Главное
Минск
Эксклюзив
Деньги и власть
В мире
Кругозор
Происшествия
Финансы
Недвижимость
Спорт
Авто
Леди
42
Ваш дом
Афиша
Ребёнок.BY
Про бизнес.
TAM.BY
Новости компаний

Программы и проекты TUT.BY
  • Архив новостей
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
    303112345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    272812345
  • Популярное

Новость дня


Пресс-конференцию Александра Лукашенко, прошедшую в Минске 8 августа, нельзя назвать обычной Впервые за три года на нее были допущены журналисты негосударственных СМИ. Впервые заранее не согласовывались, задаваемые белорусскому лидеру, вопросы. Во время этой неожиданной встречи Александр Лукашенко поставил перед журналистами одно условие: все сказанное им должно быть напечатано без всяких искажений. Мы предлагаем вашему вниманию два интервью, опубликованные сегодня в двух независимых изданиях "Белорусской деловой газете" и "Народной воле". Журналисты этих газет расспрашивали Лукашенко о разных вещах – о судьбе исчезнувших политиков и о состоянии его психического здоровья.

Александр Лукашенко уедет в Израиль?

"БДГ"

8 августа Александр Лукашенко решил пообщаться с журналистами. Особенно с независимыми, что было смелым поступком с его стороны, хотя во всем мире является нормой. Но черт с ним, с миром. У нас все по-своему, чем и привыкли гордиться, поскольку больше нечем. Встреча прошла почти "без галстуков" — ни один российский телеканал не был аккредитован, и потому президент чувствовал себя совершенно свободно. Раздухарившись, Александр Григорьевич даже пообещал, что это лишь начало и теперь такие встречи станут регулярными. Долгую жизнь на президентском посту видит он, однако...

Говорил Александр Лукашенко, как всегда, цветисто. Рассказал, что все претенденты на пост президента — достойные люди. Потом, правда, отметил: если к власти придет кто-нибудь другой — непременно разворует то, что еще не разворовано. На вопросы о пропавших без вести сконструировал дивную фразу: "Я ничего не буду говорить, потому что вы меня вовлекаете в конкретику. Не в проблематику даже, а в конкретику". Активно строил планы на следующую пятилетку, обещал зарплату в 250 долларов, пугал Шейманом. В общем, было интересно.

Во время этой неожиданной встречи Александр Лукашенко поставил перед журналистами одно условие: все сказанное им должно быть напечатано без всяких искажений. А уж какими комментариями журналисты дополнят сказанное президентом — это их личное дело.

Мы решили ничего не комментировать. Прекрасно понимая, что кандидат в президенты Александр Лукашенко нипочем не даст интервью нашей газете, просим считать нижеприведенные ответы на вопросы корреспондента "БДГ" Ирины Халип тем самым предвыборным интервью.

— Александр Григорьевич, в последнее время по стране, да и за ее пределами, упорно ходят слухи о вашем психическом нездоровье. И многое в вашем поведении их подтверждает — например, лыжные гонки на асфальте посреди лета.

— А надо зимой было на асфальте на роликовых лыжах?..

— Я вообще не знаю, зачем существуют роликовые лыжи. Но вопрос не об этом. Почему, Александр Григорьевич, вы не хотите пройти независимое психиатрическое обследование? Ведь это было бы в любом случае выгодно для вас: либо вы всем сплетникам утираете нос своим отменным психическим здоровьем, либо вы дальше живете спокойно, зная, что не несете ответственности ни за какие свои деяния, в том числе и преступные, поскольку на момент их совершения вы были невменяемы.

— Ну спасибо за весьма откровенный вопрос. В одном заявлении из нескольких предложений меня еще никто так не обзывал — ни преступником, ни вменяемым, ни невменяемым. Тем не менее спасибо за искренность. Вы сказали о некой независимой комиссии. Вы будете ее возглавлять? Или мне в США поехать пройти эту комиссию?

— Борис Ельцин в свое время для того, чтобы его признали здоровым, обратился к помощи известного западного хирурга Дебейки. И все поверили.

