/

15 февраля 1989 года после 9 с лишним лет войны советские войска покинули территорию Афганистана. Наряду с другими жителями СССР свой "интернациональный долг" - так было принято тогда говорить – выполняли и белорусы. Через войну в Афганистане прошли 28 832 гражданина Беларуси. 771 погиб, более полутора тысяч человек получили ранения. TUT.BY попросил людей, которые видели эту войну своими глазами, поделиться воспоминаниями.

"Все вас знают и просят дать Чергинца!"

Николай Чергинец, председатель Союза писателей Беларуси, в Афганистан попал в июне 1984 года. Работал в Кабуле старшим советником по линии МВД и отвечал за безопасность города. "Афганистан заставил иначе смотреть на жизнь и поступки людей, более принципиально. Поэтому часто приходилось вступать в конфликты даже с чиновниками. Особенно теми, кто прошел Афган, но слишком завышают свое "я", - говорит он.

- В Кабуле мне предложили пятикомнатную квартиру в старом микрорайоне. Отказался. Там в основном жили все советские и партийные руководители. Так как я обеспечивал безопасность и хотел показать пример, перебрался в новый микрорайон, где не было ни одного советского. Там попросил двухкомнатную квартиру. Квартиры там такие – крашеный пол бетонный, железная мебель... Когда перебои с электричеством, отключают воду. Поэтому всегда ванну, какие-нибудь бачки, бутылки наполняли водой про запас.



Улицы там без стоков. Представьте, торгует мужик помидорами, жара, он набирает ведро воды из стока, где даже дохлые крысы плавают, и "шух!" на помидоры… Вот они и товарный вид приобрели.


 
Мясо на рынке было облеплено мухами. Наши женщины в обморок от страха падали. Но приходилось покупать, вымачивать в марганцовке, а потом готовить. Фрукты тоже мыли хозяйственным мылом.

В 1985 году ко мне в Кабул приехала жена с дочерью. Дочь через весь Кабул ездила в школу в посольство на микроавтобусе, который обложили бронежилетами. В автобусе были охранники – один или два автоматчика. Если все нормально, то 40 минут до школы добиралась. Если начинался обстрел, то маршрут меняли и тратили больше времени на дорогу.
 
Дочь Николая Чергинца - Ольга

В Кабуле на улицах был бардак, никаких правил никто не соблюдал: люди бегут под капот, машины гудят. Чтобы как-то это упорядочить, в центре города поставили 11 светофоров и ввели дружинников. Они пропускали людей на перекрестках.
 
Дружинник следит за порядком на перекрестке

Помню случай, когда ночью шел бой на окраине Кабула. Я дал команду идти туда по семи улицам, чтобы не было столпотворения. Но командир повел всех одной колонной. Танк встрял, началась перестрелка. Пока пришли на помощь, в плен уже взяли человек 30 и около 80 человек погибло. Я добился, чтобы этого командира сняли, и в итоге он меня попытался отравить. Афганцы уникальные специалисты по ядам. Они могут сделать яд, от которого ты умрешь через час или через месяц, или через год. Он мне подсыпал яд в шашлык. И никто бы не спас, если бы не случай. В это время в Кабул приехала бригада из ленинградского госпиталя для работы в области поиска противоядия. Я оказался первым, кого они спасли.

После возвращения из Афганистана домой многие рвутся назад. Помню, как сидели у меня в кабинете три наших солдата. Вдруг мне звонит министр внутренних дел СССР и спрашивает, не поехал бы я еще раз в Афганистан. Мол, все вас знают и просят дать Чергинца. Положил трубку. А солдаты говорят: "Николай Иванович, возьмите нас с собой!" Делает что-то магическое с людьми Афганистан.

"Думали, это вертолет с водой, а нам сбросили листовки к 1 Мая"

Сергей Рожков, директор компании "АртПанно", приехал в Афганистан в 1988 году. Говорит, что попал на войну, как все. "Был призыв, три месяца учебки - и отправили", - рассказывает Сергей. Нужно заметить, что он сам, как и многие другие, написал заявление, что хочет в Афганистан. "Все в массе своей рассуждали: за Родину!" - отмечает он.
 
- Я служил в мотоманевренной группе солдатом. Есть такое понятие - "на точке". Это место, оборудованное в горах, которое мы сами себе построили. Жили в блиндажах, землянках. Что такое казарма, я не знаю.

Когда мы туда прилетели, поужинали, и ребята, которые там служили, спросили, из чего мы стреляли.

- Из автомата, гранатомета, - говорим.

В тот вечер они дали нам пострелять со всех видов оружия, которое было.

Помню, когда ночью сами себя охраняли, брали ящик с патронами и гранатами, стоишь на посту и стреляешь, чтобы, не дай бог, к тебе кто-то не подошел.

Как-то дошли слухи, что нас хотят атаковать. Людей было мало, поэтому мы изображали бурную деятельность. Сделали несколько импровизированных пушек из картона, активно передвигались: кто-то зайдет в палатку, тут же выходит…





Помню на 1 Мая нас высадили между бандитами и местной властью. Наша задача была сдерживать атаки одних на других. Мы остались практически без провизии и вообще без воды. Прилетел вертолет, и мы думали, что он привез воду. А он сбросил ящик с листовками с поздравлением с 1 Мая и пожеланием успеха в службе. Но в итоге мы себе выкопали колодец и нашли воду.
 


