Общество


Руслан Горбачев,

Игорь Логвинов, чье издательство закрыли по решению властей, поделился с корреспондентом "Салідарнасцi" мыслями о жизни в современной Беларуси, ближайшем будущем и отношении к патриотизму.

Фото: Радыё Свабода
Фото: Радыё Свабода
 
В апреле Суд Ошмянского района принял невероятное даже по меркам современной белорусской действительности решение признать альбом "Пресс-фото Беларуси 2011" экстремистским. В сентябре еще раз ошарашило общественность Министерство информации, которое лишило лицензии за выпуск фотоальбома издательство "Логвінаў". 18 ноября Высший Хозяйственный Суд поддержал это решение.
 
– С какими мыслями вы провели вечер после суда?
 
– С нехорошими. С одной стороны, мы были готовы к такому решению суда. С другой – есть ощущение, что это глубоко несправедливо. По моему глубокому убеждению, это нарушение моих свобод и прав – свободы слова, права на работу. Я остаюсь при своем мнении, что это решение незаконно.
 
Оно указывает нам наше место – мы и так были на задворках культурной жизни, а нас вытесняют все дальше и дальше. Видимо, с точки зрения Министерства информации, таких издателей, книг и авторов не должно быть на этой территории.
Министерство информации показало свое истинное лицо – лицо человека, который борется с нашей национальной культурой, нашим национальным книгоизданием. Прикладывает все усилия, чтобы нам в нашей стране жилось неуютно, нехорошо и чтобы наши дети не имели никакого культурного будущего.
 
– В одном из интервью вы ответили: "Я осознаю, что я белорус, но не горжусь этим". Почему так сказали?
 
– Потому что за Беларусь, за то, что здесь происходит, испытываю чувство неловкости и стыда. Гордость – это когда гордишься чем-то безоглядно, не задумываясь. Мне не очень ловко перед моими подрастающими детьми, что мы живем не в очень искреннем, открытом обществе. Окружающая действительность не позволяет мне гордиться тем, что я белорус.
 
Это не отменяет моих патриотических чувств. Мой патриотизм заключается в том, что я делаю. А не в том, что я буду бегать по улице и кричать, что Беларусь самая лучшая страна в мире. В моей голове это не так. Она не самая лучшая, и многое хотелось бы здесь поменять.
 
– А есть ли что-то, по-вашему, в нашей стране хорошее?
 
– Ну как хорошее… Здесь же твои семья, друзья, дом, куча социальных связей, эмоциональных привязанностей. Есть и очень много хороших законов. Например, что детей до трех лет на границе пропускают без очередей. Это немыслимое правило и для литовцев, и для поляков. В Беларуси есть очень много хорошего. Но есть ложка дегтя, которая лично на меня действует сильнее, чем бочка меда.
 
– Объясните, что будет с вашим издательством дальше. Сможете ли вы возобновить свою деятельность?
 
– Насколько знаю законы (которые вечно меняют), в течение года я не могу сдать квалификационный экзамен на регистрацию (сейчас отменили лицензирование издательской деятельности, ввели регистрацию). Будем искать обходные пути.
 
– Значит есть шанс, что через год вы возобновите работу издательства?
 
– По закону я имею на это право. Но если судить по отношению ко мне, то непонятно, чем все закончится.
 
– Как вы пришли к идее создать свое издательство?
 
– Есть такие ботаны, которые всю жизнь читают книжки. Я всю жизнь собирал книги и каким-то непонятным образом пришел к тому, что книги нужно делать самому. Я их очень люблю, занимаюсь издательством всю жизнь и получаю от этого удовольствие. Это просто любимая работа.
 
– Ваше издательство проработало 14 лет. Что было самым трудным за это время?
 
– Экономическое выживание. Книжка потеряла свою ранее завоеванную значимость и продолжает ее терять с каждым годом. Люди покупают и читают меньше. Появилось много других информационных источников, носителей, которые захватывают людей. Даже телевидение теряет прежнее влияние. Интернет занимает то место, которое в XIX веке занимали книжки.
 