— Ельцин обратился к Дебейки по такому случаю, что не дай бог мне обратиться по тому случаю. Это, во-первых. Во-вторых, я же понимаю, что вы меня просто шантажируете. Даже я не могу поверить, что вы меня считаете невменяемым человеком. За семь лет меня и раздевали, и одевали, и вертели, и крутили. Я не хочу сказать, что не делал каких-то ошибок и мое поведение было таким, что всем нравилось. Я по своей природе человек эмоциональный, и это дает повод вам в том числе спекулировать на этой теме. Ну не вам, Ирина, а вашим хозяевам. Поэтому вот эта постановка вопроса — независимая комиссия, зависимая комиссия — не для того, чтобы я прошел какие-то обследования. Меня просто шантажируют. Вот я пройду медицинскую комиссию — а президент ежегодно проходит комиссию по всем направлениям. Пройду я нашу комиссию, ну обвинят меня: скажут, это ж все врачи. Ну поеду я на Запад проходить комиссию, на ваш Запад. И что? Ельцин был другом Запада, Лукашенко — никакой не друг Запада. Извините, что использую эту терминологию. Вы понимаете, что я имею в виду. И вы меня толкаете на Запад пройти некую комиссию? Если вас интересует мое здоровье в Беларуси — я могу представить вам возможность убедиться в нормальном состоянии здоровья президента. А что касается асфальта, гонок и всего прочего — ну если говорят о здоровье президента, — давайте, выходите публично перед народом. Народ — самая независимая комиссия. Никто за семь лет, кроме лживой части оппозиции, я даже всю оппозицию туда не могу записать, не упрекнул меня в том, что я нездоров. Наоборот, отмечали другое. Потому это — надуманная проблема. Я, наверное, на так подробно должен был как политик на этот вопрос отвечать, но я отвечаю как человек, затрагивая эту тему. Потому что знаю: потом будут инсинуации и спекуляции со ссылками даже на некие слова, сказанные мной. И потом, ежегодно президент обследуется, история болезни ведется подробнейшим образом. И еще одну вещь скажу, в которую вы можете не поверить: президент тем и отличается от обычного человека, как еще Ленин когда-то говорил, что его здоровье — как шкаф, как стол. Его надо беречь, пыль с него вытирать. Это — казенное имущество. Поэтому те, кто сегодня отвечает за здоровье президента, никогда себе не позволят фальсифицировать данные о его состоянии здоровья. А вдруг что случится? К прокурору поведут тех, кто отвечает за состояние здоровья президента, поэтому фальсификации в истории болезни недопустимы. И потом, это коллегиальное обследование. Кстати, последнее обследование сердечно-сосудистой системы я прошел две недели назад. Это обычная процедура. Неужели вы думаете, я на каждый визг оппозиции должен реагировать? Вот вы сказали, что я невменяемый, а я должен перед вами оправдываться, что я вменяемый? Не будет этого. Вы меня вытаскиваете "на ковер" с целью, по-мужски говоря, мне морду набить. Ну и ради бога! Я могу. Я же ответил вам на асфальт и на лыжи, могу ответить и по другим направлениям. Но зачем мне это? Народу это не надо. Мне это не надо. Если вам и вашим хозяевам это надо — шантаж здесь не пройдет. Нормальный президент, Ирина, в Беларуси, не расстраивайтесь.

— Вот только нелегитимный.

— Для вас он нелегитимный, а впрочем, и для вас легитимный. Вы ж ко мне пришли на встречу как к президенту, а не как к Лукашенко. Как с Лукашенко вы со мной могли встретиться и не в резиденции. А пришли в резиденцию. Значит, что бы вы ни говорили, но вы меня считаете за президента. Спасибо за это. Может, и нелегитимный, но президент для вас. А для народа я абсолютно легитимный.

— К вопросу о вашей эмоциональности, о которой вы говорите. Может, Гончар и Захаренко пали жертвой вашей эмоциональности? Возможно, вы сгоряча отдали приказ их убить, а потом просто забыли об этом? А Шейман помнил…

— Если бы все было так, как вы сказали, я врагов бы убивал. А они все живут. Так чего ж отдавать дурные команды всех своих людей мочить не то в сортире, не то еще где-нибудь?

