/ Фото: Игорь Семенов,

"В этом году зима очень похожа на блокадную", - рассказывает поэтесса Алла Кириллова. В Ленинграде 41-го мороз также сильно румянил щеки и слепило солнце. Тогда погреться можно было только возле плиты на коммунальной кухне, которую топили мебелью и книгами. Не сравнить с уютным кафе, где минские ветераны собрались отпраздновать 70-летие со дня снятия блокады. Взрослые и детские воспоминания о "железном кольце" - в нашем материале.
 
Жители блокадного Ленинграда. Фото: Игорь Семенов, TUT.BY
 
Об ужасах того времени известно немало. И о валяющихся на улицах трупах, и о знаменитых суточных 125 граммах хлеба, и о кошках, первым делом исчезнувших из Ленинграда. Но когда слышишь об этом из уст очевидцев, словно заново открываешь для себя историю. Хоть и говорят ветераны, что "современному поколению этого не понять", по коже начинают ползти мурашки.
Кольцо вокруг Ленинграда сомкнулось 8 сентября 1941 года. Несмотря на широко развернувшуюся эвакуацию, в городе осталось примерно 2,5 миллиона жителей. 18 января 1943 года блокадное кольцо было прорвано. Датой полного освобождения советскими войсками Ленинграда считается 27 января 1944 года. Длилась блокада долгих 872 дня.
За это время погибло, по разным данным, от 400 тысяч до 1,5 млн человек. Огромный ущерб был нанесен историческим зданиям и памятникам Ленинграда.

По последней информации, в Беларуси проживает около 700 ветеранов-блокадников Ленинграда. Недавно в Большом театре оперы и балета некоторым из них были вручены нагрудные памятные знаки.
 
Жители блокадного Ленинграда. Фото: Игорь Семенов, TUT.BY
 

Блокада глазами взрослых: не делайте из нас героев!

Валентина Петровна Тиванова – одна из тех, кто всю блокаду провел в госпитале, помогая тяжело раненным. "Только не делайте из меня героиню. Миллионы людей пережили то же, что и я", - предупреждает женщина.

Сейчас ей больше 90 лет, и про нее говорят "богатая": как-никак трое детей, четверо внуков, правнучка и праправнучка! Трудно поверить, что в один из блокадных дней моя собеседница лежала без сознания в поле, посреди трупов, обреченная на голодную смерть. Но судьба распорядилась иначе.

Жители блокадного Ленинграда. Фото: Игорь Семенов, TUT.BY

Как только началась война, рассказывает Валентина Петровна, они с подружками тут же побежали в военкомат, чтобы их призвали на фронт. И, конечно, получили отказ: "Что мы из себя тогда представляли? Без специальности?" На тот момент девушке было 19 лет, и она решила устроиться медсестрой в госпиталь. Там же работала ее сестра - студентка 4-го курса мединститута. Так всю блокаду они с сестрой и проспали на одной койке, в сестринском общежитии, что в 50 метрах от госпиталя.

- Пока не сняли блокаду, мы были на казарменном положении. Не могли никуда отлучиться, так как каждую секунду могли быть нужны. Были и такие обстоятельства, что по несколько суток подряд не выходили из госпиталя, ведь положение на Ленинградском фронте было очень тяжелое. Где-то под утро вздремнешь немножко, и тут же опять тебя приглашают в операционную. 


Непонятно, что страшнее: бомбы или голод

Страшно было - не то слово. Женщина помнит как сейчас: 8 сентября, когда кольцо замкнулось, небо было черным от самолетов.

- Чтобы психологически воздействовать на людей, бомбы были завывающими. Когда слышишь их вой, создается впечатление, что они летят прямо на тебя. А вообще у немцев ведь было расписание: они бомбили и обстреливали, когда люди шли на работу, с 7 до 8, с 8 до 9, потом перерыв делали, потом все снова повторялось в обеденное время.
 
Жители блокадного Ленинграда. Фото: Игорь Семенов, TUT.BY
 На фото с сестрой. Валентина Тиванова - слева

Женщине повезло: бомбы ее миновали. В отличие от другого "оружия массового поражения" - голода. Самым мрачным временем Валентина Петровна называет зиму 41-го и 42-го. Столько лет прошло, а она помнит те самые страшные числа: "С 20 ноября по 24 декабря норма хлеба для всех групп населения была 125 граммов. Но какой это был хлеб: несколько процентов муки, а все остальное – добавки".

Именно тогда, рассказывает пенсионерка, немцы решили, что ленинградцы вот-вот сдадутся добровольно в плен.

- Нас забрасывали листовками, что сопротивление бесполезно. Вы в кольце, у вас нет сил, чтобы сопротивляться, а пропуском к нам будет эта листовка, вы можете к нам прийти, и мы гарантируем жизнь. Но эти листовки мы бросали в мусорный ящик сразу же. Я не знаю случаев, чтобы кто-то из ленинградцев добровольно перешел к немцам. Дисциплина была идеальная, не было ни грабежей, ни краж, ни нападений.

