Поддержать TUT.BY
65 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Двое детей, с женой в разводе. Кто тот минчанин, который поджег себя на площади Независимости
  2. Цепи солидарности, около 100 задержанных. Что происходило в Беларуси 23 января
  3. На продукты, лекарства и детские товары подняли НДС. Рассказываем, что может заметно подорожать
  4. Пять лучших сериалов о сексе, от которых точно кайфанут зумеры
  5. В Совбезе ООН выступили Тихановская и Латушко — напомнили о репрессиях. Постпред Беларуси спросил о свободе слова
  6. Выросла на ферме и вышла замуж за парня, с которым встречалась 10 лет. Лучшая биатлонистка прямо сейчас
  7. «Поток ринувшихся к границе превратил окраину Бреста в «прифронтовую полосу». Как нашим уже пытались запретить выезд
  8. ТВ-горки и стенки канули в прошлое. Дизайнеры рассказали, какие полки и TV-тумбы в тренде
  9. «Не уверен, что он сам в этот колодец бы прыгнул». Родители о гибели 10-летнего мальчика в Пуховичском районе
  10. «В 115 ответили: «Ну вы же взрослые, сами решите». Как жила минская Малиновка без отопления и горячей воды
  11. Условия, отношение и распорядок. Что пишут о жизни в колонии и СИЗО фигуранты «политических» дел
  12. Акции протеста, самоподжог на площади, Тихановская в Совбез ООН. Что происходило в Беларуси 22 января
  13. Умер Ларри Кинг
  14. В России ищут 80 вагонов для поставки бронетранспортеров БТР-80 в Беларусь. Разбираемся, в чем дело
  15. В Борисове горел дом: погибли четыре человека
  16. Норвежская компания Yara отреагировала на заявления «Беларуськалия» по возврату уволенных работников
  17. История врача, который два раза переболел ковидом и четыре раза был задержан — но не теряет оптимизма
  18. «Леха, выходи». В России на акциях в поддержку Навального рекордное число задержаний за 10 лет
  19. Опасный прецедент. Во что нам может обойтись отказ Yara от контракта с «Беларуськалием» (и почему все это важно)
  20. В Беларуси с начала пандемии — 235 859 человек с COVID-19. Сколько новых случаев обнаружили за сутки
  21. Московский суд арестовал белорусского бойца Алексея Кудина на два месяца
  22. Послы Польши и Литвы так и не вернулись в Минск после отзыва в свои столицы осенью. Это надолго?
  23. В Беларуси произошли массовые прорывы теплосетей. Неужели все так плохо?
  24. Минск лишили права проведения чемпионата мира по современному пятиборью
  25. «Муж старше моей мамы на два года». История пары с большой разницей в возрасте
  26. 18-летней Софии, которая расписала щиты военных, дали два года колонии. Ее другу — полтора
  27. Милиция так и не смогла найти, кто повредил мотоцикл байкера, который лихо уходил от погони ГАИ во время протестов
  28. «Даже взгляд сфокусировать не мог». Поговорили с родными ученика, который после школы с ЧМТ попал в больницу
  29. Новый КоАП вводит правило «первого раза» для водителей: за какие нарушения сначала не будет штрафа
  30. «В акциях участвует немногочисленное количество человек». Столичная милиция сообщила о 100 задержанных


Каким будет новый порядок разрешения судебных споров и внесудебных конфликтов? Можно ли будет в процедуре медиации урегулировать семейные, налоговые споры или даже вопросы частного обвинения по уголовным делам? 
 
Фото: Евгений Титко
Фото: Евгений Титко
 
В прямом эфире TUT.BY-ТВ эти и другие вопросы обсудили специальные гости программы "Буква Закона" - Наталья Гуйвик, член Постоянной комиссии Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь по законодательству и Ирина Бельская, начальник Главного правового управления Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь. Модератором программы выступил Денис Алейников, адвокат, старший партнер юридической фирмы "Алейников и Партнеры".

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (25.92 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (148.99 МБ)
 
Наталья, в качестве, наверное, такого вводного вопроса, могу вас спросить - много ли у нас в парламенте юристов? До этого созыва, в интернете часто обсуждалось, что юристов в парламенте мало. Как сейчас обстоят дела?
 