— Отвечая на вопрос Интерфакса о покинувших вашу команду Титенкове и Божелко, вы кратко сказали: "Воровать меньше надо было". Но ведь еще два года назад наша газета писала и о Божелко, и о Титенкове, и о Логвинце, и о коррупции в руководстве прокуратуры. Почему же вы тогда не прореагировали на наши статьи, а сделали вид, будто это оппозиционная пресса клевещет на честных людей?

— То, что вы сказали, правда. Только тогда ваша газета писала одно, что они коррупционеры, а сегодня ваша газета в нынешней ситуации стала другом для этих людей. Это правда. И тогда вы писали, пользуясь вбросом компромата, который нужен был отдельным должностным лицам. Это были вбросы из тех уголовных дел, которые тогда были возбуждены. Если вы хотите правды, то сегодня Шеймана "мочат" прежде всего за это: он отвечал, он контролировал — и я могу это доказать элементарно — от имени президента те уголовные дела. Логвинец был арестован и находился под следствием. И Божелко его выпустил. Вы были правы, когда об этом писали: то, что он создал, — это был целый спрут в нашей стране. И Логвинца нельзя было выпускать. А Божелко его выпустил. И где сейчас Божелко? У Логвинца в Москве работает подсобным рабочим.

— А почему в таком случае сообщники Божелко — Николай Куприянов, Петр Иваненко и некоторые другие руководители прокуратуры — до сих пор на свободе и при должностях? Они ведь тоже части этого "спрута".

— Как только это будет обнаружено, они ни минуты не задержатся на своих должностях. Вы знаете, о чем я говорю.

— Что вы собираетесь делать после проигрыша на выборах — останетесь в стране или сбежите вслед за Божелко?

— Сбегу.

— А куда вы сбежите — туда, где деньги, или туда, где вас защитят?

— В Израиль! А вообще, насчет проигрыша — не дождетесь.

— Дождусь.

— Не дождетесь!

— Дождусь! А коль скоро вы так убеждены в победе на выборах, зачем вы на прошлой неделе утверждали по телевизору, что вас будут охранять спецподразделения?

— Меня всегда охраняло только одно подразделение — служба безопасности президента. В любом государстве существует служба безопасности. В данном случае меня сопровождает один человек из службы безопасности. Он меня и охраняет. В случае моего движения по городу меня сопровождают три человека из службы безопасности, не считая водителя автомобиля.

— А к чему в таком случае ваши угрозы по поводу СОБРа, "Алмаза" и "Альфы"?

— Не надо говорить о спецподразделениях, которые всегда — они не мною созданы — существовали, еще с советских времен. "Альфа" — отделение советской "Альфы". "Алмаз" — еще меньшее по численности подразделение, оно создано для других целей, причем не мною. Внутренние войска тоже не мной созданы, и, кстати, численность их при Лукашенко уменьшилась, имейте это в виду. Последнее сокращение произошло при нелюбимом вами Сивакове. "Алмаз" меня никогда не охранял. Сотрудники "Альфы" в первый год моего президентства, когда не было службы безопасности, действительно меня охраняли.

— Александр Григорьевич, но вы не отвечаете на вопрос, зачем вы на прошлой неделе утверждали, что вас будут после 9 сентября, когда народ пойдет к резиденции президента, охранять СОБР, "Алмаз" и "Альфа"?

— Я не говорил "охранять", я говорил, что они будут меня защищать.

— От кого? От народа?

— От вас! И от ваших хозяев.

— От нас они не защитят.

Аляксандр Лукашэнка адказвае на пытанні журналіста "Народнай Волі"

"Народная воля"

На пазаўчорашняй прэс-канферэнцыi, якую наладзiў А.Лукашэнка, было некалькi прыемна пазiтыўных момантаў. Па-першае, Аляксандр Рыгоравiч не "тыкаў". Амаль да ўсiх журналiстаў (за выключэннем тых, якiх трымае на кароткiм павадку) звяртаўся на "Вы". Па-другое, некалькi разоў Аляксандр Рыгоравiч шчыра намагаўся перайсцi на беларускую мову. Пагадзiцеся: гэтага нельга было не заўважыць. За сем год беларускамоўныя выступы А.Лукашэнкi можна пералiчыць па пальцах...

