длинную мамину шубу, спрятал под нее оружие… Вышел на улицу. Почему никто из прохожих не обратил внимание на юношу в дамской шубе? Несмотря на своеобразие молодежной моды, такой вид должен был насторожить. Первейшая реакция: украл. Вторая: у человека психическое расстройство. Что помешало встречному набрать со своего мобильника милицейский номер? Все просто: не заметили. А кто теперь кого замечает?

Сергей пришел в школу. Школьный охранник был на посту, но мальчик пригрозил ему винтовкой. В отличие от Сергея у охранника не было оружия. Чем мог пригрозить он? Тем, что по попе отшлепает? Охранник нажал на тревожную кнопку. Когда в школу прибыла полиция, тридцатилетний учитель географии Андрей Кириллов был уже мертв.

Умер Андрей Николаевич не сразу. Одноклассник вспоминает: "Серега говорит: "А теперь вопрос на оценку, почему он еще не сдох? Я же его убил". Потом говорит: "Всем два балла" - и стреляет еще пару раз в Андрея Николаевича".

Назавтра, на допросе, мальчик будет говорить, что "географ" был хорошим человеком – и он, Сергей, не имел к нему никаких претензий. Зачем стрелял? Да слишком близко подошел. Тогда зачем достреливал? "А он хрипел". Хрипел, мешая следующей сцене – монологу. Сергей исповедовался, рассказывая о детстве, о семье. "Он говорил, что его заставляли читать религиозные книги и заучивать молитвы, — вспоминает одноклассник. — Потом, что писал рассказы про людей, обладавших огромной властью — таких, кто может распоряжаться чужими жизнями". Религия – и культ силы в одном флаконе? Возможно, дело в том, что мальчик Сережа – из семьи, связанной с правоохранительными органами. За 20 лет этот человеческий тип подменил коммунистическую боеготовность такой же боеготовной религиозностью. Крестятся – как затвор передергивают.

Сергей выстрелил еще десять раз: два – в собровцев, остальные в воздух. Ходил по классу и говорил, говорил, глядя в лица одноклассников. Спрашивал: "Это не сон? Ребята, может, я сплю?".

Скажите, кто из нас не застывал с этим вот чувством: не сон ли, ребята? Ведь ощущение "невзаправдашней жизни" – оно всем знакомо. И нищей учительнице, заглядывающей в витрины роскошного бутика. И немолодому профессору: включая радио в своей старенькой машине, он слышит, как гогочут диджеи, и думает: "Боже, кому это может быть интересно?". И понимает: да, сейчас интересно именно это. Но больше всего оно знакомо тем, чья жизнь проходит в интернете и кто бы мечтал, чтоб его подключили туда на 24 часа в сутки, на 365 дней в году. Все мы – дети сновидческой культуры. Убийца Сережа Гордеев – лишь один из нас.

Тогда, в классе, он по громкой связи разговаривал с мамой и бабушкой. Бабушка спросила: "Сереженька, а почему ты без курточки пошел?" Увидела, значит, куртку на вешалке, а исчезновение шубы с внуком не связала… Почему вот только – по громкой? Может, вспомнил, что так в кино? А может, хотел, чтобы в памяти всех присутствующих был запечатлен его звездный – и страшный-страшный – час. Потом вошел отец, обнял сына, поговорил с ним, мальчик отдал винтовку и неиспользованный карабин, расплакался – и его увезли. Интересно, часто ли отец разговаривал с ним прежде? На допросе выяснилось: Сергей не знает, где работает папа. Мама – в банке, а вот папа… При этом отец интенсивно занимался его будущим: отдал в спецшколу, на самбо, на занятия английским. Вот, стрелять научил…

Важная деталь: парнишка был отличником. Нет, не отличником-удачником, какими их показывают в голливудских фильмах, не капитаном футбольной команды, не двухметровым красавчиком с пшеничными волосами и подбородком размером с надгробную плиту. Сергей был нашим, "интеллигентским" отличником. Учился в физматшколе. До одури занимался с репетиторами. Его фотография висела на школьной Доске почета. В декабре 2013 года выиграл олимпиаду "20 лет правового государства в России". А спустя два месяца вынул из папиного сейфа винтовку и карабин.