Кроме того, в отношении белорусской книги сказывается агрессивная среда со стороны государства, маленький рынок сбыта. На протяжении всей своей деятельности мы испытывали какое-то давление. К примеру, два года действовал запрет на распространение наших книг в системе "Белкниги".
 
– Ваше издательство специализировалось на современной белорусской литературе. Какие ваши любимые писатели?
 
– Многие из них на полках издательства стоят: Рязанов, Акудович, Хаданович, Орлов, Бабков, Глобус, Костюкевич, Мартысевич, Гапеева, Рыжков – это не весь список. Много любимых из тех, кого я не издавал – или руки не дошли, или ресурсов не было.
 
Отношения с белорусскими писателями у меня складываются по-разному.
 
Это по убеждению Мининформации мы ходим стройными рядами. К фотоальбому вот были претензии, что Беларусь подана там слишком мрачно, депрессивно. Люди, которые так считают, живут в каком-то другом мире. Я живу в том мире, который есть. Сколько бы нам ни надевали изумрудные очки, нас все равно трудно обмануть.
 
– На ваш взгляд, в каком состоянии находится белорусская литература?
 
– Думаю, что это набухающий шар, который когда-то лопнет. У меня есть ощущение, что на данный момент наша литература находится на каком-то невероятном подъеме. И в поэзии, и в прозе за последние 3-4 года наблюдается необычайное желание литераторов делать новые книжки, новые проекты, писать по-новому. Идет резкий скачок и качественные изменения.
 
– К вам обращались с предложением напечатать книги на политическую тему?
 
– Предлагают очень много. Но мы занимаемся литературой. Мы понимаем, в каких ограничениях живем, и у нас нет задачи ради какой-то одной политической книжки поставить весь проект под угрозу. Хотя его все равно закрыли…
Но даже зная, чем все закончится, я ничего бы не менял. Иначе все, что мы делаем, было бы политизировано, размылся бы образ хорошей литературы.
 
– Что вы думаете о политической жизни в стране?
 
– Беларусь – стабильная страна, которая пытается изо всех сил запереться от окружающего мира, оправдывая это собственным путем развития. Думаю, это крайне неблагоприятная модель политической жизни – для развития и будущего.
 
– В чем заключается ваша гражданская позиция?
 
– Я боюсь этих слов – патриотизм, гражданская позиция. Я не работаю в этих терминах. Моя задача – делать хорошие книжки. На сверхзадачи – защиту свободы слова – не претендую. Это поле, в котором очень легко завязнуть. И времени очень мало, сил очень мало. Я лучше потрачу это время на то, чтобы сделать очередную книжку Алеся Рязанова, которая для меня действительно важна и является для меня самым гражданским и патриотическим поступком.
 
– Чего вам сегодня большего всего хочется?
 
– Хочется сидеть спокойно и делать книжки, как делал это до недавнего времени.
 
– Вы верите, что в ближайшем будущем в стране ситуация изменится к лучшему – в том числе в сфере культуры?
 
– Честно говоря, не вижу оснований для какого-то оптимизма. Это связано не только с белорусской реальностью. Происходят очень неприятные процессы во всем мире – дегуманизация общества, кризис гуманитарного образования. Все меньше и меньше в современном мире места книжкам, нормальным человеческим отношениям.
 
Экономическая волна, согласно которой важнее всего зарабатывать деньги, быть полезным как производящая сила, с каждым годом все больше доминирует в политике и общественной жизни. Мы практически уже на грани нового мира, где человек рассматривается не как человек, а как функция.
 
Скорее всего, человечество, в первую очередь, потеряет поэзию. Она станет максимально бесполезной. Человечество уже потеряло философию: никого не интересует ни смысл жизни, ни доказательства существования Бога. Правительствам и людям, которые влияют на нашу жизнь, это все неважно.
 
Поэтому оптимизма у меня нет. Но осталось время, в котором мы еще что-то можем делать и получать от этого удовольствие.

Чего лишится Беларусь, если издательство "Логвинов" будет закрыто >>>