Наталья Гуйвик: В пятом созыве у нас около 10 юристов, и впервые за все время существования Палаты представителей в постоянной комиссии по законодательству 5 членов и все профессионалы, имеющие большой опыт работы в качестве судей, прокуроров. Поэтому все законопроекты, которые будут разрабатываться в нашей комиссии, будут качественными.
 
Депутаты должны обсуждать законопроекты. Может, должно быть больше депутатов с юридическим образованием? Или депутат, как присяжный, должен голосовать сердцем? 
 
Наталья Гуйвик: Конечно, голосовать и сердцем, но знания должны быть. Парламенту не помешало бы иметь больше юристов, но в то же время у нас 14 комиссий – по образованию, здравоохранению, аграрной политике, бюджетной, экономической сфере. Если бы все места занимали только юристы, вряд ли в этих комиссиях были качественные законопроекты. 
 
Согласно новому закону, какие сферы будет охватывать медиация? 
 
Наталья Гуйвик: Согласно законопроекту, медиация – это переговоры сторон с участием медиатора, имеющие целью урегулирование спора путем выработки взаимоприемлемого соглашения между сторонами. Данный законопроект регулирует применение медиации для урегулирования споров, возникающих из гражданских правоотношений, в том числе в связи с осуществлением предпринимательской, иной хозяйственной деятельности. Также с помощью медиации можно будет решать споры, возникающие из трудовых и семейных правоотношений. Законопроект не ограничивается только этими правоотношениями, поскольку предусматривает и иные виды судопроизводства, что конкретно будет прописано в законодательных актах. Мы надеемся, что медиация будет применяться также по административным правоотношениям и, если мы пойдем по пути Казахстана, даже в уголовном судопроизводстве по таким категориям дел, где возможно примирение. Например, ДТП. 
 
Юристам понятно, как стороны могут урегулировать посредством медиации вопросы по хозяйственной деятельности. Но как будут решаться, например, семейные досудебные конфликты? 
 
Наталья Гуйвик: Таким же образом, как сейчас на судебных заседаниях. Цель судьи – примирить супругов, а не развести. Медиаторы – специальные люди, которые будут обладать не только юридическими познаниями, но и психологическими, педагогическими, будут коммуникабельны. Главная цель медиатора – чтобы стороны услышали друг друга и сами приняли взаимоприемлемое соглашение и остались партнерами. Медиатор не заинтересован в исходе дела и не рассматривает суть спора.
 
Вы считаете, реально примирить супругов через такую процедуру? 
 
Ирина Бельская: Юристы понимают, что по коммерческим спорам можно примириться. Но то, что медиация в Беларуси родилась в системе хозяйственных судов, это как раз таки наша национальная особенность. В других странах подобным образом решаются именно семейные, трудовые споры. Казахстан, Россия и многие европейские страны начали с уголовного судопроизводства, так называемых дел частного обвинения. Считается, что для медиации нет сфер, где она не могла бы применяться. 
 
Мы говорим об уголовном, административном судопроизводстве. После вступления закона в силу потребуется дополнительное регулирование?
 
Ирина Бельская: Закон о медиации – рамочный закон, а каждая отдельная сфера будет включаться путем принятия специальных законодательных актов. Естественно, в каждой сфере медиация будет иметь свои особенности. 
 
В течение последних лет проект закона о медиации достаточно остро обсуждался. Такая серьезная активность в полемике взглядов - большая редкость, но очень прогрессивна. С чем это было связано? 
 
Наталья Гуйвик: В первом чтении законопроект был принят практически в авторской редакции. Основная работа депутатов по законопроекту проводилась в течение года. Обсуждение было не только на уровне Палаты представителей, но подключились и члены постоянной комиссии по законодательству Совета республики. В апреле 2013 года проводился круглый стол с приглашением всех заинтересованных ведомств: Генеральной прокуратуры, Верховного суда, Высшего Хозяйственного Суда, Министерства юстиций. Самые бурные обсуждения коснулись трех статьей. Одна из них — статья 4 "О требованиях к медиатору" (кто может быть медиатором, какое обучение он должен пройти). Вторая — статья 6 "Об организации деятельности медиатора". 
 
