Главное
Минск
Эксклюзив
Деньги и власть
В мире
Кругозор
Происшествия
Финансы
Недвижимость
Спорт
Авто
Леди
42
Ваш дом
Афиша
Ребёнок.BY
Про бизнес.
TAM.BY
Новости компаний

Программы и проекты TUT.BY
  • Архив новостей
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
    303112345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    272812345
  • Популярное

Новость дня


Визит Александра Лукашенко в Москву, состоявшийся 27 ноября, привел в тихое недоумение тех, кто с иронией следил за развитием кризиса двусторонних отношений с июля по ноябрь. Встреча президентов до такой степени не походила на все предыдущие переговоры, что уже зазвучали предположения о том, что в интеграционных процессах произошла долгожданная нормализация. И вслед за этим родилась версия, по которой наблюдавшееся похолодание было притворным. На деле же имеет место возврат даже не к раннепутинской интеграционной риторике, а к старым ельцинским временам, когда говорилось много, но не делалось ничего. Сказать, что визит удивил аналитиков и СМИ, - значит, не сказать ничего. В менее выгодной ситуации Александр Лукашенко в Москву еще не ездил. То, что приглашение прозвучало от Владимира Путина в неприятный для белорусского президента день введения ЕС политических санкций в отношении высших должностных лиц Беларуси, заставляло предположить: российский президент намеревается использовать момент и получить от своего визави все, что только можно.

Введение запрета на въезд в США в ночь перед началом официального визита лишь усугубило фон, на котором проходили переговоры. По сути дела, Россия осталась единственным союзником Лукашенко во всем мире (страны Ближнего Востока не в счет), причем союзником, в отношении которого эмоциональный президент не далее как две недели назад пытался предпринять эффектную, по его мнению, пиар-акцию.

Оба президента и до встречи, и после нее вели себя так, как будто Путин не предлагал отделить "мух от котлет" и не обвинял Лукашенко в попытке создать "что-то наподобие СССР". Как будто белорусский президент не был шокирован предложением Путина войти в Россию целиком либо частями. Как будто, наконец, месяц назад из Беларуси не был депортирован депутат Госдумы Борис Немцов, имеющий обширные связи среди газо- и нефтетрейдеров.

Во время краткой пресс-конференции по итогам переговоров за закрытыми дверями, которые длились два с половиной часа, Лукашенко вел себя крайне предупредительно и постоянно благодарил Путина. В его вступительном слове из буквально нескольких предложений было сразу четыре реверанса в сторону президента России: "Я хочу поблагодарить вас, Владимир Владимирович, за то внимание, которое было уделено не только сегодня нашей делегации (1)... Прежде всего, хотел бы поблагодарить вас и правительство России за то, что в течение двух суток нам подготовили большой перечень экономических проблем, которые мы сегодня с вами и обсуждали (2)... Я благодарен президенту России за ту информацию, которую он мне представил по последним переговорам и в Европе, и с Соединенными Штатами Америки (3)... Я также благодарен Владимиру Владимировичу за ту информацию, которую он мне представил по действиям России в рамках СНГ на двусторонней основе (4)".

Что действительно удивило в этом визите, так это полное отсутствие конкретики как о политических итогах визита, так и о достигнутых экономических договоренностях. Известно, что обсуждение политики заняло всего 20% времени, в остальном президенты говорили об экономике. Из экономических итогов стало известно, что Беларусь будет продолжать получать газ из России, правда, по какой цене - неясно. С политическими итогами - еще скуднее. Вроде бы часы по вопросам интеграции президенты все-таки сверили, но что станет итогом этой сверки и по какой схеме будет развиваться построение союзного государства, совершенно непонятно.

По итогам визита Лукашенко сделал три интеграционных высказывания, Путин - одно. Вот что сказал Лукашенко: "В СМИ звучит: Беларусь якобы меняет курс и ориентацию от России. Так вот хочу подчеркнуть, что Беларусь и Россия строят свои отношения независимо от желания: мое и ваше". И: "В СМИ также муссируется тезис, что Россия сдает Беларусь под давлением Запада. СССР сейчас нет, и в каком-то определенном смысле мы стали слабее. Политика требует компромиссы и переговоры, но мы очень четко понимаем, что для России Беларусь - тот рубеж, который она никогда не сдаст. Ведь отступать некуда, за спиной Москва". А также по Конституционному акту: "Что касается вопросов нашего дальнейшего движения в рамках союза и подходов, вы знаете, я согласен с Владимиром Владимировичем: мы достаточно интенсивно в этом отношении работали в последнее время, и думаю, что еще больший динамизм будет после утверждения нового состава совместной комиссии по доработке Конституционного акта. Наработок очень много. В принципе я и не думаю, что будут у нас какие-то проблемы. У нас есть основа, над которой мы работаем и будем работать".

Путин, помимо заявления об укрупнении уровня уже упомянутой комиссии по доработке Конституционного акта, сказал только краткое "подтверждаю, подтверждаю" - это когда Лукашенко заявил, что белорусы не попадут под действие российского закона об иностранцах (на основании такого же белорусского закона из нашей страны был депортирован Немцов).

Делать выводы об ускорении процессов союзного строительства на основании прозвучавших общих фраз можно только в режиме предположений и догадок. Вместе с тем в прошлый раз, когда президенты затронули эту тему, Лукашенко получил такой четкий план, что, казалось бы, дальше рассуждать на тему работы комиссии по доработке Конституционного акта просто невозможно. Он либо согласится на предложения Кремля, либо откажется от них. И то, и другое решение укладываются в рамки лаконичных "да" и "нет".

