1. «Переболел COVID-19 и вернулся». История 92-летнего фельдшера, без которого в деревне никак
  2. В выходные чуть потеплеет, на следующей неделе — похолодание и дожди
  3. Курсы доллара и евро заметно упали. Что происходит на валютном рынке
  4. Бежали за границу через реки, леса и поля. Как белорусы скрываются от преследования силовиков
  5. Туктамышеву называют новой примой российского фигурного катания. Только взгляните, как она хороша
  6. На «Гомсельмаше» рассказали про 400 вакансий, приглашение россиян на работу и зарплаты выше 3600 рублей
  7. Глава Минздрава о третьей волне коронавируса в Беларуси: заболевших меньше, но тяжелых случаев больше
  8. Руководителем Белорусской ассоциации журналистов избрали Андрея Бастунца
  9. Переговоры с Мишустиным, новые законы и задержания. Что происходило в Беларуси 16 апреля
  10. Дух захватывает. Что видно с крыши в центре Минска, где сегодня презентовали высотный огород?
  11. «Это недопустимо». Григорий Василевич — об идее ограничить возраст для голосования 70 годами
  12. «Настроения упаднические». Работники «Белмедпрепаратов» сообщают об увольнениях из-за политики
  13. Премьер-министр России в Минске: налоговая интеграция и анонс встречи Лукашенко и Путина
  14. «Нормализация отношений невозможна, пока не прекратится насилие». Макей встретился с послами Германии и Франции
  15. Как скручивают пробеги у машин из Европы: вопиющие примеры и советы специалистов
  16. Склепы с останками ребенка и взрослого обнаружили при прокладке теплотрассы в центре Могилева
  17. Вместо Земфиры — Моргенштерн. Организаторы «Вёски» — о возврате билетов и новом лайнапе
  18. Врач объясняет, когда выпивать два дня — это уже запой и как быстро человек может спиться
  19. «Попытка восстановить легитимность». Эксперты — о «заигрывании с Баку» и будущей встрече с Путиным
  20. Суд приговорил музыканта Тиму Белорусских к двум годам «домашней химии»
  21. Врач — о симптомах хламидиоза и том, как им можно заразиться
  22. «В больнице плакал и просил прощения». Поговорили с женой Виктора Борушко, которому дали 5 лет колонии
  23. «Оказалось бы, что Минск — древний азербайджанский город». Бывший президент Армении раскритиковал Лукашенко
  24. Где в Беларуси численность населения падала, а где росла? Посмотрели статистику по регионам
  25. «Мы не гоняемся за сложными рецептурами». На Белинского открылась кондитерская Mousse
  26. «Белнефтехим» рассказал, насколько подорожает топливо до конца года
  27. Девушка Роналду — модель с невероятными формами. Вы удивитесь, узнав, чем она занималась до встречи с ним
  28. «Падает мотивация платить налоги». Белорусы плохо разбираются в бюджете. Вот к чему это может приводить
  29. В прокате — «Чернобыль» Данилы Козловского. Что с ним не так?
  30. Белорус заочно получил пожизненное за убийство французских миротворцев. Рассказываем, что известно


/

За что человек попадает в тюрьму и может ли под стражей оказаться невиновный? Какими принципами руководствуется милиция и насколько беспристрастен белорусский суд?

Эти вопросы поднимает в своей книге "Десять лет и один день Игоря Савченко" Феликс Пекер - экс-управляющий винодельческим заводом BST Ltd (в начале 2000-х гг. - одно из крупнейших винодельческих предприятий страны), просидевший в российской, а затем белорусской зоне 4 года "от звонка до звонка" за хищение путем злоупотребления служебными полномочиями, ныне - обозреватель писем заключенных в "БелГазете".



В студии TUT.BY Пекер рассказал, о чем его книга, написанная в местах лишения свободы, исправляют ли условия содержания преступников и сколько невиновных находятся в местах лишения свободы.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (16.22 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео

- Как появилась эта книга?

- Книга писалась в течение полутора лет в одной из исправительных колоний Беларуси и дописывалась в СИЗО. Рукопись мне удалось вынести на свободу. В основу сюжета положена реальная история человека, хотя окончание книги не совпадает с тем, что происходит на самом деле. Тем не менее, эта история типична и могла иметь место в любой из стран СНГ, поэтому в ней нет упоминания о конкретной стране и городе.

- Обсуждая книгу в разговоре со мной, вы отметили, что под именами некоторых действующих лиц имели ввиду вполне конкретных представителей судов, милиции, правоохранительных органов и заключенных…

- Персонажи настолько типичны, что читатели книги говорили, мол, они знают прототипа, называя имя иного человека. Выведены типичный следователь, судьи, народные заседатели.