Первоначально Министерство юстиции предлагало, чтобы организация деятельности медиаторов осуществлялась в рамках адвокатского бюро. В первом чтении предполагалось, что медиатор будет действовать самостоятельно, в рамках учреждения или обособленных подразделений юрлица. В итоге из одной статьи получилось четыре, таким образом, на согласование законопроект передан в виде 19 статей. Они предусматривают создание организаций, обеспечивающих медиацию, их ликвидацию и реестр, где будет вестись учет регистрации учреждений и постановка на учет обособленных подразделений юрлица. 
 
Также обсуждалась статья по составу квалификационной комиссии при Министерстве юстиций Республики Беларусь, на основании решений которой будет выдаваться свидетельство медиатора. Первоначально предлагалось, что в ней не должны заседать медиаторы, адвокаты. Сейчас статья предусматривает, что в состав квалификационной комиссии войдут практически все: и работники Минюста, и других государственных органов, и иных общественных организаций, и медиаторы, и адвокаты. 
 
Есть международные стандарты в области осуществления медиации. Существует типовой закон ЮНСИТРАЛ о международной коммерческой согласительной процедуре 2002 года. Есть директива ЕС 2008/52 от 21 мая 2008 года. Какие из международных принципов медиации вошли в текущую редакцию проекта закона? 
 
Ирина Бельская: Эти международные акты для Беларуси не являются обязательными, а носят рекомендательный характер. Вместе с тем, при разработке нашего закона основные рекомендации были учтены. Мы включили основополагающие принципы, на которых строится медиация во всем мире: равенство сторон, добровольность сторон, нейтральность медиатора, конфиденциальность процедуры.
 
А что со сроками исковой давности? 
 
Ирина Бельская: В Директиве ЕС рекомендуется приостанавливать сроки исковой давности, чтобы обеспечить право на судебную защиту и не поставить ее под удар. В директиве в отношении судебной медиации есть рекомендация, чтобы функции медиаторов осуществляли не судьи. У нас это учтено: в текущей судебной практике хозяйственных процессов медиаторы не судьи. Конфиденциальность описывается как отдельная проблема. Мы указали, что обстоятельства, доказательства, которые обсуждаются в медиации, в последующем не применяются в суде в качестве доказательств. Поэтому все основные международные принципы мы учли. 
 
Сложная судьба закона о медиации не уникальная белорусская ситуация: везде законы принимаются долго, сложно. Американцы применяли медиацию 50 лет, прежде чем приняли закон. Россияне работали над медиацией 10 лет, и у них было три проекта, прежде чем они его приняли. Важно, что на всех этапах закон обсуждался очень активно, и каждый этап давал нам сторонников медиации. Это настолько новое явление, что каждому приходилось чуть ли не заново объяснять, что это такое. Круг сторонников медиации на этом этапе расширен настолько, что все государственные органы, участвовавшие в этом процессе, согласовали проект. Надо было выработать белорусскую индивидуальность, которая строится на опыте судебной медиации и условиях в различных сферах жизнедеятельности Беларуси. Также важно было оставить свободу для развития закона о медиации. К вступлению в силу закона мы будем готовы, мы даже ставим задачу белорусской школе медиации подготовить людей, которые смогут начать работать медиаторами сразу по вступлении закона в силу. 
 
Фото: Евгений Титко
Фото: Евгений Титко
 
То есть школа уже работает? 
 
Ирина Бельская: Это Белорусский республиканский союз юристов, который специально для развития медиации в стране создал Центр разрешения конфликтов и медиации. Это экспериментальная площадка медиации в Беларуси. На ее базе мы проводили пилотный проект по использованию медиации, не только судебной, но и внесудебной. Этот опыт мы учитывали при разработке закона. Этим центром разработаны национальные программы на базе изучения международного и нашего практического опыта. Часть людей прошли обучение на уровне базового курса.    
   
Стороны, вступающие в судебный процесс, нередко видят результатом окончания спора некую меру принуждения (в виде принудительного исполнения судебного решения), которая в итоге заставит вторую сторону выполнить то, что требуется по решению суда. Будут ли такие стороны доверять процедуре медиации? Я бы обратил внимание на правосознание, менталитет наших граждан. У нас молодое государство, и в прошлом десятилетиями вколачивалось, что судебные конфликты должны разрешаться исключительно через меру принуждения. Сколько времени после вступления закона в силу потребуется, чтобы подготовить правосознание людей, потребителей этого закона? 
    
