Андрей Коровайко, Елена Папкова,

В Международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин в вечернем эфире TUT.BY-ТВ мы всесторонне разбирались со всеми аспектами гендерного насилия.

Об уголовных случаях насилия - изнасиловании - мы говорили с адвокатом Андреем Клещенком. Второй наш гость - председатель правления Международного общественного объединения "Гендерные перспективы" Ирина Альховка. С Ириной мы говорили о домашнем насилии. Физическое, сексуальное, экономическое, психологическое насилие… - чего только женщины ни терпят.



Куда обращаться за помощью при таких проблемах - узнаете из программы "Когда все TUT". Кроме того, свои точки зрения на проблему высказали семейный психолог Андрей Туровец, специалист по гендерным вопросам Елена Минченя, а кинокритик Антон Сидоренко высказался по поводу насилия в кино. 

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать видео

Что такое сам факт изнасилования?

Андрей Клещенок: В соответствии с нашим Уголовным кодексом изнасилование – половое сношение вопреки воле потерпевшей с применением насилия или угрозы его применения к женщине или ее близким или использование для этих целей ее беспомощного состояния. Лицом, подвергшимся изнасилованию, может быть только женщина.

То есть мужчину изнасиловать невозможно?

Андрей Клещенок: Если такие действия будут совершены по отношению к мужчине, наступит ответственность по иной статье Уголовного кодекса – статье 167.

Почему?

Андрей Клещенок: Так принято во многих странах. По статье 166 (изнасилование) и статье 167 (насильственные действия сексуального характера) наказания практически идентичны в зависимости от тяжести совершенного преступления. Разница лишь в квалификации.

Что доказывает сам факт изнасилования? В неофициальных кругах бродят легенды, что факт изнасилования доказывает лишь заявление в милицию и справка от врача, что был половой контакт.

Андрей Клещенок: Чтобы было возбуждено уголовное дело по данной статье, необходимо заявление потерпевшей. Это будет уголовное дело частно-публичного обвинения. Потерпевшая, подавшая заявление, не может потом при примирении с мужчиной забрать его. Дело не будет прекращено. Чтобы человек был осужден судом по данной статье, необходимо заявление потерпевшей. Суд определяет, доказан или нет факт изнасилования, в совокупности с другими доказательствами.

Но в практике существуют случаи, когда человека могут осудить за изнасилование только при наличии справки и свидетельских показаний, которым этот факт был известен со слов. В данном случае даже справка от врача не нужна. Показаний достаточно, потому что предусмотрена ответственность за заведомо ложный донос (статья 400 УК). Суд предполагает, что потерпевшая предупреждена об ответственности за заведомо ложный донос.

А если она подала заведомо ложное заявление?

Андрей Клещенок: Это тоже нужно доказать.

А что проще доказать: что это заведомо ложное заявление или что было совершено насилие?

Андрей Клещенок: Это вопрос каждого конкретного случая.

Вам не кажется, что это очень скользкий момент в законодательстве?

Андрей Клещенок: Я думаю, да. По другим статьям нужна масса подтверждающих доказательств, помимо заявлений или свидетельских показаний. При статье 166 доказательства тоже будут собираться, но за основу берется заявление потерпевшей.

В вашей практике или в практике ваших знакомых часто врали?

Андрей Клещенок: Такое бывает, но в моей практике таких случаев не было. Нередки случаи, когда к ответственности привлекают не лицо, совершившее изнасилование, а потерпевшую по статье 400 УК.

Ирина Альховка: Такие случаи есть, бывает, этим злоупотребляют. Юридический язык сложный, только правоприменительная практика может сказать, работает закон или нет. Большинство женщин, подвергшихся домашнему насилию или изнасилованию, находятся в стрессе. Первая их мысль – пойти в ванную и отмыться. Они долго трутся мочалкой, чтобы смыть запах. Женщина не знает, что этого нельзя делать, чтобы было возбуждено уголовное дело. Она не знает, что нельзя стирать трусы и мыться. Надо идти делать судмедэкспертизу и показать следы преступления. Первое человеческое желание – закрыться, освободиться и забыть это. Это дела частно-публичного права, и потерпевшая должна прийти и заявить об этом.

В некоторых странах этого нет. Если есть свидетели, как в Израиле, и соседи слышали крики и видели синяки на теле женщины, этого достаточно, чтобы началась регистрация случая, и в процессе расследования принимается решение, будет это административное нарушение или уголовное. Специфика преступления такова, что женщина скрывает: ей стыдно, страшно, она не знает, как себя вести. Женщина успешна на работе, и вдруг она расскажет всем, что ее бьет муж. Это неудача в ее жизни.

Совсем не обязательно делать это достоянием общественности.