- Но Игорь Савченко, наверное, не типичный человек, а вполне конкретный человек, которого вы знаете?

- Да, и его судьба сложилась не так, как в книге: добиться пересмотра дела ему пока не удалось.

Зона, исправительная колония, следственный изолятор - места, где большинство людей пребывает в праздном безделье. Работы нет, а надо чем-то загружать мозги, так и возникла идея написать книгу. Я осознал, что придется провести достаточно длительное время в местах лишения свободы, решив использовать его с пользой. Одна из немногих реальных работ для мозга, которой можно заняться в местах лишения свободы, - это писать.

- Писать можно не только книги…

- Писались и жалобы, разбиралась масса уголовных дел - время было проведено с определенной пользой. В результате, после 4 лет отбытия срока в местах лишения свободы, по моему делу до сих пор не вынесен приговор.

- Продолжая помогать осужденным, вы являетесь обозревателем "БелГазеты", комментируя письма из зоны и давая советы…

- По образному выражению одного человека, бывший уголовник дает советы нынешним уголовникам. В "БелГазету" идет большой поток писем из мест лишения свободы. И у меня появляются иные сюжетные линии, которые можно развить на страницах книг.

- Часть героев вашей книги - заключенные, уверяющие, что не совершали преступления, за которое получили срок. Таким образом вы пытаетесь обелить себя и других людей, уверяющих, будто система порочна, работает плохо и за решетку попадают невиновные люди?

- Мне не надо себя обелять - на сегодня я не признан виновным! В отношении меня не вынесен приговор, и на сегодня, после 4 лет отбытия в местах лишения свободы, я не судим. Пускай мне попробуют объяснить, за что я провел там 4 года!

По поводу невиновности многих, находящихся в местах лишения свободы, аргументированно могу сказать - по крайней мере, у половины сидящих - натянутые обвинения, которые приводят к натянутому сроку. Есть какой-то процент реально находящихся там за дело, но у многих - натянутое обвинение. В книге я написал, что орган предварительного расследования пытается вменить намного более тяжкую статью, чем было на самом деле, и протянуть этот материал через суд. Это практика имеет место, иначе не было бы такого потока писем в "БелГазету", такого потока жалоб. От многих жалоб легко отмахнуться, потому что они написаны неквалифицированными людьми, и их особо никто не читает, никто не вникает в эти дела. Как правило, все отдается на откуп суду первой инстанции, который многие вопросы рассматривает формально.

- Неужели такое возможно для невиновного человека - попасть в места лишения свободы, да еще и на такой срок - 10 лет?

- Это отбытый срок, по книге приговор вынесен на 20 лет. Человек попадает за решетку, потому что оказался не в том месте и не в то время. Гаишнику задают вопрос, кто виновен в ДТП - водитель или пешеход. Так вот, виновны обстоятельства. То же самое и здесь - не сели бы два человека пьянствовать, не было бы бутылки водки, не было бы бытового убийства, которое потом вменяют как убийство, совершенное с умыслом. В РФ квалификация таких убийств по сложившейся практике - нанесение тяжких телесных повреждений, по неосторожности повлекших смерть, ст. 111 ч. 4 Уголовного закона. Наш аналог - ст. 147 ч. 3 УК. Тем не менее, большинство дел, которые проходят по "бытовухе", квалифицируются как ст. 139 ч. 2 УК - убийство с отягчающими последствиями.

- Вы хотите сказать, что обвинение натянуто, то есть преступление было совершено, но оценили его как более жесткое?

- По умолчанию суды настроены на вынесение обвинительного приговора по той фабуле обвинения, которая передана в суд органом предварительного расследования и прокуратуры. Как правило, в таких делах не разбираются. Простому человеку очень легко оказаться за решеткой.

- Простому или невиновному?

- Даже невиновному! Достаточно показаний двух человек, какой-то невнятной экспертизы, чтобы быть обвиненным в убийстве. Достаточно слов кого-то, что он слышал от человека, будто бы тот участвовал в убийстве. "Известно со слов" - таких приговоров масса. И никто особо не стремится разобраться в этом деле: есть кого посадить, есть возможность списать дело в архив - это будет сделано вне всяких сомнений. Хватит ли у человека ресурсов, чтобы пытаться что-то противопоставить приговору, - очень сомнительно. Большинство людей с трудом могут составить какую-то бумагу. Что касается денег на адвоката, то достаточно сегодня посмотреть расценки на услуги квалифицированного специалиста - мало кто потянет такие цены.

