Общество


Сергей Муравский,

Николай Юркевич из Браслава на протяжении трех десятилетий хранит традиции строительства деревянных лодок.

Николай Юркевич
"Где тут лодки делают?" Первый же человек, встреченный мной на окраине Браслава, около озера, не только понял, о чем идет речь, но и безошибочно указал на конкретное подворье. Возле дома — доски и горы стружек, на специальных козлах — конструкция, напоминающая скелет рыбы, над которой склонился Мастер. Он колдует со строительным уровнемером, топором и рубанком, а у меня появилась возможность своими глазами увидеть, как "скелет" превращается в судно, которому впору по большой воде плавать.

Николая Юркевича я не зря назвал мастером с большой буквы: этот человек на протяжении 35 лет живет тем, что строит лодки — большие и маленькие, "рабочие лошадки" для рыбаков и элегантные ладьи для самых взыскательных и привередливых заказчиков. Сколько лодок вышло из-под его умелых рук? Он давно сбился со счета, но больше трети всех плавательных средств, стоящих сегодня на приколе на волнах пригородного озера Дривяты (а счет идет на сотни) — его работы. "А сколько их уже сгинуло на дне, илом затянулось!"— Николай Павлович только рукой машет.

От "юнги" до "капитана"

Мы занимаемся каждый своим делом. Я задаю вопросы, Николай Павлович неторопливо отвечает, ни на секунду не отрываясь от работы. Лишь изредка огладит седую бороду или откинет со лба прядь волос, поправит шапку.

— Когда началось увлечение? С моря, думаю. У меня же как было: учеба, работа, армия, а после в море подался. Пять лет по волнам: Африка, Канада, Америка, Куба. Главное же — корабли! Очень я ими интересовался, в свободные минуты изучал. Помню, все думал: и как эта железяка не потонет, не перевернется? Стал примечать: ребра, распорки, обшивка, балласт — все должно быть на своем месте, особой формы, поддерживать одно другое...

После долгого плавания Мастер вернулся в Браслав, где вырос: в этот город с родителями переехал в детстве, еще в 1950 году. Но воду не забыл. Да и как, если кругом большие озера, самое крупное, Дривяты, вообще из окна дома видно? А где вода, там и корабли. Пусть не такие большие, как в море, но тоже послушные всем "водным" физическим законам. Неудивительно, что любознательный парень напросился в ученики в артель плотников, которые мастерили лодки. Причем знания, полученные во время плаваний, здесь очень пригодились.

— Меня ж старшие салагой тогда называли, — Мастер усмехается, а рубанок словно сам по себе "гуляет" по днищу будущей лодки, выгоняет длинную золотистую стружку. Николай Павлович нагибается, придирчиво смотрит вдоль остова судна, проводит по нему рукой. — "Ой, салабон, да что ты понимаешь!" Так мне говорили старики. Это сперва, пока не стал им делать дельные замечания.

Судно, формы которого очерчиваются на моих глазах, Мастер делает по заказу Национального парка "Браславские озера". Оно предназначено для артели, которая ведет промысловый лов рыбы. По словам Николая Павловича, он делает такую лодку, на которой можно будет танцевать без боязни перевернуться. Ну или нагрузить несколько центнеров сетей и без опаски отвезти их на середину озера при самом большом ветре и волнах.

В том, что лодка выйдет именно такой, Мастер уверен — давно прошли те времена, когда он совершал ошибки.


Челн, который нельзя подделать

Сегодня у Мастера выработался свой стиль. Как и каждый специалист своего дела, он ревниво оберегает свои секреты и готов передать их только ученикам, если будет уверен, что они продолжат дело его жизни. Пока таких нет, и это вызывает горечь у пожилого человека: хороших мастеров по "столярно-водному" делу осталось очень мало.

А нужны ли они вообще? Ведь современные технологии позволили наладить выпуск более практичных лодок, вон их сколько на рынках и в магазинах — алюминиевых, надувных, пластиковых. Однако, как оказалось, "деревяшки" остаются в почете у знающих людей. Да, деревянная лодка тяжелая, относительно недолговечная, громоздкая. Но она по-прежнему остается самой надежной и тихой — не звенит, не стучит. Особенно это качество ценят охотники и рыболовы, которых с каждым годом становится все больше.

По словам Николая Павловича, его главный секрет — особые пропорции лодок, которые опытным путем определялись на протяжении десятилетий.

— Как же их сохранить в тайне? Ведь достаточно снять мерки с лодки вашего производства. Обыкновенная рулетка, линейка и штангенциркуль — вот и все "отмычки" к секрету...

