Руслан Горбачев,

Окна в автобусе не мыты, водитель городского маршрута курит за рулем. Я в Иркутске, одном из центров Восточной Сибири.
 
Один из пассажиров не выдерживает, подходит к кабинке водителя и делает тому замечание. Тот со злостью закрывает форточку для покупки талонов. Курить водитель, похоже, не перестает.
 
Через полчаса у меня еще одна неприятность с общественным транспортом. На пешеходном переходе у администрации Иркутской области меня чуть не сбивает другой автобус. Здесь водители лихачат, уступать пешеходам не принято. В следующие дни около переходов я подлавливаю моменты, когда поток машин иссякает, и только тогда перехожу дорогу. Иногда на всякий случай подбегаю на финише.
 

 
На улицах Иркутска часто встречаются белорусские "МАЗы"
На улицах Иркутска часто встречаются белорусские "МАЗы"
 
Расстояния между населенными пунктами в Сибири огромны. На запад до ближайшего от Иркутска областного центра Красноярска более тысячи километров. Туда ведет двухполосная дорога. Среди местных она считается хорошей, хотя нашу "Волгу" периодически трясет.
 
Проезжаем 230-тысячный Ангарск. Внешне город сильно контрастирует с Иркутском. Даже в центре обшарпанные дома, трамваи старые и ржавые.
 
На протяжении 330 км до Куйтунского района вдоль трассы в основном огромные березовые рощи и пустые непаханые поля. Тайга отсюда неблизко. Местные утверждают, что вместо выборочной рубки идет ее беспощадное уничтожение. Для алиби используют поджоги. Лес вывозят в Китай.
 
Во время остановки спрашиваю у водителя Саши, мужчины лет пятидесяти, который работает в администрации Куйтунского района, доволен ли тот жизнью. Он жалуется: зарплаты хватает "на еду".
 
В Иркутской области есть, как говорят, "вся таблица Менделеева". Здесь добывают и нефть, и газ, и золото, и уголь, и каменную соль. Но местные жители лишь наблюдают за тем, как деньги уходят в Москву. Спрашивать водителя Сашу об отношении к олигархам не рискую.
 
В Иркутске стоит памятник режиссеру Леониду Гайдаю (он провел здесь свое детство и юность), а также известной троице из фильма "Кавказская пленница"
В Иркутске стоит памятник режиссеру Леониду Гайдаю (он провел здесь свое детство и юность), а также известной троице из фильма "Кавказская пленница"
 
Черный бабр, держащий в пасти соболя – символ Иркутской области
Черный бабр, держащий в пасти соболя – символ Иркутской области
 
Иркутск известен своей многообразной и богатой архитектурой, в том числе деревянной застройкой
Иркутск известен своей многообразной и богатой архитектурой, в том числе деревянной застройкой
 
Галину Александровну, руководителя одного из городских поселков, к протестному электорату никак не причислишь. Но слушая по радио общение Путина с народом во время прямой линии, она не выдерживает. Владимир Владимирович сказал, что деньги на ремонт дорог есть, но в регионах, как он понимает, не успевают их осваивать.
 
– Что он болбочет?! Дайте денег нам! У нас ничего нету! – восклицает она в пустоту.
 
Судя по эмоциям сибиряков, много лет стремившийся в Россию Александр Лукашенко со своими заявлениями о социальной справедливости и борьбе с коррупцией выиграл бы здесь выборы на раз-два.
 

Не валяй дурака, Америка!

Одна из школ Куйтунского района на 120 учеников находится в старом одноэтажном деревянном здании, давно не знавшем ремонта. Учитель Светлана Владимировна жалуется:
 
– Генофонд у нас сейчас плохой. Работы нет, в деревню приезжают люди неблагополучные, пьющие, опустившиеся. Дети у них такие же рождаются. В этом году в первый класс пошло 12 детей, и только одна девочка может нормально учиться. Некоторые дети за целый год не могут запомнить цифры.
 