Был человек – и нет его

Валентина Петровна до сих пор помнит Женьку - медбрата, студента второго курса, с которым довелось вместе работать. Накануне он дежурил, а на следующий день больше не пришел, умер от голода. И так каждый день – голодная смерть уносила людей, не разбираясь, заслуживает ли этого человек.

В судьбе нашей собеседницы случилось страшное - у нее украли продовольственные карточки. По словам женщины, восстановить их не было никакой возможности. Эти люди были обречены.

- Я долго стеснялась в этом кому-либо признаться. Но подружке своей на смене сказала, что три дня ничего не ела, нет карточки. Она тут же доложила начальнику - профессору отделения. Он подошел, спросил: "Что ты сегодня ела?" Я заплакала. Тогда он отправил меня к своему знакомому врачу в госпиталь при заводе, где спасали дистрофиков.

Нужно было пройти всего-то полтора километра через поле, но для обессилевшего человека – это был очень тяжелый путь. Преодолеть его медсестра Валя не смогла - упала в голодный обморок. Она лежала среди десятков таких, как она, одетых в одинаковую форму, при смерти или уже мертвых. А спасли Валентину Петровну, никогда не поверите, косы!

Блокадная "принцесса"

Мимо нее проходила морская пехота. Поначалу они перешагнули через девушку, по привычке, а потом кто-то заметил, что из-под шерстяного платка выбились волосы. "Молодая! И живая", - сделали вывод пехотинцы и принесли ее в приемный покой госпиталя. Не зря девушка всю жизнь так берегла волосы.

- Когда я пришла в себя, увидела, что передо мной стоит женщина в белом халате и держит машинку, чтобы состричь волосы (профилактика вшивости. - TUT.BY). Я сразу все поняла и говорю: "Не дам!" "Ах, не дашь? - воскликнула женщина. - Тогда иди туда, откуда тебя принесли". И скандал. Но я не отступала.

Волосы "принцессе" (так назвал ее дежурный врач) отстоять удалось. В палате, куда ее привезли, даже шептались о том, что "блатная пришла". 30 человек – и все стриженые, а она одна - с косами. И до сих пор Валентина Петровна очень трепетно относится к внешности. "Фотографировать будете? Я же не подготовилась",- скромничает бабушка.
 
Жители блокадного Ленинграда. Фото: Игорь Семенов, TUT.BY

В 43-м году женщина поступила в медицинский институт и еще долгое время совмещала учебу с работой медсестрой в госпитале. В 46-м встретила "летчика Сережу, молодого, красивого, спортивного". За ним и приехала в Беларусь. Здесь женщина всю жизнь проработала врачом-хирургом. Было много в жизни событий, было много морозных зим, но тяжелые блокадные дни навсегда останутся в памяти.


Блокада глазами детей: умереть было не страшно. Хотелось одного - поесть

Детские воспоминания о войне не менее яркие. Алла Дмитриевна Кириллова (Черная) – известная поэтесса, член Союза писателей Беларуси. Когда Ленинград взяли в кольцо, ей было всего 5 лет, и с того момента, рассказывает женщина, начался отсчет ее взрослой жизни. Под влиянием войны дети взрослели моментально.

Отец девочки в то время отбывал наказание на Колыме, мать работала на заводе, маленькая Алла ходила в садик. 8 сентября они с мамой как раз должны были эвакуироваться. Но предыдущий эшелон разбомбили, тем самым отрезав путь для всех остальных. Пришлось разбирать чемоданы.
 
Жители блокадного Ленинграда. Фото: Игорь Семенов, TUT.BY

Голод в Ленинграде начался очень быстро - уже в ноябре массово начали умирать люди. Мысли о еде были невыносимыми, рассказывает Алла Дмитриевна. Она была, видимо, слишком маленькой для того, чтобы бояться обстрелов и бомбежки. Страха умереть не было. Было страшное желание поесть. "Современному поколению этого не понять", - вздыхает рассказчица.

- Мы никогда не поймем друг друга. Закон природы такой: кто не пережил, тот не понимает. Хорошо, если хотя бы задумывается, каково это, когда бомбы сыплются, когда холод-голод, когда помощи нет, когда видишь, что рядом умирает человек… Есть у нас в сообществе люди, у которых в блокаду все умерли!

Детский шантаж и сны о молоке с пенкой

Алла Дмитриевна вспоминает, как пыталась шантажировать маму ревом, чтобы та не могла уснуть и хоть что-нибудь дала поесть. В ответ мама тоже плакала. Через некоторое время пришлось понять, что это ничего не решит. Точнее, это могло привести к страшному. Сандружины из подростков, которые ходили по квартирам, часто наблюдали одну и ту же картину: при умерших родителях остаются живые дети. "Вероятно, - предполагает женщина, - это было оттого, что родители отдавали часть своей еды".

- Я вот худенькая-худенькая была, до войны так плохо ела, что мне это пошло на пользу. Я считаю, за счет этого организм меньше требовал, и во мне оставались хоть какие-то силенки.