Вместо этого президенты вдруг вернулись к такой запутанной и общей риторике, что попахивает уже не путинским прагматизмом, а ельцинской затяжной интеграцией. Что выглядит крайне странно именно сейчас, когда одного волевого усилия со стороны Путина было бы достаточно, чтобы белорусский президент вернулся в Минск примерять бобровую шапку провинциального губернатора.

И все же, на наш взгляд, произошедшее в Москве стало не возвратом к прежней стадии двусторонних отношений, а породило некую новую стадию, цели и задачи сторон на которой еще только предстоит определить.

ПРОБЛЕМА ИСТЕРИКИ

Испанская газета La Vanguardia трактовала начавшееся в июле трехмесячное похолодание в двусторонних отношениях как проявление "притворной истерики Лукашенко". Мнение о том, что кризис является не более чем инсценировкой, звучали и в Беларуси, прежде всего из уст представителей национально ориентированной интеллигенции, убежденной в том, что аннексия Беларуси входит в первоочередные стратегические задачи России. Шли месяцы и недели, Беларусь подверглась "газовой атаке", потом выставила российских политиков, но национальная интеллигенция была убеждена: скоро спектакль закончится, и Лукашенко вернется к своему любимому занятию - сдаче белорусской независимости. Неудивительно, что, когда ПП НС приняла сразу в двух чтениях законопроект об исключении "Белтрансгаза" из списка объектов, не подлежащих приватизации, а Лукашенко в Москве получил почти теплый прием, к этому мнению прислушались как к единственно правильному. Однако, угадав результат, адепты этой точки зрения запутались, на наш взгляд, в мотивах.

"Притворная истерика" была не у белорусского президента. Августовская инсценировка интеграционного прорыва нужна была исключительно Путину. Который в промежутке между заявлением про котлет и мух и обнародованием "своего" плана интеграции оказался в крайне неудобном положении. Лукашенко стал слишком часто говорить о том, что интеграционный процесс тормозится российской стороной. И даже намекать на то, что Путин - один из виновников этого торможения. В результате российский президент раз и навсегда выбил из рук белорусского коллеги интеграционную карту, наглядно продемонстрировав, что Беларусь не готова идти в построении союзного государства настолько далеко, насколько готова идти Россия.

Все дальнейшие метания Лукашенко были следствием, но никак не причиной временного похолодания. При этом Путин выбрал действительно идеальный момент для завершения "ссоры". Поскольку в отношениях с Беларусью Россия выполняет роль неисчерпаемого и неутомимого донора, ей уже давно не пристало предугадывать реакцию "младшего брата" на ту или иную кремлевскую инициативу. Кого интересует, как отреагирует Лукашенко на телефонный звонок Путина, если именно Россия поставляет Лукашенко нефть и газ? Что действительно было важно для России, так это поразить своей позой и Запад, и США.

Консолидированное решение Европы о введении моратория на выдачу виз ряду правительственных чиновников Беларуси по своей жесткости здорово перекликалось с принципиальностью Штатов. Это дало повод предположить, что Европа была не совсем самостоятельна в реализации собственной политики. России, выстраивающей новую линию в отношениях с администрацией Буша, крайне важно позиционирование в деталях. Такой деталью является, например, "белорусский вопрос". Пригласив Лукашенко в тот день, когда ему запретили приезжать в Европу, Путин продемонстрировал, что, несмотря на многочисленные взаимные уступки, внешнеполитическая линия России будет оставаться независимой.

СОЮЗ ВИРТУАЛЬНЫЙ РЕСПУБЛИК СВОБОДНЫХ

Чтобы понять процессы, происходящие в белорусско-российских отношениях сейчас, нужно избавиться от иллюзии, что Россия мыслит политическое присоединение Беларуси своей первоочередной задачей. Контролировать нашу страну можно, имея пакеты двух-трех десятков промышленных и транзитных предприятий. Без них Беларусь - просто большой кусок болотистой земли, на которой мало что плодится, кроме картофеля, и то не каждый год.

По сути дела, весь прагматичный разговор Путина с Лукашенко велся именно об экономике. Интеграционная возня была нужна лишь для того, чтобы как-то прикрыть приход крупного российского капитала на нашу землю на льготных условиях. А поскольку незамысловатую истину про заводы и болотистые земли понимает не только российский, но и белорусский президент, Лукашенко всеми силами пытался оттянуть момент полной утраты контроля над своей страной. И параллельно сохранить имидж объединителя славянских земель, а не торговца родиной.

В результате, не будучи заинтересованы в реальной интеграции, оба президента продолжали делать вид, что объединяют народы. В какой-то момент Лукашенко сам поверил в то, что он воссоединяет государства. Его обвинения в отсутствии сближения зазвучали слишком предметно. С помощью газового вентиля и плана реальной интеграции ему напомнили сущность той игры, которая ведется с двух сторон. Плана, от которого ему стало так нехорошо, что он неудачно рванулся на Запад. Но России тошно без белорусской собственности, а Беларуси - без российских ресурсов. Президентам не оставалось ничего иного, как заняться своим любимым делом - построением виртуального союза. Все остальное за них сделают российские бизнесмены.