95 лет назад, 3 января 1919 года, вожди провозглашенной Советской Белоруссии наконец-то отправились из Смоленска в Минск…



Художник Леонид Дударенко в 1977 году создал концептуальную картину (см. фрагмент выше), в которой было гениально все, кроме невнятной подписи "Минск. 1919 год". Да, на этом полотне отражена почти вся правда об отцах БССР: в центре композиции из-за спин Жилуновича (держит манифест) и Червякова (ладонь на поручне трибуны) выглядывает мрачный демон — Мясников.

Жаль только, что на картине отсутствует персонаж, который в январские дни 1919 года занимался в Минске реальной политикой — дергал ниточки, управляя командами Жилуновича-Червякова и Мясникова-Кнорина. Звали его Адольф Абрамович Иоффе  — тот самый, который 27 августа 1918 года в Берлине оформил добавочный договор к Брестскому миру и соглашение о вывозе в Германию в качестве российской контрибуции 245 тонн золота.

Адольф Иоффе (крайний справа) во время переговоров в Бресте в декабре 1917 года. Deutsches Historisches Museum. Bildarchiv
Адольф Иоффе (крайний справа) во время переговоров в Бресте в декабре 1917 года. Deutsches Historisches Museum. Bildarchiv

Маленький человек, который от имени Ленина и Троцкого вершил очень большие европейские дела, с усмешкой глядел на суету паучков в банке с этикеткой "Правительство ССРБ". Результатом этих наблюдений стало полуприватное письмо Иоффе председателю российского Высшего совета народного хозяйства Рыкову:

"Как Вам известно, ЦК решил создавать Белорусскую Республику из Минской и Гродненской губерний, а Смоленскую, Витебскую и Могилевскую отшить. Здешнее "правительство" состоит из двух частей: 1) из белорусов-коммунистов, отличительным свойством коих является национализм, и 2) из русских-коммунистов, отличительными свойствами коих являются сепаратизм и областничество. То, что объединяет обоих — это мания величия, поэтому как с теми, так и с другими приходится сильно бороться по вопросу об уменьшении их территории…" (Цитируется по сборнику документов из фондов НАРБ "1 января 1919 года: Временное рабоче-крестьянское советское правительство Белоруссии", Мн., Лимариус, 2005. Тираж 300 экз.)

Увы, цинизм Иоффе имел основание. Когда в Москве в ЦК РКП(б) принимали решение о создании белорусского советского правительства, то в него намеренно ввели представителей двух враждебных групп. Первую составили деятели белорусских секций РКП(б) и Белорусского национального комиссариата (Белнацкома) — структурного подразделения Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР. Их лидером был Жилунович, ставший председателем правительства.

Другую группу составили деятели Северо-Западного обкома РКП(б) и Исполкома советов Западной коммуны (Облискомзап — в Смоленске) во главе с Мясниковым, ранее отрицавшие право белорусов на самоопределение.

Соперничающие команды демонстративно не захотели ехать в Минск одним поездом.

Первыми рванули в белорусскую столицу представители Жилуновича. Произошло это 3 января 1919 года. Из воспоминаний наркома по труду Осипа Дыло:

"Члены ўраду маладой Савецкай Беларусі гарэлі нецярплівасцю хутчэй прыбыць у Менск. Са спецыяльным цягніком, у звычайным грузавым вагоне, нягледзячы на мароз (а апрануты ўсе былі далёка не так цёпла), адбыў са Смаленска гэты прымітыўны экстраны цягнік. Мне давялося ехаць з ім. Пасярэдзіне вагона прыладжана была звычайная бляшаная печка, некалькі дошчак было разложана на перакладзінах вагона каля яе, і, грэючыся ўсю дарогу, усю ноч бязупынна гаварылі члены ўраду, абгаварваючы сваю будучую штодзённую працу. Пасля галоднай Масквы надзвычайна смачным быў куплены па дарозе чорны хлеб і сала. А калі холад даваў сябе адчуваць, едучыя пачыналі між сабою барукацца пад агульны смех і вясёлыя заўвагі сядзеўшых спакойна. Адна за другою ляцелі станцыі. У адным месцы, дзе прышлося змяняць паравоз, чыгуначнае начальства са здзіўленнем глядзела, адкуль гэта ўзяліся "Члены Беларускага Ураду", а адзін адказны працаўнік, з чыгуначнаю какардаю на шапцы, у прастаце сваёй душы, задаваў пытанні, ці не ўрад гэта Беларускае Рады. Праехалі Барысаў. Урэшце паказаўся Менск. <…> Праз некалькі дзён пад’ехалі і з Смаленску, пачалася штодзённая праца па ўсіх камісарыятах…"

Обратим внимание на небрежно-безличную фразу Осипа Дыло "подъехали и из Смоленска". Ни слова о том, кем были эти люди и зачем они явились в Минск. Так… какие-то подъехали.

