Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Новость дня


Недавно один мой знакомый презрительно бросил: "Рабы вы все там на БТ!". Именно эти горькие слова и заставили меня взяться за перо. Я хочу через газету ответить на один волнующий всех вопрос: почему Белорусское телевидение стало противно белорусскому народу...

Григорий Кисель был, в сущности, человеком неглупым, но в телевидении не разбирался, похоже, что ему было глубоко наплевать и на вещание, и на коллектив, и на зрителей: винтик в новом государственном механизме, он старался четко выполнять отведенные ему функции. Сразу же им был создан идеологический монстр -- АТН, выдававший в эфир тщательно просеянную информацию. Судьба тематических передач была неясна, кроме, разве, спортивных и музыкальных: народу нужны были зрелища. Народ не протестовал, -- переключал кнопки в поисках любвеобильных сериалов и забористых боевиков.

А коллектив БТ почувствовал непривычную жесткую руку диктата. Вначале еще создавалась видимость поиска новых форм и тем, -- ломались редакции, наспех лепились новые студии и похожие друг на дружку программы, потом сгинули и они. Г.Кисель авторитарно решал и творческие, и финансовые вопросы. Говорили о злоупотреблениях, специалисты телецентра возмущались приобретенным по завышенным ценам явно устаревшим оборудованием.

И только недавно мы поняли: не было, с точки зрения властей, никаких злоупотреблений, поскольку именно власти давали руководству телерадио полную свободу действий в отношении выделенных денег. Компромат, конечно же, собирался, как же у нас -- да без компромата? Но использоваться он мог только по усмотрению властей. И второе. Те же власти всерьез относились только к информационной службе. Что же касается остального вещания, то оно, видимо, нужно было для того, чтобы правительство выделяло под него деньги. А иначе чем объяснить такой факт: осенью 2000 года президент заявил, что БТ технически полностью оснащено, на что государство потратило огромные деньги, и теперь очередь за созданием интересных и ярких передач. А весной 2001 года, когда начиналась предвыборная кампания, глава государства мимоходом заметил, что телевидению выделен миллион долларов на закупку новой техники. Программы к тому времени делались в основном на частных студиях, свои монтажные простаивали, никакое телеоборудование не приобреталось.

Когда уходил Кисель, народ ликовал, а я бросила фразу, принадлежавшую Петру I: "Никогда не охаивайте своего начальника, потому что на его место может прийти еще худший". Бросила шутя, не предполагая, что она станет пророческой. Председателем к нам пришел В.Чикин, его замом -- Е.Рыбаков. С Чикиным все стало ясно сразу же: "свадебный генерал", не имеющий власти. Перед народом выступал Рыбаков. Речи его были настолько оптимистичны и правильны, что половина коллектива впадала в состояние эйфории, половина -- в меланхолию. Вторая половина решила: "Пропало БТ!", и оказалась права.

Передачи исчезали из эфира пачками, объявлялись липовые конкурсы на новые проекты. Об этом и говорилось, и писалось уже не раз: и о воровстве идей, и о запредельной плате за некачественные программы частных студий, и о бездарности сколоченного из чиновников худсовета, и о бешеных деньгах, которые платила и платит студия за искусственно раздутые рейтинги эфирной халтуры.

Вскоре после прихода тандема Чикин -- Рыбаков мы поняли, что нужно собирать народ. Повесили объявление, что у нас, в Главной редакции социально-экономических программ (бывшей общественно-политической), состоится собрание, обзвонили коллег из других редакций и попытались связаться с газетчиками. Оказалось, что новое начальство оперативно среагировало на нашу инициативу и уже ангажировало журналистов на свою пресс-конференцию. При этом была допущена простота и даже явная глупость: во-первых, мероприятие назначили на час раньше нашего и, во-вторых, пригласили на него в основном представителей независимой прессы, которые, послушав о светлом будущем БТ, отправились прямехонько к нам. Проигнорировала приглашение на собрание народный депутат "яблочница" О.Абрамова, хотя БТ -- на ее участке: видимо, готовилась к поездке в Москву. Мы с умилением слушали потом ее пламенные речи в защиту НТВ и свободы слова в России (у нас, надо понимать, со свободой слова полный ажур).

Полгода мы писали письма "наверх", давали интервью и готовили материалы в независимые СМИ. А весной инициативная группа "оппозиционных" журналистов нарушила душевное равновесие руководства Национального собрания Беларуси, сообщив о ситуации на БТ. А на следующий день о нашем визите уже знало наше начальство.