Ирина Бельская: Не все так страшно: белорусское общество сегодня демонстрирует, насколько быстро оно приспосабливается к новым условиям. 5 лет назад медиации в Беларуси не было вообще. За этот срок правосознание лиц, которые попробовали этот инструмент, изменилось настолько, что они стали использовать его как собственный инструмент юриста, который позволяет достичь цели коротким путем. Вы говорите, что мы привыкли к государственному принуждению. А ведь насколько здорово, когда нет необходимости прибегать к этому принуждению. По судебной статистике мы видим, что 70% судебных решений исполняются принудительно. В то время как соглашения, которые стороны заключают сами, принудительно исполняются только в 10%. По статистике 2012 года с участием судебных медиаторов у нас разрешена половина судебных дел из сферы гражданского судопроизводства, которые поступили в хозяйственные суды. 
 
В рамках пилотного проекта работали и внесудебные медиаторы, частные лица, не работники системы судов. Каковы их успехи? 
 
Ирина Бельская: Пилотный проект мы делали для того, чтобы через систему хозяйственных судов попробовать возможности внесудебных медиаторов. Было привлечено 50 ведущих юристов страны, адвокатов, которых рекомендовал Союз юристов как очень достойных для этих целей людей. Они работали по реальным судебным делам по всей стране. Мы не ставили им задачу решить много дел, нам важно было, как классическая форма медиации может действовать в судебном процессе, может ли она быть эффективной. Проект занял чуть больше года, и их эффективность была 50%.
 
Что вы понимаете под эффективностью?
 
Ирина Бельская: Половина дел, в которых они участвовали, завершилась соглашением о примирении. На этот период судебная медиация имела 75% урегулированных споров. 
 
Получается интересная статистика. Судебный медиатор - это работник системы хозяйственных судов, помимо примирения занимающийся иными вопросами по своей основной работе. И есть частный медиатор. Его основная задача – работать над своими навыками психолога, конфликтолога, социолога… то есть совершенствовать свои навыки медиатора, чтобы кратчайшим путем урегулировать конфликт. Почему у профессионала (частного медиатора) 50% результативность, а у работника системы судов – 75%? Может, потому, что человек, пришедший в процесс, усматривает за работником суда систему государственного принуждения, побаивается этой системы и очень быстро идет на соглашение. А видит частного медиатора, не усматривает за ним никакой государственной силы и, так сказать, слова его мимо ушей пропускает? 
 
Ирина Бельская: Я с вами соглашусь и поспорю. Это нормально, что авторитет судебной власти имеет существенное значение для спорящих сторон. Медиация развивается в странах, где суд применяет и поддерживает медиацию. Наш пилотный проект – это самые первые шаги. Попробовав за 5 лет судебную медиацию, стороны понимали внесудебную медиацию. Экспериментальный год показал, что это возможно. А после вступления закона в силу это направление должно быть максимально заполнено работой. Ни в коем случае нельзя ставить как альтернативу либо то, либо другое. Разные дела, разные конфликты, разные споры, разные участники. Идея Высшего Хозяйственного Суда в том, чтобы предоставить субъектам эти разные возможности. Для каждого дела есть свой способ разрешения спора. Задача высококвалифицированного юриста сегодня состоит в том, чтобы выбрать правильный инструмент для конкретного дела. 
 
Кто, согласно закону, может быть внесудебным медиатором?
 
Наталья Гуйвик: Медиатором может быть физическое лицо, имеющее высшее юридическое образование или иное другое высшее образование, прошедшее обучение по медиации. Также может быть примиритель Высшего Хозяйственного Суда, имеющий опыт примирителя, прошедший обучение в качестве медиатора и получивший свидетельство о медиаторе, которое выдает Министерство юстиций на основании решения квалификационной комиссии при Министерстве юстиций. Медиатором не может быть государственный служащий, в том числе выполняющий полномочия судьи в суде. Также не может быть недееспособное и ограниченно дееспособное лицо, лицо, имеющее судимость. 
 