- То есть если простой человек попал в поле зрения правоохранительных органов…

- Его закатают за решетку - и надолго.

- В вашей книге главный герой Игорь Савченко оказывается за решеткой, потому что сотрудники милиции ищут козла отпущения, на которого нужно повесить совершенное преступление. Как часто такое происходит в действительности? Как вы оцените работу правоохранительных органов, по обвинительному заключению которых суд выносит приговор?

- Такой статистикой никто не обладает, надо знать суть уголовного дела. Если Верховный суд получает надзорную жалобу, требует дело, читает его, то это - просто бумага, написанная судом. А что было на самом деле - никто не расскажет. Суд работает с документами. Есть формальный предлог отказа, значит, человеку будет отказано в отмене приговора. Если человек долго находится за решеткой, то добиться пересмотра такого решения крайне сложно, потому что тогда кому-то надо отвечать, за что человек сидел. Причем здесь мы не касаемся действительности нашей страны или других стран - таких дел очень много. Я не могу сказать, какой процент, но таких дел немало. Человек поколотил бабку, у которой снимал квартиру, а ему вменяют изнасилование. Он выпил, похулиганил, но зачем менять статью, которой не было на самом деле?

Феликс Пекер

- Трудно ли добиться пересмотра дела человеку, который находится в местах лишения свободы, так, как это удалось Игорю Савченко?

- История Игоря Савченко - это книга, художественный роман. В действительности хотелось бы, чтобы реальный человек добился пересмотра решения. Но сегодня трудно сказать, будет это или нет. Многие ли добиваются такого пересмотра, особенно после долгих лет нахождения в местах лишения свободы? Единицы.

- Кто им в этом помогает?

- Обычно - родственники, жена, которая ходит по инстанциям. Если есть финансовый ресурс на квалифицированного адвоката, то шанс есть. Но из зоны добиться этого практически нереально. Я убежден, что первый приговор, который был мне вынесен, отменен исключительно потому, что была публикация в "БелГазете". Иначе никто бы его не читал, никто бы не вникал, и доказать что-либо было бы невозможно.

- Так что делать обвиняемому или его родственникам - искать деньги на адвоката, ходить по инстанциям, в приемную Верховного суда? Как добиться пересмотра дела?

- Прежде всего нужно добиться гласности этого дела, чтобы оно было на слуху и чтобы человек, который воюет с приговором, был убежден в своей правоте. А жалобы - это вторично. Когда дело на слуху, судебные власти более внимательно к нему относятся. Оно будет истребовано из архива, прочитано, и будет дан аргументированный ответ. Дело не закончится только рассмотрением консультанта в инстанции Верховного суда - оно будет передано судье и будет прочитано более квалифицированно.

- Насколько существенна помощь адвокатов, когда человек уже находится в местах лишения свободы и ему вынесен обвинительный приговор?

- Как правило, отмена приговора - этап, следующий за возбуждением параллельного уголовного или гражданского дела. Этим мало кто пользуется, но такой шанс есть, и здесь работа адвоката может быть полезна.

- То есть надо искать хорошего специалиста?

- В любом случае надо очень четко формулировать заявляемые требования в надзорной или кассационной жалобе. Если есть человек, который квалифицированно может подсказать осужденному или обвиняемому - это хорошо. Ведь жалобу не надо писать на 20 листов, достаточно 2 страниц, больше никто не читает, но надо писать в точку, туда, где есть слабое звено в приговоре. В "БелГазете" сейчас лежит приговор больше чем на 100 страниц, хотя фабулу обвинения можно вместить на 10 страницах. Я чуть не заснул три раза, пока вникал в приговор. Удивило, что в приговоре упоминается ст. 285 ч. 1, ч. 2 (преступная организация), но ее там не видно! За словесной мишурой скрывается главное - почему дан такой срок. Фактически там хищение денежных средств с помощью компьютерной техники. Но откуда ст. 285 ч. 1 мне не понятно, и об этом я буду писать.

- Придадите делу гласность, которая поможет обвиняемому?

- В любом случае, гласность будет - дело интересное. Но нужен определенный талант судьи, чтобы написать такой приговор.

- Вы упомянули о помощи родственников осужденных, уже отбывающих срок. Но жена героя вашего романа Игоря Савченко заявила, что не сможет ждать так долго, и ушла. Как часто у людей, попадающих в места лишения свободы, рвутся социальные связи, часто ли от них отказываются дети и родители, уходят жены?