Алла Дмитриевна вспоминает, что до войны буквально теряла сознание от вида молока с пенкой, которое давали в детском саду. А в блокадные дни ей это молоко снилось… И теперь она его любит.

О том, что приходилось есть все, что попадется под руку, говорить излишне. Бабушка из соседней квартиры часто говорила: "Кошка ничего грязного не ест, мясо у нее чистое, собака тоже, а вот свиньи ведь едят все, а люди вот как любят свинину". Алла Кириллова отлично помнит момент, когда кто-то из их коммунальной квартиры словил кошку. С убеждением, что это кролик, она была благополучно сварена и съедена.

Однажды к ним в дом зашли двое военных. Они принесли большой пакет с очистками от картошки кому-то из родственников. Зашли в квартиру, а там все умерли… В итоге отдали провиант в первую попавшуюся квартиру. С тех пор каждый раз, когда кто-то варит картошку в мундире, Алла Дмитриевна вспоминает вкус тех водяных очисток, самых вкусных на свете.

Жители блокадного Ленинграда. Фото: Игорь Семенов, TUT.BY

Каждый день на охоту –  за едой, водой и дровами

Поскольку в блокаду не было ни света, ни отопления, почти все время ленинградцы проводили на коммунальных кухнях. Там стояли чугунные плиты, которые нужно было топить. Когда все, что было в квартире (книги, мебель), сожгли, каждый день нужно было выходить "на охоту" за дровами.

- Я помню, как сидела на краешке этой плиты и ждала маму. Она вместе с другими женщинами ходила ломать заборы возле частных домов. Однажды вместе с досками натащили в дом тараканов, и тут же на теплой кухне их развелось огромное количество. А ничего не сделать, мы ведь даже не мылись… Весь день уходил на то, чтобы отстоять в очереди за хлебом, принести дров или воды с Невы - это было очень тяжело. Берега Невы не были приспособлены, люди с бидончиками скользили, падали. И всегда было страшно, вернется мама или нет.


Вместо канализации было одно ведро на всех. Хотя, признается Алла Дмитриевна, тогда и желудки-то у людей не работали. Ее мать все время боялась, что у дочки случится "заворот кишок", показывала, как массировать живот, чтобы этого не случилось.

- Потом мы все обовшивели. Помню, когда уже потом ехали в товарных вагонах за Урал, люди снимали с себя одежду и жарили ее на печках-буржуйках, чтобы вшей выпалить. И вот этот запах горелых тряпок мне на всю жизнь запомнился.

Несмотря ни на что, говорит поэтесса, люди искренне верили в победу. Уже потом она не раз спрашивала маму, был ли страх, что Ленинград придется сдать. Но она отвечала абсолютно убежденно: "Уж этого точно быть не могло". Алла Кириллова не хочет идеализировать всех без исключения ленинградцев. По ее словам, разные были люди, и об этом тоже немало написано. Но большинство проявили удивительный героизм.

"Синдром белки" и святое отношение к хлебу

В 42-м Алле Кирилловой вместе с матерью удалось эвакуироваться. Пришлось наблюдать немало смертей, после того как люди набрасывались на еду. Ее мать в этом плане оказалась волевым человеком. Не позволила сразу наесться ни себе, ни дочери.

Сегодня, как и многие ветераны-блокадники, Алла Дмитриевна наблюдает у себя "синдром белки"- стремление все запасать и ни в коем случае не выбрасывать.

- Я не могу видеть, как дети хлебом бросаются в школьной столовой, как молодые мамочки, кормя ребенка на улице, роняют печенье на землю. Если я вижу, что кто-то выбросил хлеб, я его подбираю и кормлю им птиц. Однажды даже шла на работу и увидела, что лежит на дорожке большой кусок черного хлеба. Я опаздывала и прошла мимо. И пока шла на работу, все время думала о том, что оставила этот хлеб. Посидев немного, тайком выскользнула с работы и помчалась туда его спасать. Спасла - размочила для голубей.
 
Жители блокадного Ленинграда. Фото: Игорь Семенов, TUT.BY

А еще женщина совершенно не может слышать, когда за столом кто-либо во всеуслышание заявляет: "Я этого не ем". По ее мнению, это высшее бескультурье, особенно по отношению к блокадникам.

Со времен войны любая незамысловатая еда для Аллы Кирилловой - радость. А еще она отчетливо помнит, как впервые после блокады какими-то бумажками украсила елку и почувствовала себя невероятно счастливой. А каким счастьем для нее было научиться читать! В школу Алла сразу после эвакуации пойти не смогла - была слишком истощенной.

Сегодня женщина живет в Беларуси - вот уже больше 50 лет. После окончания электротехнического института в Ленинграде ее с мужем направили в Минск и дали здесь квартиру. Ей довелось поработать и в Академии наук, и на телевидении, а также написать немало хороших стихов, в том числе о блокаде.
{banner_819}{banner_825}
-20%
-36%
-28%
-50%
-10%
-25%
-20%