Нас упрекали и справа, и слева. Одни -- в том, что мы -- рупор оппозиции, другие -- в том, что мы пресмыкаемся перед властью, имея в виду наши обращения "наверх". Но мы не работали ни на режим, ни на какую-либо политическую силу. Нам хотелось одного -- чтобы Белорусское телевидение было профессиональным.

Последние два года были самыми постыдными в истории БТ. Телеэфир был переполнен ложью, цинизмом и хамством, причем не только в адрес конкурентов лидера предвыборной гонки за президентское кресло -- наше БТ не постеснялось испачкать даже имена Василя Быкова и Светланы Алексиевич -- писателей и граждан, которыми гордилась бы любая другая нация.

Смотрели ли белорусы БТ? Может, и не смотрели -- в последнее время "правила хорошего тона" требуют непременно ввернуть в разговор фразу: "Ах, что вы, я не смотрю БТ!" А одна дама из провинции мне недавно сказала: "Случайно включила БТ, а там такой интересный зарубежный фильм шел, да жаль, на белорусском языке, а я по-белорусски не понимаю!" Ну, если фильм хороший да на белорусском, -- не иначе как французский канал постарался, на лингвистические пристрастия которого начальство давно уже поглядывает косо. Честно говоря, если бы не Французский канал, по БТ и смотреть-то было бы нечего. Что же касается остального, то странно, что ни этой даме, ни тем, кто "не смотрит БТ", и невдомек, что гражданину стыдно не знать родного языка и не иметь Национального телевидения, которое хотелось бы смотреть.

Чикин пробыл у нас недолго. Начиналась предвыборная кампания, и мы стали гадать, кого пришлют на его место. Прислали Валерия Скворцова -- бывшего секретаря парткома Гостелерадио в эпоху Буравкина -- и это было для всех радостной неожиданностью. Скворцов прекрасно знал телевидение и возможности коллектива. Вряд ли власти ожидали от него решительных действий, скорее всего он был нужен, чтобы "нейтрализовать" обстановку на БТ перед выборами. Сам Скворцов тоже вначале многое списывал на эмоции коллектива. Но информация была слишком тревожной и он решил во всем разобраться сам. Работал он в жутких условиях: те, кто должен был стать его "командой", саботировали каждое его указание. Видимо, на него "стучали", потому что он попросил наше профбюро воздержаться на время от выступлений, чтобы "не давать повода для доносов". Скворцов хотел возродить культурно-просветительское вещание и творческую атмосферу. Но он был человеком сдержанным и мы смогли оценить тогда только видимую часть того, что ему удалось сделать. Коллега, с которым Скворцов общался в последние дни своей жизни, сказал, что Валерий в ужасе от того, что происходит на БТ, и будет настаивать на финансовой проверке деятельности руководства.

Внезапная смерть Скворцова была для нас ударом. Рано утром из командировки мне позвонила подруга, работавшая прежде у нас, и взволнованно спросила: "Ты веришь, что смерть Скворцова естественная?" То, что этот вопрос волновал большинство телевизионщиков, говорит о многом.

Закончились выборы и стало ясно, что председательское кресло пустовать не будет. Появился слух: на БТ приезжает президент, чтобы представить новое руководство, и этим руководством станет Рыбаков. Говорили, что Рыбаков лично составляет список "проверенного коллектива", который пустят на встречу.

Я позвонила в Администрацию президента и попросила включить в него представителей профбюро, объяснила, что нам есть что сказать президенту о нашем руководстве. Нас сразу же включили. (Должна сказать, что за эти два года мы нередко обращались в Администрацию и пришли к выводу, что там немало порядочных и неглупых людей.)

Наше появление в студии, где проходила встреча, вызвала нервозность "списочной" аудитории. Думаю, если бы раздалась команда "Ату!", многие среагировали бы адекватно. Кто-то улыбнулся и помахал рукой, и я расценила это как акт гражданского мужества.

Пришел президент, обвел всех тяжелым взглядом, поблагодарил руководство и коллектив за вклад в свою победу на выборах и стал говорить о задачах телевидения.

Потом Рыбаков без запинки отбарабанил по листочку речь, составленную в лучших традициях далекого прошлого. Президент отметил, что это речь уже взрослого человека. Он сам вел собрание, долго выбирая ту или иную фамилию в списке. Кто-то что-то клянчил, кто-то восторгался Рыбаковым и поносил его врагов. Но самыми яркими были выступления нашего бывшего товарища и уже бывшего директора Главной дирекции программ Александра Доморацкого и его заместительницы Людмилы Бородиной. Бородина, похвалив Рыбакова, умоляла президента избавить коллектив от таких отвратительных личностей, как мы, всячески нас клеймила и уличала и даже сообщила, что все наши действия были приурочены к избирательной кампании и носили ярко выраженный антипрезидентский характер.