Судьи, прокуроры, работники Следственного комитета, таможенных, налоговых органов, адвокаты, полномочия которых прекращены, потому что они совершили проступки, не совместимые с их профессиональной деятельностью, не могут быть медиаторами в течение 3 лет со дня принятия такого решения. Конечно, не может быть медиатором медиатор, которого лишили свидетельства о медиаторе и который нарушил правила этики медиатора. Будут утверждаться типовые правила проведения медиации, правила этики, которые будет разрабатывать и утверждать Совет министров. На основании типовых правил организации, обеспечивающие проведение медиации, могут разрабатывать свои правила, не противоречащие типовым. 
 
Фото: Евгений Титко
Фото: Евгений Титко
 
В одном судебном процессе, стороны заявили, что выйдут в процедуру медиацию, но только если медиатором назначат Ирину Бельскую. Как вы считаете, такая ситуация – это доверие к процедуре в целом или доверие к конкретному человеку? Какова в процедуре медиации роль личности медиатора? 
 
Наталья Гуйвик: Мое мнение, что это все-таки доверие к медиатору, личности. В законопроекте прописано, что выбор медиатора зависит от доверия сторон к медиатору. Во вторую очередь ваш пример демонстрирует доверие к самой процедуре медиации. 
 
Ирина Бельская: Проект закона позволяет в качестве медиатора привлекать широкий круг лиц. И мы делали это сознательно. На разных этапах были возражения, что это должны быть только юристы. Но куда деть психологов, конфликтологов, педагогов в школьной медиации? Важная задача, чтобы ни в коем случае не дискредитировать институт медиации в самом начале. Основные требования – высокие личностные характеристики, психологические особенности. Каждый должен ответить, готов ли он работать в конфликте, не имея реальных властных полномочий. Медиатор не судья, он не разрешает дело, не может сказать, как кто должен поступить. Он профессионально обеспечивает ведение переговоров. Но это настолько сложная психологическая атмосфера – управлять конфликтом и регулировать его, что это психологическое состояние вымывает большое количество претендующих на работу медиатора. Люди должны доверять конкретным юристам или психологам. А чтобы доверять, человек должен понимать, что его не обманут, что на него не давят. 
 
Обязательное требование к медиатору – постоянно повышать квалификацию. Теории нельзя научить. Только применяя эти навыки на практике, человек становится медиатором. Рост квалификации обусловлен изучением специальных знаний, психологии. Многие вещи известны, но юристам это не преподают. Из круга претендентов останется не так много людей, которые будут соответствовать необходимым требованиям. Мы предполагаем, что со временем будет определен круг лиц медиаторов, к которым будут обращаться.
 
Это будет оплачиваемая работа? 
 
Ирина Бельская: В нашей стране любая работа должна быть оплачиваемая, особенно тяжелая, коей является работа медиатора. Это не коммерческая деятельность, и в законе об этом говорится. Закон предусматривает, что стороны оплачивают работу медиатора поровну, но это зависит от того, как они договорятся. Они могут решить этот вопрос иначе.
 
Как будет исполняться соглашение, достигнутое по результатам медиации? 
 
Ирина Бельская: Главное отличие от судопроизводства состоит в том, что разрешение спора судом – это разрешение спора с позиции права. Медиация – разрешение спора с достижением интересов сторон. Интересы могут быть даже неосознанными. Помощь медиатора в том, чтобы составить соглашение с интересом сторон. Если сторона достигает своего интереса в результате медиации, она хочет его добровольно исполнить. 
 
Но бывает такое, что интересы у людей меняются. Что делать в этой ситуации?
 
Ирина Бельская: В законопроекте мы попытались решить этот вопрос. Одна из задач – противодействие злоупотреблению процессуальными правами. Мы встречаем это в хозяйственном судопроизводстве в действиях сторон, не только связанных с медиацией. Это в принципе свойственно нашим субъектам хозяйствования, и это мировая тенденция. В законопроекте мы вносим изменения в ГПК и ХПК, и если эти соглашения соответствуют требованиям мирового соглашения по оценке хозяйственного суда, в наших судах могут исполняться принудительно, без утверждения судом. Оценка хозяйственным судом производится в случае необходимости принудительного исполнения. Мы исходим из того, что по международной практике 80% дел, где работает внесудебный медиатор, в суд не приходят. Эти соглашения добровольно исполняются. А если эти 20% к нам придут, то суд проверит соглашение и выдаст исполнительный документ на принудительное исполнение. 
 