До прошлой недели школьные убийства были бичом процветающих стран. Теперь добралось до соседней страны… Возможно ли это у нас? А почему нет? Ведь мы тоже живем в сновидческой культуре, где на поверку мир не таков, каким он кажется через экран, через дисплей, через стекло витрины. Мы, взрослые, с этим – худо или бедно – справляемся. А вот дети…

Взбунтовавшийся "ботан"

Сразу после преступления начались прения профессионалов: запретить компьютерные игры, запретить оружие… Запретить-запретить-запретить. Как всегда, стращают Америкой: мол, там оружие – покупай не хочу, оттого и самые страшные истории происходят именно там. Забывают одно: право на владение оружием в Штатах существует с незапамятных времен, а школьная стрельба, по большому счету, распространилась в последние 30-40 лет, когда туда пришла новая культура и стала воспитывать сновидцев, для которых на равных сосуществуют компьютерный квест и школа, порнуха и любовь к девочке за соседней партой, боевик и подготовка в вуз. Тут ключевое: "на равных". Ну, не будет у такого винтовки – смастерит взрывное устройство, отыскав рецептуру в интернете. Знаем, проходили. И не только в Америке.



Выступил президент, сказал нечто банально-беспомощное: дескать, у подростков нет художественного вкуса, они не понимают искусства, не любят читать. Впервые в жизни я согласилась с крайне неприятным мне Путиным. С одним лишь расхождением: реку прошлого нельзя повернуть вспять. Об этом следовало думать раньше, когда в России, да и у нас, изничтожали образование, школьные и внешкольные кружки, когда вводили ЕГЭ, сокращали гуманитарные предметы, когда "опускали" статус педагога ниже плинтуса, когда формировали то телевидение, которое мы имеем сейчас, когда убивали прекрасное подростковое кино и прекрасную подростковую литературу. Когда объясняли детям: деньги, сила и власть могут решить все. Мы, родители и педагоги, не молчали, кричали об этом двадцать лет – нас не слышали. Больше не кричим: наш голос навеки сорван.

Вернемся к Сергею. Еще в 1999 году ФБР провело исследование образа "школьного мстителя" ("The Classroom Avenger"). Этот абстрактный портрет идеально накладывается на живого российского подростка.

Итак, как правило, стреляют мальчики: девочек, совершивших массовые убийства, мало (боюсь, этот этап у человечества еще впереди). "Стрелок" не относится к этническим меньшинствам: его не травят за цвет кожи или разрез глаз. Его интеллект выше среднего, часто – гораздо выше. Ему около 16 лет (Сергею Гордееву, рано пошедшему в школу, – 15).

Помню, в недолгий век моего преподавания в средней школе довелось учить такого мальчика, Славу. Он был вундеркиндом, "перескочил" через два класса и оказался двенадцатилеткой в стане половозрелых одноклассников. Хорошие, добрые, веселые и дружные ребята его не били – презирали. С ним никто не общался: он был нелеп, смешон. Плакал из-за оценок. Как и Сергей, который мог зарыдать из-за пятерки с минусом: "У него часто такое случалось, поэтому одноклассники не реагировали. Он поплачет и успокоится", - вспоминает однокашник. И еще: "Когда шутил, никто не смеялся. Он это видел, и ему, наверное, было неприятно...". Понимание постфактум. А тогда казалось: много кому много что неприятно, чего париться, известно же, побеждает сильнейший…

Парадоксальный факт. Американские ученые пишут: будущий мститель неагрессивен. Это тюфтя, "ботан", мальчик для битья. Остановится – и смотрит куда-то внутрь себя. Там, внутри, он может считать себя хоть суперменом, хоть волком-одиночкой, но кому интересно, что у кого внутри? Особенно сейчас, когда поведение человека отдает пиаром уже "с младенческих ногтей". Обратите внимание на странички подростков в соцсетях. Они не общаются – они репрезентуют себя. Создают имидж. А мы, что ли, ведем себя иначе? Виртуальный пиар – тоже из разряда сновидений… "Школьный мститель" не пиарится, видимо, не решается. Зато уж решившись, проявляет себя в полную силу. Пиар на весь мир.