Па-трэцяе, Аляксандр Рыгоравiч нарэшце стрымаў адно са сваiх абяцанняў -- адказаў амаль на ўсе пытаннi "нячэсных" журналiстаў. Мiж iншым, непрыемныя i нязручныя для яго пытаннi. Праўда, некалькi разоў усё ж такi яго голас зрываўся на больш высокi, нервовы тон.

Пытаннi i адказы, як i прасiў А.Лукашэнка перед пачаткам прэс-канферэнцыi, прыводзiм поўнасцю. У адрозненне ад некаторых "прэзiдэнцкiх" газет, слова ў слова. Без купюр, скажэнняў i скарачэнняў. За пунктуацыйныя памылкi адказнасцi не нясем: у Аляксандра Рыгоравiча падчас здараюцца такiя iнтанацыйныя выбухi, на якiя не хапае нi знакаў прыпынку, нi агульнавядомых правiлаў...

-- Аляксандр Рыгоравiч! Калi Вы асабiста не маеце нiякiх дачыненняў да знiкнення вядомых асоб, дарэчы, Вашых галоўных палiтычных апанентаў, то чаму б Вам не аддаць загад аб стварэннi незалежнай мiжнароднай камiсii па вывучэннi i ацэнцы дакументаў, якiя абнародаваў спадар Ганчарык. I калi гэтыя дакументы -- лухта, чаму б Вам не абвергнуць гэта?

-- Абвергнуць лухту?

-- Не, абвергнуць гэтыя дакументы, калi там напiсана лухта.

-- Так нет документов! Нечего опровергать, Марина. Нечего опровергать, понимаете? Это Вам хочется, чтобы это были как документы, а документов нет. Поэтому и опровергать нечего. Это во-первых. Во-вторых, если Вы думаете, что Лукашенко сегодня, Вы опять мне говорите о какой-то как по здоровью, так и по этим вопросам, о какой-то независимой комиссии, международной: стварыць незалежную мiжнародную камiсiю. Если вы хотите сказать, что я завтра приведу, как это вы писали в газетах, ФБР сюда, еще какие-то западные структуры и они будут вести следствие, Вы тоже этого не дождетесь. Потому что я знаю, какие выводы Запад сделает. Это все там сварено. Это варево сварено там, Марина.

-- Стварыце, калi ласка, беларускую камiсiю. Але незалежную.

-- Вы задали вопрос, я отвечаю Вам на вопрос. И, наверное, Вы как журналист, сегодня задаете вопросы, а не рекомендуете мне что-то сделать. Я готов прислушаться к Вам как к избирателю белорусскому, но мне Ваши рекомендации сегодня не нужны, поверьте мне. Мне столько рекомендаций выработано, предложено. В том числе предложенных Вашими хозяевами. Но Запад в этих вопросах Беларуси разбираться не будет. У нас есть закон, у нас есть Конституция. И я еще раз повторяю: если Вы... Вы можете себя считать независимым человеком в Беларуси?

-- А чаму не?

-- Можете. Я эти документы Вам немедленно ксерокопирую, немедленно, которые мне поступили, а вы сделаете заключение. Вот я больше склонен к тому, хоть я знаю, какое Вы сделаете заключение, но Вы белоруска. Вы имеете право высказывать позицию и делать какие-то заключения. В том числе и по этим так называемым документам. Я могу Вам их лист в лист ксерокопировать и тоже передать как журналисту для заключения. Но ФБР, ЦРУ и еще прочие там заправлять в Беларуси не будут. Знаете почему, Марина? Потому что, я еще раз сказал, что варево варится там. Вы посмотрите, два так называемых бывших прокурора где? В США. Оттуда они вещают. Второе. Вот в ближайшее время в ваших газетах появится еще куча грязи, в том числе и по скрадзеным людям, как Вы говорите. От имени некоего Алкаева. Он упоминался в ваших газетах. Где он сейчас находится? Он вывезен в Германию. Он сегодня в Берлине. Он оттуда будет вещать! Это что, не так? Батурины, винниковы, исчезнувшие, появившиеся потом и прочие, они где? Они на харчах, на довольствии в Великобритании и в других государствах. И Вы меня... Не перебивайте! И Вы меня призываете к тому, чтобы я привез этих же людей, которые эту фальшь подбрасывают в Беларусь, чтобы я их привез в Беларусь и они это расследовали! До побойтесь Бога! Я же ведь знаю, какое будет заключение! Вот Ваша и незалежная мiжнародная комиссия.

