Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


В связи с намерением ОАО "Газпром" поставлять газ в Беларусь по рыночным ценам интерес к топливной теме резко усилился. Одни аналитики утверждают, что подорожание "голубого топлива" поставит белорусскую промышленность на колени, другие уверены, что потери можно будет компенсировать за счет повышения транзитных цен, третьи уповают на то, что более жесткие условия станут толчком к реформам, четвертые говорят, что в принципе не видят ничего страшного.

Выводы последних построены на анализе структуры материальных затрат на производство продукции в народном хозяйстве. Так, доля затрат на топливо и электроэнергию в общем объеме затрат на производство продукции в реальном исчислении (с учетом индекса цен) за 6 месяцев текущего года по сравнению с первым полугодием прошлого года сократилась на 4,8% и составила 12,6%. Доля природного газа в топливно-энергетическом балансе страны составляет примерно 80%. В итоге повышение цены на "голубое топливо" с 37,5 USD за 1.000 кубометров (это нынешняя средняя цена с учетом более дорогого раза "Итеры") до 50 USD (эти аналитики считают, что отпускная цена на газ с января 2004 года вряд ли будет выше), приведет, при прочих неизменных условиях, к приросту цен на конечную продукцию всего в пределах 2,5-3%.

Факт, как говорится, неприятный, но не смертельный. При таком росте цен позиции белорусской промышленности на внешних рынках могут быть сохранены.

Однако все ли учтено в таких достаточно оптимистических расчетах? Ведь в структуру материальных затрат народного хозяйства входят также расходы на оплату труда и отчисления на социальные нужды (более 20%). И запланированное повышение заработной платы в будущем году повлияет на цены белорусской продукции гораздо больше, нежели подорожание газа. В совокупности цены могут подскочить до 10%, что уже достаточно серьезно, поскольку рост стоимости российского экспорта в Беларусь давно опережает рост стоимости белорусского экспорта в Россию, из-за чего отрицательное внешнеторговое сальдо нашей страны постоянно растет. По сравнению с январем — июлем прошлого года за 7 месяцев текущего года средние цены поставок из России увеличились на 16,7%, средние цены белорусских поставок в Россию — на 6,3%, отрицательное сальдо в двусторонней торговле превысило 1,5 млрд. USD.

Специфика ситуации в том, что Россия имеет возможность повышать цены на свои товары в одностороннем порядке, чем и пользуется. Более того, претендуя на членство в ВТО, она обязана ограничивать протекционизм в отношении собственного производителя, отпуская цены на сырье и энергоносители, что в существующих экономических условиях ведет к их автоматическому росту. А Беларусь такой возможности не имеет, поскольку у поставляемой ею продукции на российском рынке есть альтернативы в лице товаров наилучших мировых производителей. А тому же российскому газу и нефти альтернативы в Беларуси нет.

Во многом такая ситуация объясняется внешнеполитическими просчетами руководства Беларуси, которое никаких альтернатив России не искало. На сей счет существуют и другие соображения. Допустим, рост цен на газ можно объяснить причинами, которые объективно лежат вне компетенции белорусского руководства. А вот социальные вопросы, оплата труда, может сложиться такое впечатление, зависят от субъективной воли властей. Скажем сразу, это не так. По данным Министерства статистики и анализа, в первом полугодии текущего года в среднем по Беларуси 24,3% городского и 38,3% сельского населения (1,656 и 1,195 млн. человек соответственно), имели среднедушевые располагаемые ресурсы ниже установленной черты малообеспеченности (бедности) — так называемого бюджета прожиточного минимума, который составлял примерно 100 тыс. белорусских рублей (менее 50 USD) в месяц. Причем, у 2,5% (250 тыс. чел.) ресурсы не достигали и половины этой суммы. Характерно и то, что при некотором снижении числа малообеспеченных людей в городах их доля в сельской местности возросла с 33,9% до 38,3%.

Так что заработную плату действительно надо увеличивать. Во-первых, потому что предстоящие политические события требуют подтверждения тезиса о социальном характере проводимой нынешним руководством политики. Во-вторых, потому, что такое большое количество людей, имеющих столь низкие ресурсы, потеряны как потребители для промышленности и торговли, что препятствует развитию последних. В-третьих, при таких доходах у них отсутствует мотивация — и они перестают быть работниками, способными к производительному труду. Наконец, люди с такими доходами теряют возможности для удовлетворения своих социальных потребностей. Иначе говоря, все отчетливей становится подлинный итог социальной политики — реальная десоциализация целых социальных и профессиональных групп.

Итак, власти — меж двух огней. Поскольку очевидно, что замораживание зарплаты чревато социальными конфликтами, угрожает политической стабильности, ведет к сужению внутреннего рынка, ухудшает экономику предприятий. С другой стороны, повышению заработной платы препятствует финансовое состояние предприятий.

Так, по данным Минстата, на 1 июля текущего года 4 544 предприятия и организации (40,1% от их общего количества) не имели оборотных средств, а еще 2 511 (22,1%) имели обеспеченность собственными оборотными средствами ниже норматива. Иными словами, у них нет или недостаточно ресурсов для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения своих срочных обязательств. Поэтому предприятия нуждаются во внешнем финансировании, в банковских кредитах. Но возвращать их не могут и, будучи фактическими банкротами, не собираются, поскольку законодательство ограничивает процедуру банкротства в отношении государственных и крупных акционерных предприятий, оберегает от банкротства колхозы и совхозы. Делается это за счет перераспределения средств от прибыльных предприятий. Но ведь при таком подходе их прибыльность тоже оказывается под ударом.

Константин СКУРАТОВИЧ