Средняя зарплата в Куйтунском районе, по словам местных, – около 320 долларов. Старики жалуются: "Столько при Союзе всего было, ферм понастроили. У нас был колхоз, потом стал совхоз, а сейчас ничего нет. Все разворовали". При знакомстве многие интересуются: в Беларуси, наверное, лучше живут?
 
Но западная соседка жителей Восточной Сибири, конечно, заботит мало. Главной страной для обсуждения у россиян по-прежнему остаются США.
 
Александр Петрович, многие годы работающий в родной деревне на руководящих постах, в приватном разговоре сам переходит на политику и возмущается: Америка уже практически ничего не производит, живет за счет других стран, имея огромный внешний долг. Американцы много получают, но долго это продолжаться не может.
 
В этот момент мне припоминается кадр из фильма "Брат", когда выпивший Данила Багров говорит французу: "Скоро всей вашей Америке – кирдык!".
 
На обратном пути в Иркутск знакомлюсь в автобусе с 23-летней девушкой. За пределами Иркутской области она никогда не была. Рассказывает о себе: недавно сошлась с мужем. Пил он раньше страшно, поэтому решила с ребенком одна остаться. Спрашиваю: почему пил?
 
– А он в полиции работал. Они там все такие: пьют целыми днями, а вечером жен бьют. Мой когда назад попросился, поставила условие – из полиции уйти. На железную дорогу его устроила.
 

Лучшие рабочие – белорусы

Вечером в Иркутске покупаю в частном магазине бутылку пива. Уже в гостинице обнаруживаю, что срок его годности истек год назад – летом 2012-го. Возвращаюсь к продавщице, констатирую очевидное. Даже привычного для местных "чё?", которое может означать и недоумение, и приветствие, и любой вопрос, не последовало. Продавец молча выложила деньги на стол.
 
Назавтра из любопытства захожу в то же место: пиво с истекшим год назад сроком годности стоит на прилавке.
 
В сквере Кирова в центре Иркутска, несмотря на солнечное утро, горят фонари. Моему вопросу о возможном упущении никто не удивляется. Электроэнергия здесь дешевая, в области работают Иркутская и Братская ГЭС.

 
В сквере скамейки красят таджики. Пенсионер Алексей Максимович, бывший начальник миграционной службы области, объясняет:
 
– Официально зарплата может доходить до 800 долларов. Но начальники нанимают приезжих из Средней Азии, которым платят 200 долларов, а остальное кладут себе в карман.
 
При этом он разводит руками: "Русские на такие вакансии не идут, а работы полно!". Алексей Максимович с недоверием относится к квалификации любых приезжих из Средней Азии. Он знает, кого нужно приглашать:
 
– Лучшие рабочие – белорусы.
 
До легендарного озера Байкала от Иркутска всего 66 км
До легендарного озера Байкал от Иркутска всего 66 км
 
Во всех бедах Алексей Максимович обвиняет чиновников: "Мы должны жить как в Саудовской Аравии, но воруют!". В Сибири, как, пожалуй, и в остальной России, некоторое время назад наметилась новая тенденция. Если в 90-е многие шли в бизнес, то теперь – в чиновники.
 
90-е годы здесь вспоминают со злостью. Особенно достается покойному Борису Ельцину. Знакомый Алексея Максимовича, который в то время был в верхах, рассказывал, как первый президент России "работал с документами": "Между ним и Павлом Бородиным, оказавшимся в фаворе, по телефону якобы периодически звучал короткий диалог:
 
– Але, где?
 
– За такой-то книгой.
 
За книгой стоял спрятанный Бородиным коньяк. Близкие Ельцина разгадать загадку долгое время не могли".

 
Вечером смотрю в гостинице телевизор. По "России 24" рассказывают, как в психоневрологической больнице в Подмосковье пациенты сгорели заживо. По "России 1" показывают выступление Евгения Петросяна.
 
Почему-то вспомнились слова Галины Александровны, брошенные при разговоре о недовольстве белорусами своей жизнью:
 
– Вы на Европу не смотрите. 
{banner_819}{banner_825}
-45%
-20%
-20%
-10%
-22%
-10%
-15%
-15%
-35%