-- Паўтараю: стварыце беларускую, але НЕЗАЛЕЖНУЮ.

-- Знаете, давайте так: не будем мыслить коммунистическими советскими терминами. Вы не принимаете их. Комиссия, комиссия... Я Вам как независимому гражданину Беларуси, Вы только что сказали, что Вы независимый гражданин Беларуси, я Вам отдам эти документы, а Вы мне дадите заключение. Хорошо? Договорились.

-- I другое пытанне, калi ласка. Усяму свету вядома, што нi Мацкевiч, нi Бажэлка, нi следчыя не прымалi рашэння аб вызваленнi Паўлiчэнкi з-за крат iзалятара КДБ. Гэта было зроблена па Вашым асабiстым даручэннi. Паколькi Вы груба парушылi Канстытуцыю i ўсе законы, забараняючыя Вам падмяняць праваахоўныя i спецорганы, цi не лепш было б Вам самому выправiць памылку -- па-новаму арыштаваць Паўлiчэнку i звярнуцца, напрыклад, да Iнтэрпола, каб замежныя спецыялiсты павялi далей справу...

-- Ну опять замежныя!.. Хорошо, Марина. Назовите фамилию из ФБР и ЦРУ, которую Вы хотели бы, чтобы они сюда приехали и давялi гэту справу да лагiчнага заканчэння. Еще раз прошу Вас, Вы меня не перебивайте, Вы задали вопрос, я отвечаю на этот вопрос. Это первое. Второе. Я могу, коль уж так встал вопрос, не для широкой публики показать некоторые документы лично Вам, что касается нарушения прав Конституции и прав человека. Павличенко, о котором Вы говорите, он же не преступник? Его суд еще не осудил, это во-первых. Во-вторых, Вы знаете, как допрашивали этого человека?

-- Не ведаю, але вельмi хацела б даведацца.

-- Вот я Вам и говорю: я Вам покажу некоторые документы, ксерокопировать не могу Вам их, я Вам дам их прочитать, и Вы увидите, как был задержан этот человек... Вот если бы не он был задержан, а кто-то из вашей компании и таким образом его ночью допрашивали, задержали по одной статье, а в результате, ничего за ночь не добившись, посадили по другой статье -- в протоколе записано, это ж надо было уже записывать причину его ареста, вот если бы это было с вашими людьми, Вы бы такой визг подняли, что перевернулась бы не только Беларусь, но и вся страна. Вы, наверное, понимаете, о чем я говорю... Поэтому гарант Конституции, неуважаемой Вами Конституции сегодня, президент. Гарант прав человека -- конституционные нормы -- президент. И какой бы ни был Петров, Сидоров, Иванов, президент обязан в этом плане гарантировать ему такое право. А тем более, когда человека хватают, сажают, неизвестно за что и это не доказано и это было признано теми, кто его посадил, а потом окружают КГБ, выводят "Альфу" и делают какую-то тут демонстрацию силы -- извините, я как глава государства не позволю такого разбоя в нашей стране. Пожалуйста, следующий вопрос!..

Дэманстратыўна адвярнуўшы галаву ў бок, дзе сядзеў аўтар i вядучы "Панарамы аналiтычнай" Ю.Казiятка, Лукашэнка спынiў непрыемныя для яго пытаннi. Але праз некаторы час я iзноў пачала задаваць iх...

-- Аляксандр Рыгоравiч! Вы вельмi часта гаворыце аб свабодзе слова. Але роўных умоў для дзяржаўных сродкаў масавай iнфармацыi няма. Чаму ўжо некалькi гадоў зацвярджаюцца асобныя тарыфы для распаўсюджвання, скажам, "Советской Белоруссии", "Рэспублiкi", а для недзяржаўных выданняў зусiм iншыя, больш высокiя. Што, не адзiн i той жа падаткаплацельшчык бярэ на сябе расходы? Цi Вы з асабiстай кiшэнi пакрываеце нечыя выдаткi?

