/

Автор исследования, посвященного изучению формирования у белорусов образов "друзей" и "врагов", кандидат философских наук Татьяна Капитонова удивлена, что многие белорусы оскорбляют своих же прабабушек и прадедушек. В частности, называют их "поколением совка" и даже "моральными инвалидами". За то, что те любили Сталина, не любили Хрущева, а сейчас считают другом народа президента Александра Лукашенко?

Напомним, на прошлой неделе мы публиковали материал о том, что старшее поколение в Беларуси (1920-1930 г.р.) любит Лукашенко также, как любило и Сталина. Статья вызвала бурное обсуждение на форуме.

"Меня неприятно удивило негативное отношение многих комментаторов TUT.BY к людям почтенного возраста, к тем, кто годится им в прабабушки и прадедушки. Этим негативом просто пропитано все обсуждение. Используемые некоторыми читателями эпитеты как то: "хомо советикус", "поколение совка", "моральные инвалиды" и т.д., обвинение старшего поколения во всех бедах поколения нынешнего, ставка на молодое поколение, которое уж наверняка будет жить лучше. Что это? Я позволю себе усомниться. В том, что вы, написавшие те строки, будете жить лучше. В том, что простая смена поколений может что-то решить. Без прилагаемых усилий понять историю, понять свое прошлое", - говорит Капитонова.
 
По мнению эксперта, подобными обвинениями люди переводят "наших стариков, военное поколение в тот самый разряд "врагов".
 
"Этим вы транслируете ту же идеологию "друзей - врагов", которая была весьма популярна в сталинские годы. Вы разделяете для себя социум на плохих и хороших, на правильных и неправильных, только потому, что эти люди думают иначе, чем вы. Только потому, что им нравится или не нравится действующая власть. Но ведь мы – мы есть один народ! - возмущена исследователь. - Разделяя наше общество на врагов и друзей, на своих и чужих, мы, сами того не замечая, следуем по плохому пути – по пути нацизма, сталинизма и т.д. Мы ослабляем сами себя, мы боремся сами с собой. Наши силы уходят не на созидание нашей нации, а на борьбу с тенями, которых нет. Мы сами своими же руками убиваем возможность солидарного общества, где каждый по умолчанию относится к другому с уважением и видит в нем равного".

Исследователь также обращает внимание на саму суть исследования.
 
"Наше исследование называется: "Эволюция образов "Врага" и "Друга" в послевоенной Беларуси и Украине, 1945-1953: идеологические нарративы и личные повествования", и посвящено оно, как видно из названия, сугубо послевоенному сталинскому времени. Данный проект осуществлялся в рамках международной программы "Историческая мастерская Европы" (Geschichtswerkstatt Europa), финансируемой немецким фондом "Память, Ответственность, Будущее". Соответственно, ни копейки из белорусского бюджета на него не было потрачено. Команда нашего проекта совсем небольшая - всего 3 человека: двое исследователей в Беларуси и один в Украине. Это пилотный, молодежный проект (наш средний возраст порядка 35 лет)".
 
Подчеркнула автор исследования и то, что сам жанр - устная история – это альтернативная история, это история простых людей, не великих полководцев и властителей, а обычных людей.
 
"Таких, как мы с вами, в жизни которых проявляется история их страны, их поколения. Это воспоминания очевидцев того времени об их жизни, их успехах и поражениях, страданиях и радостях. Эта не та сухая официальная история, которая пишется в учебниках и может переписываться при смене власти. Устная история - это голоса очевидцев, это живая жизнь, к которой мы можем прикоснуться здесь и сейчас. Пока еще можем: ведь людей, которые помнят военное время, с каждым днем все меньше и меньше. И, соответственно, возможностей записать их голоса для следующих поколений у нас все меньше и меньше. И нам не стоит упускать этот шанс".
 
По сути, ни о каких социологических исследованиях в статье речь и не шла. "Мы использовали методологию устной истории, проводили развернутые интервью со свидетелями военного и первого послевоенного времени. У нас получилось порядка 32 интервью (из них 18 проведены в Беларуси). Мы старались опрашивать людей с различным военным и послевоенным опытом: ветераны войны, партизаны, узники концлагерей, те, кто был на оккупированной территории, и те, кто был эвакуирован, люди различного социального статуса. Наши респонденты люди достаточно пожилые: 20-х, 30-х годов рождения, и сейчас им, соответственно, 80-90 лет".
 
Татьяна Капитонова также подчеркивает, что исследование "не может претендовать на репрезентативность выборки и на безусловную правильность наших результатов".

"Мы и не стремились проводить социологический опрос: мы просто собирали воспоминания людей о послевоенном времени, об их страхах и надеждах, об их боли и радости… Мы задавали вопросы о друзьях и врагах, внешних и внутренних. Как они это видели тогда и как они это видят сейчас и что поменялось".
 
Уже после завершения исследования, на этапе анализа интервью, его авторы, по словам Капитоновой, попытались сделать обобщения. "Что совпадало с тогдашней идеологией в рассказах наших респондентов, а что нет? В каких случаях советская идеология была эффективна (сейчас это называется достаточно грубо "промывкой мозгов"), а в каких – он сталкивался с личным опытом человека и разрушался, вызывая вопросы и сомнения в правильности выбранного властью курса? Вот что интересно было изучить", - отмечает автор резонансного исследования.
 
-10%
-50%
-50%
-27%
-50%
-23%
-40%
-12%