А Доморацкий с ходу наябедничал президенту, что мы -- подлые, трусливые и, в общем, никчемные люди -- публикуем в независимых СМИ всякие пакости про лучших членов телевизионного коллектива, а его даже обозвали "боингом", и потребовал защиты. А еще доверительно проинформировал всех, что оппозиция платит нам миллионы.

Услышав про миллионы, мы очень обрадовались, потому что не знали еще о щедрых планах оппозиции. Но оказалось, что Доморацкий президенту наврал, а мы утешились тем, что сейчас не тридцатые годы и нас после этих выступлений не ждет у крыльца "воронок".

Встреча длилась долго, но выступить успели не все. Однако мнение профбюро о том, что Рыбакова ни в коем случае нельзя назначать председателем телерадиокомпании, президент внимательно выслушал, сказал, что будет думать, и, искупавшись в улыбках верноподданных дам, отбыл. Коллеги, которых из-за недостатка преданности начальству на встречу не пустили, толпились у мониторов, стараясь по артикуляции выступающих догадаться, о чем идет речь -- Рыбаков приказал звук отключить. Им-то ребята из президентской охраны и рассказали, что по сценарию президент должен был дать слово одному из присутствующих, а тот, от имени коллектива, попросить назначить председателем Рыбакова. Но этого не произошло.

"Хорошенько подумав", президент назначил на должность председателя телерадиокомпании все же... Рыбакова. Это поэма -- как Рыбаков вступал в должность! Сказка "Тысяча и одна ночь"! Очевидцы рассказывают, что вначале кабинет освятил священник. Затем по длинному коридору, как волхвы к яслям, потянулись гости с подношениями и корзинами цветов. Среди них мелькали полковничьи погоны. А наутро новоиспеченный председатель демократично одаривал цветочными корзинами ошалевших уборщиц. Такого у нас еще не было!

Назначение Рыбакова стало концом Национального канала: телеэфира сейчас просто нет. И дело не в Рыбакове. Рыбаков -- не монстр, не маньяк и не телекиллер, усыпивший бдительность доверчивой власти. Каждый свой шаг он делает либо по ее указанию, либо с ее разрешения. Рыбаков -- жертва собственных амбиций. Он закомплексован, недостаточно образован и не лучшим образом воспитан, не очень умен, поэтому и совершает уйму глупостей. Но он не может не понимать, что гора тщательно собранного компромата может обрушиться на него в любой момент. Рыбаков идеально выполнил всю грязную работу, но ему не позавидуешь: в конце концов, именно он окажется "крайним" и не таких "сдавали".

Можно ли всерьез воспринимать БТ-2? Нет, конечно, -- создала его та же власть и тоже для своих потреб, руководят им те же люди, и серьезные информационно-аналитические или культурно-просветительские программы, которые делают "лицо" солидных телеканалов, там не появятся, наш потолок -- "шедевры" Азаренка и Казиятко да потуги Бордзиловской. Короче, отечественный эфир БТ-2 свежей струей не оросит. Деньги на канале, может, и будут, не случайно возник там Егор Хрусталев, который их, родимые, за версту чует.

Многие профессионалы БТ перешли на СТВ, и если там не сложится атмосфера самодурства, хамства и палочной дисциплины, то минчанам, может, и повезет. Не исключено, что БТ -- только начало, телекамеры везде, конечно, не установишь, но можно, например, выяснить, не вредят ли действия той или иной радиостанции либо газеты "информационной безопасности" страны?

Нет, дорогие соотечественники, напрасно вы считаете, что позорное телевидение -- это лишь наша вина, тех, кто там работает. Во-первых, нельзя всех стричь под одну гребенку, одно дело -- ортодокс Азаренок, другое -- националист в лучшем смысле слова Семашко. Во-вторых, именно вы, налогоплательщики, "сдали" Первый национальный, пусть мы вам и не очень нравились. А вы бы хоть разок вспомнили, что это вы нам платите из собственного кармана, да и сказали бы власти, которую тоже содержите: "Занимайся-ка своим делом, а мы сами разберемся, что нам смотреть!" Да и взяли бы нас под свой контроль, и стали бы мы "общественным телевидением", то есть работали бы для общества, а не для власти, чего, кстати, и сами хотели. Идеи у нас были, проектов мы не менее полутысячи за два года разработали. Сейчас, говорят, БТ будет платить за идеи частным студиям, а мы ведь их отдавали за бесплатно, исключительно из любви к зрителю. Если бы хоть пятую часть этих идей воплотить -- как бы вы нами гордились! И ведь какие проекты были!