Как правило, школьный стрелок учится в хорошей школе и растет в благополучной семье. Чаще – в полной, чем в неполной. Чаще в обеспеченной, чем в бедной. Семья Сергея была обеспеченной, положительной и серьезной. За дедушкой приезжала черная "Волга". Бабушка встречала Сергея около школы. "Беги, вон твоя бабушка тебе подгузники принесла!" – потешались одноклассники. Он терпел.

Школьные мстители редко спортивны. Сергей занимался самбо, но не преуспел. С занятий его обычно забирал дедушка. Гиперопека? Любовь? Контроль? Дедушка, как и папа, по невнятным сведениям, работал в силовых структурах. Худенького подростка надо научить постоять за себя – такова, наверное, была логика родственников. Но именно такие подростки никогда не "дадут в морду": скорее, пронесут под маминой шубой оружие…

Деталь. Зимой родители отняли у Сережи игровую приставку Хbox 360. Он ждал ее полгода, наконец дождался — и у него забрали пульт: мол, надо учиться. Надо, надо, надо. А ему хотелось состояться – хотя бы в игре. Он любил онлайн-игру GTA SA:MP. Ее смысл - убить как можно больше персонажей. Возможно, так наши дети выпускают пар? В то время как их родители оплевывают друг друга на форумах. Может, не забери у Сережи пульт, он и дальше бы лучше всех отвечал на уроках, смеялся невпопад, застывал и смотрел в себя… Жил бы в своей сновидческой реальности… И были бы живы Андрей Кириллов и молодой собровец Сергей Бушуев. Приставка – не просто гаджет. Успокоительное средство. Как колыбельная. Все знают, на что способен наркоман, у которого отняли наркотик.

Не раз замечала: нынешние студенты (уж не говоря о школьниках) отличаются от предыдущих школьно-студенческих поколений. Они… как бы это сказать?.. Разобранные. Суетливые. Словно охвачены неизлечимой лихорадкой – то ли кликать, то ли зэпать, то ли бежать... Будто из разных частиц состоят – и эти частицы рвутся друг от друга прочь. Их действия могут быть мотивированы, но мотивации эти необязательные, внешние. Родители говорят: вы должны – и мы выполняем. Школа говорит – и мы выполняем. Или делаем вид. А в недрах сознания и бессознательного, где отсутствует надзор, – там что? А там – отсутствие каркаса. Стержня. Ценностей. Как раз того, о чем слишком поздно спохватился Путин, а наши собственные чиновники до сих пор считают это ненужным прибамбасом.

Мы и наши дети


Куда делся этот стержень? Какова причина его исчезновения? Избыток информации, ее клиповый характер, отсутствие привычки к чтению, визуально-кликабельное представление о мире, нулевое представление о дисциплине, особенно о самодисциплине? Все вместе. Ведь культура, а значит, и воспитание против нашей воли направлены именно на это. Ребенку нельзя запрещать все. Но ребенку нельзя и разрешать всего. Хорошее дается усилием. Ребенку нужна последовательность. Рельсы, на которых он бы мог почувствовать себя уверенно.

После краха СССР изменилось многое – и модель воспитания тоже. Суровая тоталитарная сменилась гламурной журнальной. Теперешние дети прелестны непосредственностью, уверенностью в себе, очаровательной капризностью. Они могут в клочки разнести квартиру – и мама не отругает. Они могут побить другого ребенка – мама скажет несколько увещевающих фраз, которые дитя, разумеется, не примет всерьез. И добавит: "Ну вы же понимаете, они все теперь гиперактивны". Современной маме запрещено наказывать – об этом говорят фильмы, книжки, психологические статьи в интернете. Зато отец, вернувшись из неизвестного места, где трудится, рыкнет, "построит", прикажет. Он тоже смотрит фильмы и хорошо знает, как должен вести себя мачо. Потому хранит дома оружие и учит мальчика стрелять. Каждый живет в собственном сновидении. А ребенку каково?