- Чтобы понять ситуацию, достаточно побывать в республиканской больнице и увидеть так называемых осужденных, которые неоднократно сидели. Это люди преклонного возраста, у которых нет ни флага, ни родины - не осталось никого. Единственный человек, который мог что-то написать или прислать, это мать, которая давно умерла. О каких социальных связях тут можно говорить? Эти люди уже не знают, за что сидят. В книге этому посвящен целый фрагмент. Эти люди беззащитны перед законом, на них можно списать все, что угодно, им без разницы, где находиться - на свободе или в тюрьме.

Так произошло с человеком, который получил 18 лет. После суда он получил письмо от жены, прямо так и написавшей: "Извини, я не могу тебя столько ждать". Я сам видел такое письмо.

- В книге места лишения свободы, в которые попадает Игорь Савченко, описаны неприглядно, жестко, очень неприятно и страшно читать эти страницы. Но хочется напомнить, что большая часть этих людей сидит за реальные преступления - убийства, ограбления, изнасилования. Вы считаете, что преступники не заслуживают такого наказания и им надо создавать более комфортные условия?

- Когда человек оказывается за решеткой, он лишен главного - свободы, которой не заменят никакие деньги. А когда начинаются другие ущемления, это выходит за рамки моего понимания. В книге это описано не неприглядно, а так, как есть на самом деле. Я видел это своими глазами - как сидят люди, где, в общей сложности проехав 6 следственных изоляторов России и Беларуси. У меня есть с чем сравнивать. Я ничего не выдумывал. Некоторые моменты описаны еще более-менее мягко.

- Следует ли из сказанного вами то, что лишение свободы - это достаточное наказание, а прочее - бытовые условия, общение с родственниками, передачи, должны быть более гуманными, не стоит лишать осужденных бытового комфорта?

- Что понимается под бытовым комфортом? Сколько приходит писем в "БелГазету" из зон, где воду дают "периодически". Я был 3 года и 11 месяцев в местах лишения свободы, состоялся суд, и мне дали 4 года. Честно признаюсь - я с радостью поехал на месяц в СИЗО, потому что у меня была не дописана книга. Я понимал, что если меня отпустят из зала суда, я ее уже не допишу. Я не знаю, каким образом я оказался в камере, где воду включали один раз в день на три часа. При этом нельзя было открывать окно, потому что караулили, нет ли "дорог" с другими кадрами.

- Что такое "дороги"?

- Это веревки, которые ведут из камеры в камеру, по которым ходят малявы.

- Вы говорите о письмах от заключенных к заключенным?

- Могут ходить и "кишки" - мешочки с чем угодно. Так вот, чтобы не было "дорог", заставляли окна закрывать. Посидите в общественном сортире в течение месяца, почувствуйте эти условия, насколько они гуманны.

- Исправляют ли такие условия преступника?

- В той ситуации, которую мы имеем сегодня, ни одна колония, ни одна тюрьма не исправляет ни одного преступника. Почему тогда мы имеем такое количество рецидива? Почему у нас количество зон для лиц, отбывавших ранее наказание в местах лишения свободы, больше, чем количество зон для так называемых первоходов?

- Как вы сами ответите на этот вопрос?

- Потому что тюрьма никого никогда не исправляла. Она может только озлобить человека.

- В кого превращаются люди, которые отсидели срок?

- Зависит от человека. В Беларуси есть масса достаточно резонансных дел, где людей назначили преступниками. Взять дело по гомельскому мясокомбинату, где 30 человек назначили преступниками. Генеральный директор мясокомбината собрал кладовщиков, грузчиков и распределил функции, кто что будет воровать. Вы в это поверите? Нет. А суд верит. То же самое знаменитое Речицкое дело, где людям, которые просто любили выпить, дают сроки как организаторам преступных групп. Они никого не убили, не зарезали, ничего не сделали такого, за что можно дать такие сроки. Тем не менее, люди сидят. Я считаю, что эти люди назначены преступниками.

- Странные вещи вы говорите - у большей части осужденных натянутые обвинения, кто-то вообще невиновный. Кому-то удается восстановить справедливость, добившись оправдательного приговора?

- Единицам, тем, кто жестко себя противопоставляет системе и кто умеет бороться до конца. Достаточно согласиться на явку с повинной или дать признательное показание - все, ты будешь сидеть, никто ничего не будет пересматривать. Все начинается с момента возбуждения уголовного дела. Если человек не будет бояться, что его будут бить, над ним будут издеваться, если у него есть внутренний стержень, он добьется пересмотра дела. Если стержня нет, он будет сидеть.