Оказалось, что это вопрос дилетанта.

— Можно мерки снять. А вот поплывет ли ваша копия или сразу с берега на бок завалится? — взгляд у Мастера смеющийся, с хитринкой. Он подходит к вороху досок. — Хорошие доски, правда? Ровные, без сучков. А на самом деле это брак, нельзя с ними работать. Знаете почему? А я знаю...


Особый лес для особенного судна

У самого Николая Павловича на изготовление большой рыбацкой лодки уходит четыре-пять дней. Много это или мало, он оценить не может, только говорит, что часто приходится терять время на поиски нормального строительного материала.

— Инструмент годами собирался, под себя подгонялся. Руки, как говорится, помнят. Глаза еще не подводят. А вот лес нынче бывает такой — наплачешься!
— делится соображениями Мастер. — Только станешь доску гнуть, как она пополам и лопнет, то поперек, то вдоль.

Старик для себя давно определил, каким должен быть качественный строительный материал. Многие полагают, что лучший лес — еловый. Он более плотный и смолистый, а значит, и долговечный. Однако Мастер предпочитает сосну.

— Ель упругая и эластичная, да. Но она же и хрупкая! Иной раз гвоздь в доску только наметишь, а она трррэсь! и пошла вдоль. Насмотрелся я на такие дела. Можно и еловую лодку сделать, постараться. Только вот людей жалко, которые могут вниз головой — и в воду. Сосна так не капризничает. Но тоже не всякая подходит. Абзу уважаю (при распиловке сортимента — крайние доски, — Авт.), лучше не придумаешь.

Знак качества

Сезон навигации подходит к концу, а значит, Мастера должен ждать длительный перерыв в работе. Однако, оказалось, зимой скучать старику не приходится. Уже сейчас у него есть несколько заказов на будущий год. Желающие заполучить хорошую лодку подвозят строительный материал, обсуждают с Мастером вид будущего судна. Причем временами попадаются действительно уникальные заказы.

— Уже давно никто не подходит и не показывает пальцем: "Хочу такую же лодку!". Теперь все хотят, чтобы их судно было особенным, необычным, узнаваемым, — Николай Павлович присел, дал отдых рукам. Но глаза продолжают изучать остов судна на козлах. Старик оценивает работу, прикидывает следующий этап — обшивку "скелета". Нет-нет, да и бросит взгляд на подготовленные доски, словно оценивая их качество. — Лет, может, пять назад из Миорского района обратились. Там понадобилась лодка, способная удерживать и тянуть за собой промысловый невод. Получился чуть ли не баркас — самый широкий и длинный на моей памяти. Семь с половиной метров! Пришлось голову поломать. Еще бывший военком когда-то просил ладью изготовить. Привозил рисунки, картинки. Сделал! Может, где до сих пор плавает, кто знает. Есть мои лодки и под Минском, и даже в Подмосковье.

Если же в глухой зимний сезон работа застопорится, например при морозах, у Николая Павловича найдется занятие — неспешная заготовка элитного строительного материала. Лодочник давно заметил: самый качественный лес — зимней валки, когда смола в дереве "стоит", а само оно надежно сковано морозом. В перерывах же — любимое увлечение: рыбалка.

— С хлопцами на рыбалку пойдем! По льду сначала живца наловим, потом "флажки" поставим, будем сидеть на берегу, щуку ловить, — вспоминая о рыбалке, лодочник оживился. Видно, что это занятие — его страсть. Тем более удивительно, что своей лодки у Мастера нет. Вернее, стоит у берега, неподалеку от дома, суденышко, которому в этом году стукнуло... одиннадцать лет. Давно уже от старости рассохлись доски, не держат воду. Пора бы и замену "старушке" смастерить. Только все не получается у Николая Павловича.

— В этом сезоне с товарищами три раза принимались за строительство собственной лодки, — вспоминает Мастер. — Да вот люди все шли и просили отдать судно им. Уже из самого плохого материала клепали, лишь бы пару лет протянула, и все равно у нас лодку выпрашивали.

Как бы то ни было, а дело Николая Павловича продолжается. Каждый раз, встречая свое судно на волнах озера, он понимает — живет не зря. Узнать же свою лодку старику помогает фирменный знак, оставляемый на каждом плавательном средстве: вбитый в днище специальный гвоздь, который в некоем стратегическом месте скрепляет доски. Вытащить гвоздь нельзя, вот и блестит его шляпка опознавательным знаком.