Сновидение имеет одну особенность: когда-то оно кончается. Сергей Гордеев долго был единственным ребенком: ему доставалась не только физматмуштра, но и ласка, компенсирующая школьные насмешки. Недавно появился братик. Похоже, Сережа был сброшен на бабушку. Но даже самая любящая бабушка не может дать утешение 15-летнему подростку.

Что остается? Все те же средства самоуспокоения – телевизор, мобильник, планшет… Успокаивают и раздергивают одновременно. Ребенка разрывают сменяющие картинки на экранах и экранчиках. Разрывают родительские требования: добрая бабушка, директивный папа. А если учесть, что из себя представляет нынешняя школа – то его разрывает все и всюду. Вы заметили: сегодняшнему подростку не просто трудно отсидеть уроки в школе – даже досмотреть до конца фильм, если там нет постоянно сменяющихся спецэффектов. Он кликает, зэпает. А если учесть, что именно он кликает и что именно зэпает… Уже двухлетка ориентируется в кнопочках и знает, что все можно переиграть, перезагрузить, перезапустить. Возможно, где-то там, на краю сознания, Сереже казалось, что в любой момент можно перезагрузиться, все останутся живы, обнимут его, пожалеют, и жизнь начнется с чистого листа. Но жизнь не перезагрузишь.

Сережу Гордеева раздергивало на клочки. Незаметно для окружающих, которые удовлетворяли свои амбиции: одноклассники – насмешками над "чудиком", семья – выковыванием юного гения.

"Кем ты хочешь стать?" - спрашивали его. Родители отвечали: физиком. А фильмы и компьютерные игры указывали другой путь. Он отвечал: бандитом. Не думаю, что он всерьез мечтал об этом. Он просто не хотел быть аутсайдером. Вы заметили, кто является героем масскультных фильмов и игрушек-стрелялок? Законченный психопат. Даже мы, взрослые, не всегда понимаем разницу между виртуалом и реалом. А Сергею – 15. Он вырос в сновидческой культуре, где явь и греза взаимозаменимы. Плюс гормоны, которые тоже со счетов не сбросишь.

Помню: в его возрасте мы жаждали поскорее стать взрослыми. Мы понимали взрослость как право на выбор, на жизнь, на любовь. Гляжу из окна: тринадцатилетние дети, насмотревшиеся сериалов, тискают подружек и пьют пиво из горла. Их устраивает такая жизнь: когда можно почти все – и взрослеть для этого совершенно не обязательно. Зачем эти хлопоты? Недавно услышала сетования женщины: сын, мол, встречается с нехорошей девушкой. Сыну оказалось 11 лет, "девушке" – 12. Как же несчастен тот, у кого нет девушки в пятнадцать. Над кем смеются в классе. Кого балуют и терзают взаимоисключающими требованиями в семье.

"Я шел к вам…"


Словом, говоря привычной уже калькой с американского английского, Сергей Гордеев "непопулярен". У него низкая самооценка – при том, что он знает свои сильные стороны. Примерно так: ведь я умный, я талантливый, у меня богатый внутренний мир – почему же этого никто не замечает? А кто может заметить – если среди белого дня не видят мальчика в женской норковой шубе?.. Ну, конечно же, не они, прохожие, нужны были Сереже. А кто? Друзья? Родители? Может, учителя? А нужны ли сейчас учителя?

Вы думаете, отношения "учитель – ученик" сохранились в прежнем виде? Нет, нынешний ребенок смотрит на поношенные боты "училки", на дешевый портфель учителя, слышит, как директор распекает педагога, и думает: "Ну, и чем ты можешь мне помочь? Ты и себе-то помочь не можешь".

