Юлия Полтавская, Владимир Статкевич, фото: Зоя Бобкова,

В ночь на 26 июля 1960 года в шахтах Солигорска прогремел исторический подземный взрыв, который дал начало первому белорусскому руднику. Руководил этим процессом горный мастер Анатолий Аносов.

Фото: Зоя Бобкова, www.respublica.by

— К тому моменту рабочие Белорусского специального шахтостроительного управления закончили прокладку вертикальных стволов. А нам выпала честь начать горизонтальную проходку, с которой и пошла уже сама добыча калия, — поясняет Анатолий Александрович.

Работу выполнили вчетвером: взрывники Николай Чураков и Геннадий Карабаев, электрослесарь Юзик Радкевич и сам Аносов. Причем не обошлось без сюрприза.

— Съездили на склад за взрывчаткой. Это был детонит. Взяли его где-то килограммов 60, привезли, в бадье спустились в шахту. И тут выясняется, что диаметр патронов со взрывчаткой на 5 миллиметров больше, чем диаметр отверстий в породе. То есть войти они в них никак не могли.

Фото: Зоя Бобкова, www.respublica.by

Но проходчики не растерялись, а попросили спустить вниз рулон бумаги. Ее нашли у художника.

— Зачем на шахтах художник? На самом деле у него много работы было: рисовал газеты-"молнии", плакаты…Тогда очень большое внимание уделялось соцсоревнованию. Мы не успевали еще из шахты подняться, а там уже ожидала свежая "молния" — у кого какая выработка, кто лучше сработал, кто хуже и так далее, — говорит собеседник.

Из этой бумаги горняки скрутили патроны нужного диаметра и пересыпали туда детонит из неподошедших зарядов.

— Мы сами и не ожидали, что придется вот так нарушить технику безопасности. Взрывчатку ведь, по правилам, нельзя ни резать, ни ударять, это чревато. Но никак не хотелось упускать такой случай — совершить первый взрыв. Ведь это считалось почетным. Хоть нас никто не отбирал специально, просто так получилось.

Решив проблему, шахтеры поднялись на-гора и укрылись в оборудованном взрывном пункте. А примерно в 05.00 Николай Чураков наконец замкнул цепь.

— Взрыв, конечно, был мощным, даже земля затряслась немножко. Пошла пыль, ее отсосали через трубы два установленных на поверхности вентилятора "Проходка-500". Как и положено по правилам, мы подождали полчаса, чтобы вышел весь взрывной газ, и снова спустились вниз посмотреть на результат, — вспоминает Анатолий Александрович.

КПД у взрыва получился хорошим. Отказов не было — сработали все установленные заряды.

— Откололось кубометров семь или восемь породы, хоть точно мы и не считали. Правда, это была еще не та руда, не сильвинит — работали мы пока в пласте каменной соли. Так что кубометры пошли в бадьях наверх, а затем в самосвалах отправились в отходы. Сам же сильвинит добывать стали через четверть года.

Фото: Зоя Бобкова, www.respublica.by

После первого взрыва других не было еще с месяц. До тех пор, пока в Солигорск, или, как его тогда называли, Новостаробинск, не пришла взрывчатка в нужных по диаметру патронах.

— Отмечать событие мы никак не отмечали, и премий нам никаких не заплатили. Ведь, с одной стороны, это был, конечно, первый взрыв, а с другой — обычная, в общем-то, работа. Я, например, до Солигорска десять лет протрудился на шахтах Соликамска. И каждый день там были такие же взрывы, — сообщает Аносов.

Вообще же, как оказалось, Анатолий Александрович родился в Вологодской области, в глухой деревне под названием Иванцево. Теперь ее уже нет.

— Она настолько была глухая, что я первый автомобиль только в 15 лет увидел. Не смейтесь, я не шучу. Про детство хорошего вспомнить нечего. Война была. Насмотрелись мы всякого. Например, на заключенных, готовивших у нас оборонительную линию на случай, если вдруг возьмут Москву.

Фото: Зоя Бобкова, www.respublica.by

Паспорта в сельской местности не выдавали, уехать взрослым никуда было нельзя. Поэтому отец еще до совершеннолетия отправил сына в Мурманск к родственникам, чтобы тот попробовал куда-нибудь поступить.