Конечно, это не идеальная конструкция, поскольку в медиации соглашение может быть очень широкого свойства. В моей практике было заключено 15 договоров по одному спору. Понятно, что все 15 договоров не могут принудительно исполняться, но по каждому из них есть право на судебную защиту в установленном законом порядке. Если это простой вариант, например, о разделе имущества супругов, то возможно принудительное исполнение в этой части.

Было бы замечательно достигнуть  консенсуса посредством медиации в налоговом процессе… 
 
Ирина Бельская: В Нидерландах есть практика, которая экономит огромное количество бюджетных средств. Медиатор предоставляет возможность обсудить в том числе способ исполнения налоговых обязательств, возможность правомерности требований налогового органа. Если налоговый орган не просто требует, а объясняет в этой процедуре, как правило, противодействия в последующем не возникает. И необходимости принудительного исполнения у них тоже нет.
 
Наталья Гуйвик: Кроме того, законопроектом предусмотрено, что в самом медиативном соглашении можно прописать последствия неисполнения медиативного соглашения. 
 
По итогам нашего обсуждения, я бы отметил, что медиация по существу получается интересным решением для сложных, комплексных хозяйственных споров. Ведь спорящие стороны иногда имеют конфликт по ряду правоотношений (бывает и 10 одновременно). Эффективное разрешение такого конфликта нередко кроется в согласовании сторонами определенных взаимоотношений, мер встречного поведения, основанных не столько на законе или договоре, сколько на "купеческом слове". При этом действия, которые должны выполнить или воздержаться от выполнения спорящие стороны, чтобы достигнуть компромисса, не всегда возможно отразить в мировом соглашении, утверждаемом судом – есть требования ХПК к его содержанию. Нередко поэтому крупный бизнес изначально уходит в английские суды, поскольку по английскому праву можно прописать "купеческие" отношения, меры поведения, требовать их выполнения. С принятием закона, получается, появится альтернатива – не нужно будет уходить в английское право или куда-то еще, чтобы прописывать между собой "неформальные" договоренности, которые будут иметь силу. К тому же в той части, которая будет соответствовать нормам процессуального законодательства, это соглашение может быть принудительно исполнено через службу судебных исполнителей.
 
Ирина Бельская: Совершенно верно. 
 
Возможно, кто-то из наших зрителей хочет стать медиатором. Где, как можно получить данную квалификацию?
 
Ирина Бельская: Белорусский республиканский союз юристов и его центр разрешения конфликтов и медиации проводит такую учебу. На сайте Союза юристов есть необходимая информация, контактные телефоны. Учеба индивидуальная и состоит из двух циклов: базового уровня и углубленного изучения медиации. После углубленного изучения возможно будет претендовать на свидетельство. Наше обучение построено не столько на теории, сколько на практической подготовке. Национальная белорусская школа медиации уникальна тем, что там обучают именно действующие медиаторы и дается самый необходимый начальный практический навык. Мы отучили несколько групп по базовому уровню. Как только мы будем уверены, что своевременно будет принят закон, мы подключим углубленный курс. Он подразумевает изучение конкретных приемов, в том числе по работе с конфликтом. Также большая правовая составляющая: надо адаптировать соглашения к процессуальному законодательству. 

По результатам обучения Союз юристов выдает сертификат. Каждая стадия подтверждается сертификатом. 
 
Не боитесь, что после того как процедура медиации станет популярной уже и в суд никто не пойдет?  
 
Наталья Гуйвик: Так это и главная цель законопроектов – разгрузить суды, как хозяйственные, так и общие. 
 
Ирина Бельская: И все-таки главная цель – достижение мира при любом конфликте. Из суда выходит как минимум одна сторона, недовольная вынесенным решением. Результат медиации – когда обе стороны довольны.
 
Наталья Гуйвик: Медиация – это цивилизованный путь решения конфликтов. Чем больше споров будут разрешены при помощи медиации, тем больше будет показатель цивилизованности общества и государства. 


Партнеры программы:

Журнал Вестник Высшего Хозяйственного Суда Белорусский Республиканский Союз Юристов

-10%
-30%
-30%
-20%
-20%
-20%
-50%
-30%
-13%
-15%