Почему Сергей убил именно Андрея Кириллова? Потому что тот поставил ему "четыре" и мальчик, идущий на медаль, сорвался именно на нем, "географе"? Но Сергей сам говорил: географ, мол, хороший человек, он ни при чем. Похоже, изначально он собирался вовсе не к Кириллову, а к учительнице литературы. На ее урок он опоздал, но ведь все было готово: оружие вынуто из сейфа, мамина норковая шуба снята с вешалки. В другой раз можно и не решиться. Значит, произведем замену объекта: литераторшу заместим географом, поставившим оскорбительную четверку. Какая разница – во всяком случае, во сне или в компьютерной игре.

Знаете, "школьный мститель" никогда не стреляет импульсивно. Он планирует преступление задолго, проигрывая детали. Вот и Сергей продумал. В прошлый понедельник роли сместились: не он руководил планом. План руководил им. Возможно, это и было первое в жизни решение, принятое им самостоятельно.

"Я шел к вам", – сказал он учительнице литературы во время допроса. И совсем по-детски попросил чая с печеньем. Представляю, как похолодела учительница, услышав это признание – за чайком с печеньками, в следственном изоляторе: "Мы с ним на уроках дискутировали на тему, что такое милосердие, добро. Он это отрицал, говорил, что всего этого нет. Когда я говорила, что добрых людей больше – он смеялся. Он сказал: "Вчера я хотел вам показать, как вы не правы". Думаю, он хотел другого. И сокрушался о другом: как раз о том, что учительнице не удалось убедить его в своей правоте. Она не сумела доказать ему то, что он жаждал услышать: люди и вправду добры, а милосердие существует. Возможно, ей бы это удалось, если бы она продолжила спор после уроков. Или даже пригласила к себе на чай с печеньем… Мои учителя, кстати, приглашали. Сейчас эта практика осталась только в провинции. Если вообще осталась хоть где-то.

Сейчас Сергею предстоит либо колония, либо психиатрическая больница. Лет на шесть. Будь он постарше, дали бы куда больше. Так что ему повезло. Или, напротив, не повезло. Потому что Сергей шел не для того, чтобы сидеть в тюрьме или "психушке". Он шел умирать. И учитель, и собровец были случайными жертвами. Как ни кощунственно прозвучит – пробой пера: "Я боялся смерти, но мне интересно было, как она выглядит. Весь мир – иллюзия, и меня никто не понимает. Надоело жить, но заканчивать самоубийством не хотел. Надеялся, что застрелят". Чувство, понятное любому подростку всех времен. Но пока наш мир не превратился в массовое – гламурное или страшное – сновидение, его обычно перерастали. В какой-то миг становилось понятно: иллюзия – одно, а реальность – другое.

Вот что вспоминает одноклассник о последнем вечере Сергея на воле: "Болтали (естественно, не в реале, а чате.Ю.Ч.), как обычно, о музыке. Перекидывали друг другу песни... А потом он кинул мне цитату из Ганса Христиана Андерсена, чтобы я заценил: "Думающий атеист, живущий по совести, сам не понимает, насколько он близок к Богу. Потому что творит добро, не ожидая награды, в отличие от верующих лицемеров". Наверное, он хотел об этом поговорить, но я этого не понял, спросил, что нам задали по химии".

Назавтра стало ясно, что химия – не самое главное. Хотя в комментах по поводу происшествия детки радовались: мол, повезло вам, круто как было и уроки отменили… Вот же крутой "ботан" оказался, прямо жесть.

Кстати, "ботаны" часто становятся "крутыми" – физиками, поэтами, архитекторами, учеными, бизнесменами… Таким был Моцарт. Мандельштам. Эйнштейн. Ландау. Джобс. Таков Перельман. Может, потому, что в их детстве не было квестов, пустой странички "ВКонтакте" и папиного сейфа с холодными стволами. Но скорее всего, потому что в какой-то миг находился человек, готовый выслушать их – и тем самым показать, что добрых людей больше, чем злых, а милосердие все-таки существует.

Когда мы жили в яви, а не в своем укромном сновидении. Откуда нас сейчас так жестоко попытался вырвать мальчик-убийца. Проснемся ли?
 
-54%
-20%
-14%
-40%
-20%
-30%
-20%
-20%