Мне кажется, что на том этапе жизненного пути этот опыт был для меня полезен. Тогда я реально, как в старых фильмах про Отечественную войну, рассуждал: "Ну, убьют, ну, что, я же за Родину погибну. Родителей жалко только". Этого чувства у меня сейчас нет.

"Построил две бани и заставлял офицеров париться по два раза в неделю!"

Станислав Князев, доктор юридических наук, профессор, ректор Международного университета "МИТСО", воевал с 1984 по 1986 год в составе 201 мотострелковой дивизии, которая базировалась в Кундузе. Был подполковником, возглавлял военную контрразведку. Картина, которой встретил Афганистан, - обстрел в аэропорту. "К счастью, ранен не был, - выдержав некоторую паузу, говорит он. – Хотя с вертолета падал".
 
- Помню, как буквально несколько минут назад прилетел в аэропорт Кундуза. Мне позвонил генерал и попросил доложить обстановку.

- Так я только что прилетел! – говорю.

- А кто вам даст на войне время для раздумий?

Так меня встретила война в Афганистане. Мы тогда все были молодые и лихие. Жили в палатках, бараках из фанеры, блиндажах…

Запомнился случай, как у нас в разных дивизиях служил отец и сын. Отец возвращался на Родину, а сын оставался. Решили они встретиться и попрощаться. Ехали на бронетранспортере, и какой-то афганец их застрелил. Ведь в Афганистане, как правило, ездили на самой броне. Так было больше шансов выжить. Если человек находился внутри транспортера, то после взрыва от него оставалось месиво.
 

В Афганистане распространены тиф и гепатит, а с гигиеной сложно. Чтобы не болеть, нужно чаще менять белье и париться в бане. Поэтому первое, что сделал, – построил вместе с солдатами две бани. Из глины, соломы и травы делали кирпичи, из них – стены бани, накрывали их сверху клеенкой и засыпали глиной. Одну баню строили где-то месяц. Иногда парились простыней. На полок забираешься, один край простыни зажимаешь, а вторым - навеваешь жар. Затем знакомые летчики привезли нам эвкалиптовые веники. Это вообще мечта! Ведь эвкалипт - единственное дерево, в котором не водятся насекомые. Своих офицеров по два раза в неделю заставлял париться. Зато у меня потом в пять раз меньше человек болело.

У богатых местных жителей были бассейны – они там мылись. Бедные – в реках. Поэтому когда подходил афганец, сразу ощущалось изменение микроклимата… Такие запахи…

Первое время по возвращении домой я обходил все кусты – было ощущение, что за ними сидит человек с ножом или автоматом. Очень много во мне изменилось после войны. Переоценка самой важности жизни была серьезная. Ты понимаешь, насколько хорошо просто жить. Начинаешь замечать каждый листочек, и как его пронзает солнечный лучик.

Льготы, как у участника войны, у меня какие-то были, но я ими никогда не пользовался. Например, мог бесплатно в санаторий ездить раз в год, но некогда было. Я и в отпусках был по десять суток всего. Если ты ответственно относишься к своему делу, то весь в нем. Его нельзя оставить. Это как любимую женщину надолго оставлять нельзя – соблазнят.

"Жизнь в стране улучшается, а количество афганцев и соцгарантий уменьшается"

Александр Метла, директор Благотворительного фонда помощи воинам-интернационалистам "Память Афгана", в Афганистан попал в 1987 году. Служил офицером в городе Гардез. Он убежден, что война никого не делает ни хуже, ни лучше. Самая большая награда для него то, что остался жив.
 
- Когда вспоминаешь Афганистан, не понимаешь молодых офицеров, у которых переход из Бреста в Барановичи - уже трагедия. Мы тогда не задавали вопросов, ехали, куда скажут.

Питались простой едой. На утро - рыба белая, на вечер - рыба красная. А на самом деле это была килька в томатном соусе или консервы в масле. Иногда картошку привозили из СССР в банках очищенную в воде. Это была хорошая картошка, не концентрат, который, как клей.

С водой были проблемы. Вода там вся была заразная для нашего человека. Афганцы, когда ее пили, все нормально. А у наших - гепатит или тиф. Представьте, течет ручей – там кто-то стирает, кто-то воду для чая берет, кто-то ноги моет. Поэтому воду сильно хлорировали. Я столько хлорки за то время съел!
 

Была ситуация, как попали под обстрел. Лежим на земле, снаряды рвутся, падают рядом, а ты ничего не можешь сделать, в землю же не зароешься. Лежим и шутим: мой прилетел, мой не долетел, капитан говорит: "А мой попал". Смотрим, у него рука перебита…





В наш фонд афганцы приходят с проблемами: начиная от житейских и заканчивая теми, которые мы порой не в состоянии решить. Периодически звонят и жалуются в том числе и по поводу льгот для афганцев. Вроде бы жизнь в стране улучшается, а количество афганцев и соцгарантий уменьшается. Но на некоторые вопросы мы, к сожалению, не можем ответить, потому что они в компетенции правительства, парламента.
-21%
-7%
-50%
-50%
-20%
-50%
-28%
-20%
-10%