Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


Дело не столько в том, что, несмотря на "демократичность" документов, мы по-прежнему остались изгоями, сохранив такой вид наказания, как смертная казнь. Причина, скорее, в другом: правоприменительная практика отдельных норм законодательства чревата для Беларуси, европейского лидера по количеству заключенных на 100 тыс. населения, превращением в страну уголовных преступников.

В то время как "союзная" Россия живет по старому, введенному еще в 1961г. уголовному законодательству, Лукашенко решил начать новый век с чистого листа. И это при том, что руководители ряда силовых ведомств и судебных органов просили отсрочить дату введения новых кодексов еще на год. Мотивировка была достаточно обоснованной - неготовность работать в условиях реформы. При этом почему-то не озвучивалось одно немаловажное обстоятельство: интеграция с восточной соседкой автоматически подразумевает в т.ч. и унификацию законодательств двух государств. Не превратится ли в таком случае работа авторов новых законодательных актов в мартышкин труд?

Что побудило Лукашенко пойти наперекор логике и здравому смыслу, известно лишь ему одному. Пока же светила белорусской юриспруденции, проникнутые заботой о народе, предпочитают больше говорить о либерализации уголовного законодательства. В частности, начальник главного государственно-правового управления администрации президента Виктор Голованов свято верит в то, что сделан значительный рывок "в сторону правовой государственности Республики Беларусь". Потому как кодексы отвечают всем международным требованиям в области прав человека, в т.ч. требованиям ООН и Совета Европы. Скажем, Уголовно-процессуальный кодекс "направлен на дальнейшую защиту и обеспечение прав людей и будет способствовать более тщательной подготовке дела как со стороны судей и прокурора, так и со стороны адвоката", роль которого теперь значительно повышена. Помимо всего прочего, адвокат уравнен в правах с представителем обвинения в судебном заседании. И уже не судья будет доказывать вину подсудимого, как это было раньше, а государственный обвинитель. Ликвидирован институт доследования, а это значит, что судье придется встать перед выбором: либо выносить оправдательный вердикт, либо обвинительный. Третьего, как это ни банально звучит, уже не дано.

Небывалой доселе заботой о судьбах за-ключенных пронизан новый Уголовно-исполнительный кодекс. Проблемы переполненности тюрем и жутких условий содержания зеков были всегда. Кто только ни пытался их решить, но все упиралось в отсутствие финансов. Провозглашая известный во всем цивилизованном мире постулат о том, что лишенный приговором суда свободы гражданин даже в местах не столь отдаленных имеет право на человеческие условия содержания, президентский юрист кивает на то, что вот, дескать, сейчас наконец-то в новом уголовно-исполнительном законодательстве "как раз закреплены" эти самые права на достойные условия содержания, медицинское обеспечение, свободу вероисповедания, получение пенсии и прочие гарантии. Хорошо, а с финансами-то как быть? Неужели после введения нового кодекса на деревьях вместо листьев булки с маслом вырастут? Пока лишь известно, что в бюджете на текущий год значительно увеличены расходы на содержание правоохранительных органов. И только.

Одним из достижений нового уголовного законодательства юристы считают то, что мера уголовной ответственности по многим статьям значительно смягчена и предусматривает наказания более лояльные, точнее, универсальные, нежели в старом УК: от общественно-полезного труда и штрафов до лишения свободы. Поскольку закон, смягчающий вину, имеет обратную силу, дела лиц, отбывающих наказание в исправительно-трудовых учреждениях (ИТУ), суды будут пересматривать.

Собственно, процесс уже пошел: Комитет исполнения наказаний при МВД направил в суды порядка 700 уголовных дел для принятия решения о сокращении срока наказания либо об освобождении заключенного. Нетрудно представить, какая нагрузка ложится на служителей Фемиды. Всего, по данным МВД, таких дел предстоит пересмотреть около 30 тыс., среди них до 5 тыс. тех, кто будет освобожден от тюремного наказания, остальным сократят сроки заключения.

А еще судам предстоит рассмотреть вопрос о снятии либо погашении судимости у лиц, отбывших наказание в местах лишения свободы, - в стране около 100 тыс. таких дел.

В отличие от начальника юридического главка администрации президента Голованова, известный в недавнем прошлом бизнесмен, экс-председатель правления Первого республиканского инвестиционного фонда (ПРИФ) Александр Саманков воспринял введение в действие нового уголовного законодательства не столь оптимистично. Интерес к документам у бизнесмена далеко не праздный, к тому же и жизнь на зоне знакома ему не понаслышке: там он провел 4 года. Как известно, уголовное дело Саманкова "раскручивалось" еще в начале 1996г. и стало пробным шаром накануне наступления власти на белорусских бизнесменов. Не будучи юристом, он счел для себя полезным изучить документы и убедиться, что из себя на деле представляет их "демократичность". По его мнению, только в Уголовном кодексе примерно в полтора раза расширен спектр деяний, которые подпадают под уголовную юрисдикцию. В их числе немало экономических преступлений, которые можно отнести к хозяйственным спорам. Широкий спектр наказаний (от штрафа до лишения свободы), с одной стороны, и резко увеличенные по сравнению с прошлым годом расходы бюджета на содержание МВД, которые надо будет "отрабатывать", - с другой, могут привести к тому, что маленькая Беларусь превратится в большую "зону", где люди уже не сидят за колючей проволокой, а просто имеют уголовную судимость.