По поводу последнего нашего -- вечерней культурно-просветительской программы "Альба Росика" (с латыни -- "Белая Русь"), которую создали Виталий Семашко и Светлана Земцова из лучших наших идей, даже Монюк -- заместитель Рыбакова -- сказал: "Молодцы, ребята! Аналогов вашей замечательной программе даже в Москве нет, готовьтесь к работе!". Было это в преддверии 2002-го, с тех пор мы в состоянии полной боевой готовности и пребываем.

Что сейчас делается в Минске на Макаенка, 9? Обшиваются металлом лифты, телекамеры следят за каждым шагом сотрудников, а пропускная электронная система на пятом этаже, где обитает Рыбаков с приближенными, фиксирует каждую попытку доступа на этаж. В компьютерной распечатке это так и называется "попытка доступа" и указывается номер карточки пытавшегося. Ровно в 18.00 этаж наглухо, как подводная лодка, задраивается: лифты проносятся мимо, двери запираются, пропускная система никого не впускает и не выпускает. Моя коллега, чтобы забрать подписанное командировочное удостоверение, позвонила секретарше Рыбакова и та подсунула документ под дверь.

Народ, даже тот, кому продляют контракты, бежит с Макаенка, 9 сломя голову. Спохватившись, начальство не подписало заявления с просьбой об уходе сотрудницам отдела выпуска. А с отделом писем и социологических исследований и вовсе казус вышел. Отдел этот разбежался еще раньше -- кого-то "ушли", кто-то ушел сам, а письма от "благодарных" зрителей идут, и читать их некому. И решил Рыбаков отдел восстановить, послал своего эмиссара к бывшему главному телесоциологу, которого сам и уволил. Тот копался в грядках и послал всех подальше. Решили обойтись без социологии. Но бывшие сотрудницы отдела тоже дружно закричали, что они в "этот дурдом" -- ни ногой! И бродит бедный эмиссар, как неприкаянный, по учреждениям, клянчит в отделах кадров списки сокращенных в надежде найти хоть кого-нибудь для отдела писем. Бог ему в помощь!

Зато на Макаенка, 9 все больше становится "режимников", чем-то неуловимо похожих друг на друга, как телепузики. Это -- ребята, приятные во всех отношениях и очень сообразительные. Любимой народной забавой было -- уходя, просунуть руку с электронной карточкой назад да и "зафиксироваться" снова: вроде бы ты ушел, а потом вернулся и бродишь по зданию ночью, как привидение. Пусть вылавливают!

Вот такую штуковину придумали эти "кулибины": если не зафиксировано, что ты вышел, так тебя система утром и на работу не пустит. Здорово, правда? Почему-то расхожее мнение утверждает, что все это -- из-за мании преследования у Рыбакова. Сомневаюсь. Во-первых, самолично видела, как он ехал на свой пятый этаж не в обшитом металлом, а в грузовом лифте, вместе с народом. Во-вторых, кого ему бояться? Осерчавшей жены бывшего подчиненного, которая может забросать его помидорами, или их мстительного чада с рогаткой? Так они ему еще спасибо скажут, что папаню уволил -- тот хоть во сне кричать перестал! И, в-третьих, никто и никогда не выделил бы такие деньги только для того, чтобы успокоить страхи Рыбакова. Если из здания на Макаенка не хотят сделать бункер, значит, власть просто валяет дурака, нагнетая страх и давя на психику людей -- такие люди выполнят все, что им прикажут. Почему ушли еще не все? А где устроиться телеоператорам, звукорежиссерам, режиссерам и их ассистентам? У нас -- не Москва, у нас телеканалов мало.

...Осенью Рыбаков опять обещает удивить страну гениальным телеэфиром. А стране-то, в сущности, давно на любой эфир наплевать. У страны свои заботы, каждый старается урвать свой кусочек счастья: один -- должность, второй -- холявную работу, в учреждениях -- хамство, во дворах -- мат и пьянство, все воруют и всем хорошо. А тут еще церквей понастроили -- вообще благодать! Получит мужик свою скорбную зарплату, глянет на крест, купит бутылку, опрокинет стакан, взгрустнет да и заматерится в сердцах на звезды. А утром -- на работу. Так и живем.

Помню, был конец 80-х. Прилавки пустели, но у людей были хорошие умные лица. Мы спорили о фильме "Покаяние", абсолютно уверенные в том, что улица Варлама -- далеко позади, а наша дорога -- ведет к храму...
,