А ведь это был второй исторический "трансфер" большевиков: 5 января 1919 года в Минск прибыл поезд с командой председателя Центрального бюро Компартии Белоруссии Александра Мясникова.

Качественные отличия трансферов проявились следующие. Участники первого ехали в теплушке и жевали мерзлый хлеб, но зато в Минске заняли лучшие номера в гостинице "Европа" (персонально у Жилуновича оказался 50-й — люкс).


Гостиница "Европа" старая и воссозданная
Гостиница "Европа" старая и воссозданная

Мясниковская же команда хотя и ехала в специальном поезде с купейными вагонами, а в дороге пила какао и играла в карты, но зато в вестибюле "Европы" вынуждена была толкаться локтями.

Для колорита приведу фрагмент полудокументального романа "Александр Мясникьянц" ("В стране красных людоедов") участника тех событий бывшего советского журналиста Александра Гзовского. Во время польской оккупации 1919–1920 годов его злобно-разоблачительное повествование о нравах советской верхушки печаталось с продолжением в газете "Минский курьер". В квадратных скобках привожу реальные имена:

"Открылась дверь одного купе, и в коридор вышла мадам Мясникьянц [Елена Петровна — гражданская жена Мясникова]. Борис Николаевич и Елена Петровна Петровские [Гзовские] вошли в купе; он познакомил ее со своей супругой.

— Где вы остановитесь в М-ске? — спросила Мясникьянц Петровскую, опускаясь на диван. <…> Я попрошу, если хотите, Алика, и он прикажет отвести вам в "Европе" номер. Это чудная гостиница…

Утром, когда поезд подходил к городу М-ску, в купе постучалась мадам Мясникьянц.

— Вот вам, господа, записка мужа. Предъявите ее в гостинице "Европа", и вам, безусловно, отведут хороший номер, — сказала Елена Петровна и так быстро исчезла, что Петровские не успели даже поблагодарить ее.

На вокзале приехавших комиссаров встречал товарищ Арголин [Марголин — завотделом соцобеспечения]. Конечно, он прежде всего подошел к Мясникьянцу [Мясникову].

— Я приготовил вам, товарищ, прекрасную квартиру. Вы и ваша супруга будете весьма довольны.

— Ванна есть? Отопление — паровое? Электричество в исправности? Сколько комнат? — засыпала Арголина своими вопросами мадам Мясникьянц.

— Все, все есть! Обстановка, гардины, картины… Словом — все. Это квартира бежавшего буржуя-помещика. Если он что и успел захватить с собой, так я из других мест пополнил, — успокоил комиссаршу Арголин.

— Хорошо… А другим товарищам квартиры отведены? — спросил Мясникьянц.

— Конечно, разве я зевал? Всем будет!

Все "товарищи" сели в автомобили и уехали в город.

Носильщиков не было. Петровский сам снес все свои вещи на двух извозчиков, усадил семью и приказал ехать в "Европу"…

В гостинице Петровскому сказали, что номеров нет, но когда Борис Николаевич показал заведующему гостиницей записку Мясникьянца, то номер оказался налицо и два швейцара бросились снимать вещи с извозчика. Заведующий гостиницей извинился, что хороший номер находится на четвертом этаже.

— Извините, товарищ, но пониже все уже занято ответственными товарищами…

Около конторы сновали какие-то личности — говорили между собой по-еврейски и называли имена Мясникьянца, Эйнгольда, Далмановича и других. Видно было, что этими господами очень интересуются, что перед ними преклоняются, что от них многое зависит. Особенно часто упоминали фамилию Мясникьянца.

"Точь-в-точь, как в былое время фамилию вновь приехавшего губернатора", — пронеслось в голове Петровского…"


И только 7 января члены белорусского советского правительства соберутся на первое заседание в Минске.

Ну а как быть с датой 1 января 1919 года, которая прописана у нас как точка отсчета белорусской государственности?.. К месту заметить, что фактически манифест об учреждении Советской Белоруссии был подписан 2 января, а в газетах "Звезда", "Западная коммуна" и "Известия ВЦИК" его напечатают 3 января.

Отсюда могут возникнуть вопросы по делу. Проставлялись ли с 1 до 7 января "восьмерки" в табелях рабочего времени членов первого белорусско-советского кабинета министров? Фиксировались ли прогулы этих совслужащих? Но, увы, такого рода документы не выявлены.
0062016