Подобная "либерализация" УК таит в себе опасность того, что количество оправдательных приговоров не увеличится. Имея в своем арсенале новый УК с широким диапазоном мер наказания от общественно-полезного труда и штрафа до лишения свободы, судьям психологически будет намного легче выносить обвинительные вердикты. Да и самому подсудимому легче пережить обвинительный приговор, влекущий такую меру наказания, как штраф, нежели знать, что всего лишь какой-то месяц назад ему могли влепить, скажем, 3 года тюрьмы. Должно быть, и адвокаты будут соглашаться со "штрафными" наказаниями, лишь бы не продолжать последовательно отстаивать интересы своего клиента.

Анализируя новый УПК, нельзя не отметить определенный прогресс в сравнении с прежним кодексом - хотя бы в той части, где гарантируются равные права обвинения и защиты в судебном процессе, который должен носить состязательный характер. Однако в условиях отсутствия института суда присяжных говорить о состязательности сторон вряд ли умест-но, считает Саманков.

Есть в законе и другие уязвимые места. Например, норма, согласно которой доказательства, добытые незаконным путем и положенные в основу обвинения, судами не рассматриваются. Ничего нового разработчики УПК в этом плане не придумали, поскольку, кроме Конституции, эта норма фигурировала и в других законодательных актах. В частности, в законе об оперативно-розыскной деятельности, который судьи, к сожалению, игнорируют. Опять же пример из личного опыта Саманкова. 23 февраля 1996г. бывший шеф КГБ Мацкевич вынес постановление о прослушивании телефонных разговоров, которые вел Саманков, а тогдашний генпрокурор Капитан его подписал. Представленные скрытые записи не устраивали судей, поэтому 6 (!) судебных инстанций рассмотрели дело в пользу бизнесмена. И лишь последний состав суда под председательством Александра Василевича вынес подсудимому обвинительный приговор, лишив его свободы сроком на 6 лет. При этом суд, наплевав на Конституцию, не удосужился дать должную оценку действиям оперативников.

В таком же ключе Фемида реагирует на факты получения от подследственных признательных показаний с помощью физических пыток. Саманков вспоминает одного из своих сокамерников, бывшего офицера Октябрьского РУВД столицы, впоследствии осужденного за "громкое" убийство в 1995г. известного банкира Володько. "Мент" откровенно рассказывал о том, как в местных околотках издеваются над жертвами: ставят на "ласточку", надевают на головы противогазы, полиэтиленовые мешки, подключают ток. С тех пор мало что изменилось. Однако направленные в органы прокуратуры жалобы на незаконные действия работников правоохранительной системы в пользу подследственных рассматриваются лишь в единичных случаях. Вряд ли введение нового УПК станет панацеей от повторения пройденного, считает Саманков, и нет никакой гарантии, что исполнительная власть в лице силовых министров, а также работники органов предварительного следствия будут применять эту вновь декларируемую норму на практике.

С такими мерками можно подойти и к Уголовно-исполнительному кодексу, с введением которого должен начаться массовый исход граждан из мест не столь отдаленных. Но улучшатся ли от этого условия содержания оставшихся на тюремных нарах? Вопрос риторический. Условия, в которых "варятся" зеки, останутся у Саманкова в памяти на всю жизнь. Из-за большой скученности люди не то что спят - сидят на нарах по очереди и на глазах друг друга сходят с ума. Белорусская пенитенциарная система не способна перевоспитать человека, а напротив, помогает проявиться самым худшим качествам индивидуума, низводя его до уровня животного.

Новое уголовное законодательство коснется еще 100 тыс. человек, которые, пройдя тюрьмы, уже вышли на свободу. Это огромный пласт людей, с которых судимость еще не снята либо не погашена, в силу чего шлейф уголовного наказания ущемляет их права даже на свободе. А ведь среди них немало тех, кто был осужден несправедливо.

Обсуждаемый в обществе вопрос о том, чьи права в первую очередь призваны защищать новые кодексы - отдельной личности или государства, далеко не праздный. Разумеется, власть гнула и гнет свое, едва ли не цитируя при этом Конституцию, где четко прописано, кто является "высшей ценностью" государства - "человек, его права и свободы", на пути реализации которых Беларусь делает первые шаги. Прогресс может быть достигнут, если прежде всего сама власть изменит свое отношение к правоприменительной практике нового уголовного законодательства. В противном случае оно рискует превратиться в очередное декларативное воззвание к построению правового государства.

Белорусская Газета