— В газете "Советское Заполярье" увидели объявление, что идет набор в Кировский горно-химический техникум. Я подал документы, и меня взяли. Экзаменов тогда не было: шел 1946 год, мужчин осталось совсем мало, куда там еще конкурсы устраивать. Отучился здесь 4 года и поехал на работу в Соликамск, — посвящает в детали своей биографии наш герой.

Хотя сначала молодого рабочего хотели распределить в поселок Шор-Су в Узбекистане. Но Анатолию удалось изменить место назначения, потому что в Шор-Су он был раньше на практике и условия там не понравились.

— Это серный рудник. На глубину 70 метров приходилось спускаться и подниматься по лесенкам. Руду складывали в вагонетки, и груз до склада доставлял ишак. По пять вагонеток ему ставили. Причем если шестую подцепят — с места не тронется. Вот умное животное!

Фото: Зоя Бобкова, www.respublica.by

В Соликамске шахтер работал с 1950-го по 1960-й. Но затем ребром встал вопрос с жильем, потому что уже появилась семья — жена и первые двое детей.

— А жили мы стесненно. Вначале в деревянном бараке: двойные доски, между ними шлак. Потом дали двухкомнатную коммуналку на две семьи. Перспективы улучшения не было, поэтому я решил рискнуть. Приехал в Солигорск, и здесь все получилось очень удачно: сразу приняли на работу и дали трехкомнатную квартиру. В ней я и живу до сих пор.

На "Беларуськалии" Анатолий Александрович проработал 33 года. Сначала горным мастером, а после окончания Всесоюзного заочного политехнического института — начальником горного участка.

— Когда 50 лет исполнилось, ушел мастером на подземную вентиляцию. Потому что на участке тяжелая работа была. Семнадцать лет возглавлял — и ведь ни одного смертельного случая, — отмечает Аносов. — Сейчас вспоминаю и сам не верю, как так удалось.

Фото: Зоя Бобкова, www.respublica.by

Все-таки шахты — опасное место, и происшествия всякие бывали, в том числе и нелепые.

— Тем более что раньше такой хорошей техники не было, как сейчас, многое приходилось делать вручную. Вот человек работает, зазевался, ступня в петлю кабеля попала — и повредило ногу. Или забыл сколоть нависшую сверху породу — мы это называем закол — и он падает на плечо или на голову.

За годы работы у Анатолия Александровича накопилось много грамот и значков. Но правительственной награды ни одной.

Фото: Зоя Бобкова, www.respublica.by

— Хоть меня и представляли, потому что участок всегда был передовым. Но награжденных утверждал партком, а меня всегда там брали в скобки. Потому что я не был членом партии. Не вступал. Хотелось показать, что и беспартийные достойны продвижения по службе.

С 1993 года Анатолий Аносов — на пенсии. Два года назад умерла его жена Галина.

Фото: Зоя Бобкова, www.respublica.by

— Мы с ней познакомились в Соликамске в клубе горняков благодаря художественной самодеятельности. Я занимался в драмкружке. Играл, помню, Ромашова в "Двух капитанах". А Галина пела в хоре. В 1951 году мы поженились и прожили вместе 60 лет. Вырастили двоих сыновей и одну дочь, есть уже 7 внуков и 7 правнуков, — не без гордости говорит наш герой.

Старшего сына Михаила уже нет в живых. Он тоже работал в шахте. Младший, Александр, ушел с рудника в фирму по ремонту промышленных объектов. А вот дочь Татьяна и сейчас геолог на "Беларуськалии".

— Зять и младшая невестка тоже на руднике работают, а старшая — в "Шахтоспецстрое".

Фото: Зоя Бобкова, www.respublica.by

В свои почти 83 года Анатолий Александрович каждый четверг ходит в городскую баню. И, как сам говорит, настолько привык, что тело уже во вторник веника просит.

— Еще люблю разгадывать кроссворды. К тому же год назад сделал операцию на оба глаза, так врач сказала побольше зрение тренировать. Словарный запас у меня большой. Правда, в последнее время в кроссвордах все больше иностранных слов встречается и все меньше русских, — вздыхает Аносов.

Время от времени зять возит Анатолия Александровича на рыбалку на Белое озеро в Житковичском районе.

— Я вообще человек на улов невезучий. Так, больше люблю разуться, босиком походить, птичек послушать. А рыба? Обычно так думаю: ай, все равно зять наловит да отстегнет что-нибудь, — шутливо прибавляет он.

{banner_819}{banner_825}
-10%
-16%
-45%
-15%
-20%
-15%
-99%
-21%
-20%