Один человек написал в "БелГазету", что над ним издевалась милиция, заставила написать явку с повинной, и просил напечатать его письмо, не называя фамилии, потому что могут закрыть в ШИЗО. Что ответить такому человеку? Если ты боишься, что попадешь в ШИЗО - не пиши в газету. Это самое жесткое противостояние в жизни, какое человек может испытать.

- К желанию выйти на свободу стоит добавить необходимость повышать юридическую грамотность, читать Уголовный, Уголовно-процессуальный кодексы, чтобы разговаривать с представителями правоохранительной системы на их языке…

- Есть такая фраза - вначале амуниция, потом амбиции. Надо вооружиться этим законом и понять, как он применяется. Выучить закон - это школярство. Большинство сотрудников правоохранительных органов просто выучили закон, но они его не понимают и применяют по шаблону. То же самое касается судей - их так выучили. А закон надо понимать, чувствовать. Это умеют делать единицы.

- Можно ли научиться понимать закон, находясь в местах лишения свободы?

- Там все можно, было бы желание.

- Вас послушаешь и начинаешь думать, будто бы закон нарушается часто и кому-то удается восстановить справедливость лишь после долгих лет нахождения в местах лишения свободы. Может ли человек, реабилитировавшись или освободившись, привлечь к ответственности сотрудников правоохранительных органов и судов, которые формально отнеслись к уголовному делу?

- Может, но не в этой жизни. В этой жизни он этого не сможет сделать никогда. Потому что любой человек, который выясняет отношения, обращается не к конкретным следователям и судьям, а к системе.

- Но разве система не нацелена на то, чтобы убрать слабые звенья, нарушающие ее красивый строй?

- Зачем это нужно?

- Как зачем? Зачем нужен судья, который выносит неправильные приговоры?

- Ну, ошибся. У нас предусмотрено законом, что судья имеет право ошибаться при вынесении приговора. За это его никто не привлечет к ответственности. То же самое касается следователя - суд и прокуратура могут исправить его ошибку. Обвинение может быть перепредъявлено, изменено.

- И это нормально?

- Что понимать под термином нормально? В Америке судья может дать любому обвиняемому срок по пяти статьям в 99 лет. В той же Америке, если человека останавливает полицейский, а тот не кладет руки на руль, не открывает окно, а пытается выйти из машины, его уложат одним ударом на землю. И никто не будет разбираться, потому что такие права даны правоохранительным органам.

В "БелГазету" писала девушка, что ее муж вышел и начал ругаться с гаишником, он был не за рулем, а просто сидел пьяный в машине. Его затащили в кутузку. Так чего он вообще выходил из машины, чего ругался? Сидел бы тихо, никто бы его никуда не тащил. В итоге началась потасовка с работником милиции, ему дали год. А в Америке он получил бы срок 20 лет за сопротивление работницу полиции.

- Получается, что мы не можем сравнивать условия пребывания осужденного в белорусской, российской или голландской зонах - все они работают примерно одинаково?

- Абсолютно одинаково. Я знаю людей, которые отбывали срок в тюрьме в Берлине - там те же самые проблемы. Там нет зон, человек находится в камере, и его выпускают раз в день побегать, зайти в гости в соседнюю камеру. Мы с этим человеком пересеклись в Москве на пересыльном централе на Медведковой. Я задал вопрос, за что его тянут в Германию, тот ответил, что у него три эпизода угона машин. В первом у него нашли в гараже 50 Х5! Тем не менее, за три эпизода он отбыл срок меньше, чем отбыл я в России и Беларуси. Сейчас он благополучно живет в Германии и ведет там бизнес.

- Как действовать так, чтобы не вступать в противоречие с системой?

- Я никогда не думал, что попаду в места заключения и, тем более, напишу такую книгу. Рецептов здесь давать нельзя, это сугубо индивидуально, просто есть области риска. Занятие бизнесом - область большого риска. Даже когда едешь за рулем, можешь оказаться за решеткой. Выскочил какой-то человек тебе под колеса, умер, эксперт написал, что ты имел техническую возможность предотвратить ДТП, и ты будешь сидеть. Нет рецептов, как можно избежать в жизни таких случаев. Просто надо быть готовым к таким случаям, понимать, что они могут быть, знать, что делать дальше. Книга начинается фразой: "От сумы до тюрьмы не зарекайся…"

От редакции: тем, кто заинтересовался книгой, Феликс Пекер предложил связаться с ним по почте fpflix@gmail.com.
-10%
-10%
-10%
-40%
-15%
-30%
-10%
-10%
0070970