I другое. Чаму ўжо пяць гадоў забаронена выдавецтву "Беларускi Дом Друку" заключаць кантракт на друкаванне "Народнай волi"? Можа, нарэшце здымеце гэтую незаконную забарону, магутнасцi друкарнi, вядома ўсiм, выкарыстоўваюцца не на поўную сiлу... Дарэчы, гэтыя пытаннi рэдакцыя "Народнай волi" Вам ужо задавала. Няўжо нельга iх вырашыць?

-- Вы знаете, Вы напрасно к президенту с этим вопросом обращаетесь. Я думаю, Вам по заключению контрактов надо обращаться к руководителям этих предприятий. Если Вы с ними не можете решить вопрос, то еще там есть два-три руководителя, которые решают этот вопрос. Это во-первых. Во-вторых, насколько я знаю, ваша газета печатается.

-- Друкуецца, але друкуецца не ў выдавецтве "Беларускi Дом Друку". Здаецца, Вам гэта вядома..

-- Ну а почему Вы считаете, что ваша газета должна обязательно на этом предприятии печататься, а не на каком-то другом?

-- А чаму не?

-- Ну я думаю, что... Чаму да, чаму не! Можно и так, и так. Я абсолютно убежден в том, что и ваша газета, и другие могут в том числе печататься на этом предприятии. Поверьте, я вот честно говорю: я не в курсе дела. Я не в курсе дела этой конкретной проблемы. Я Вам честно говорю. Я не в курсе дела, где печатается ваша газета, почему она на этом предприятии печатается, а не на этом. Но если вы уже так хотите на этом предприятии печатать свою газету, то, пожалуйста, обратитесь к руководству, заключите контракт, о котором Вы только что сказали, там же оппозиционные газеты печатаются, печатайтесь!.. А что касается тарифов и ставок по распаўсюджванню, то вы ж самые богатые организации. А богатые должны немножко бедным помогать.

-- Прабачце, я не зразумела: "Народная воля" -- самая багатая арганiзацыя?

-- Пожалуйста, еще вопросы, -- сказаў А.Лукашэнка, другi раз адвярнуўшыся тварам у бок Казiяткi...

-- Аляксандр Рыгоравiч, усё ж такi, цi можаце Вы адназначна адказаць на пытанне: цi жывыя Ганчар, Захаранка, Красоўскi i Завадскi?

-- Вы, наверное, информацией обладаете большей даже, чем я, судя по тому, что Вы в последнее время публикуете. Поэтому я думаю, что я Вам должен задать этот вопрос.

-- Прабачце, але я не прэзiдэнт Беларусi...

-- Я, Марина, попросил бы Вас не заставлять меня отвечать на вопрос так, как Вы хотите. Я использую свое право отвечать на вопрос так, как я хочу. Понимаете, вот я Вам ответил, Вы вправе задать другой вопрос. Я Вам обещал, что я буду отвечать на ваши вопросы, а Вы задавайте любые вопросы. Вы задавайте, я отвечаю. Но Вы меня не заставляйте отвечать на вопросы так, как бы Вы хотели. Извините, что я сделал Вам такое замечание...

-- У адной са сваiх нядаўнiх перадач спадар Зiмоўскi сказаў, што яму дакладна вядома, што Захаранка, Ганчар, Красоўскi i Завадскi жывыя. Усё ж такi менавiта з вашых вуснаў цi можна было б атрымаць нейкi адказ, канкрэтны адказ, як ад прэзiдэнта Беларусi. Няхай нават i нелегiтымнага...

-- Адказваю Вам, што я як прэзiдэнт Беларусi не хотел бы комментировать чьи б то ни было вусны. Нi Зiмоўскага, нi Ваши. Вы журналист, он журналист. Вы ему задайте этот вопрос. Он Вам на него ответит...

-- Калi Бажэлка i Цiцянкоў, паводле Вашых слоў, абрабавалi дзяржаву на мiльёны долараў, чаму супраць гэтых асобаў дагэтуль не ўзбуджана крымiнальная справа?

-- Ошибаетесь. Ошибаетесь. Уголовное дело возбуждено давно, где фигурантами являются очень многие люди. Очень многие люди. В ближайшее время познакомлю Вас и с этими фактами.

-- Дзякуй.

-- Калi ласка.