Ирина Альховка: Нет, но даже когда вы идете в милицию, вы уже выносите сор из избы, это уже попытка кому-то рассказать. В некоторых странах уголовное дело заводится независимо от наличия заявления. И это хорошая практика. У нас женщина, подвергающаяся домашнему насилию, пишет заявление, приходит участковый, выписывает штраф, который будет платить женщина. Потому что откуда у этого дебошира деньги? И женщина, как правило, забирает заявление. Если женщина живет в маленьком городе, ей не выгодно, чтобы участковый рассказал об этом соседям.

Есть ли такое понятие, как спровоцированное изнасилование?

Ирина Альховка: Конечно, есть ответственность человека, который садится в машину к незнакомцу. Но когда человек покупает дорогую вещь, он тем самым тоже может провоцировать ограбление. Это тоже можно рассматривать как виктимное поведение. Это и мужчина, у которого из заднего кармана торчит явно полный бумажник. В таком случае виктимным поведением можно считать, и если мужчина дорого одет и носит дорогие часы или золотую цепочку. Но я не слышала аргументов: вы были одеты дорого, поэтому спровоцировали преступление. Почему же тогда такие вопросы задаются женщинам? Где же логика, ведь это прямая аналогия.

Андрей, что такое провокация изнасилования?

Андрей Клещенок: Провокация бывает разная. Например, идет женщина с ночной смены с завода по улице, которая по каким-то причинам не освещена фонарями. Подстерегающий ее человек понимает для себя, что это ее виктимное поведение. Но это не так. Другой пример, отдыхает компания молодежи. Одна девушка ведет себя по отношению к какому-то молодому человеку развязно, высказывает какие-либо намерения на эту тему. Человек для себя понимает, что женщина, в принципе, согласна пойти на контакт. А потом в самый последний момент она начинает отказываться от близости. Но, отказываясь в последний момент, женщина прекращает эти отношения, и мужчина уже идет на преступление. Нет – значит, нет.

Как бы то ни было, мужчина должен остановиться. Он не должен думать, играют с ним или нет. А если говорить не об изнасиловании, а о бытовом насилии. Может ли быть провокация со стороны жены к тому, чтобы быть подвергнутой насилию?

Ирина Альховка: Приведите пример. Что такое провокация? Суп недосолила? Мне юрист рассказывала: муж пришел с работы домой расстроенный, а жена к нему сразу же с расспросами. Надо было его покормить, вот она и получила фингал. А что, это его оправдывает? А она не устала? У нас очень много работающих женщин. Это, конечно же, не провокация. А что тогда провокация? Иногда то, что нам рассказывают женщины, это такие мелочи, которые я не считаю провокацией. Пришел мужчина, который решил показать, что он хозяин.

По оценкам Всемирной организации здравоохранения, мужчина использует физическое насилие в отношении женщин в качестве способа наказания за нарушение традиционных женских ролей или за вызов их мужским качествам.

Ирина Альховка: Иногда говорят, что мужчина, который совершает насилие, не контролирует себя. У меня в практике был случай. Жена вышивала, и когда муж решал ее наказать, он разбивал ее вышивки, рвал их. Тогда она стала ставить эти картины в сервант, который подарил ее брат. Брат был качком, жил в России, и его боялся ее муж. И муж хотел разбить сервант, но не мог. Это говорит о том, что он боялся ее брата, боялся, что брат приедет и разберется с ним, и контролировал себя.

Мужчины, которые совершают насилие, контролируют себя. Они совершают насилие в отношении того, кто слаб. Они не набьют морду начальнику, не остановят по дороге милиционера и не ударят его. Они придут домой и выместят свою злобу, плохое настроение на детях, жене. Комментарии пользователей – это же ужасно: люди помнят, как их лупила мать или отец. Люди проносят это через всю жизнь, и это до сих пор болит.

Но они через запятую пишут: "Может, это нормально?". Только ли у нас такая проблема?

Ирина Альховка: Насилие – международная проблема. В Швеции, в которой победило гендерное равенство, 120 приютов для женщин, которых избивают, и услуги таких приютов востребованы. Женщины вынуждены уходить из дома.

Насилие – очень простой способ решить проблему: не надо объяснять детям, что не надо задерживаться. Можно взять ремень, и в следующий раз ребенок этого не сделает.

Ирина, а можно бить маленьких девочек?

Ирина Альховка: Никого нельзя бить. Не важно, какого пола ребенок, его нельзя бить. Психологи говорят, что есть две модели поведения детей, которых бьют или которые видят, как бьют маму. Модель агрессии: я хочу, чтобы ты сделал так и без разговоров. Есть еще отношение к этому как к нормальной вещи. Человек подразумевает, что, возможно, применит такое к своим детям. Это модель жертвы, принятия этого поведения. Даже женщины, которые приходят, говорят, что сначала приходят к мамам. И мамы говорят: "Дочка, терпи. Где ты сейчас найдешь мужа? И у меня так с папой было. Что делать?". Не надо терпеть и не надо никого бить. Надо разговаривать.

Некоторые исследователи отмечают связь насилия с древними русскими традициями, по которым насилие мужа над женой считается чертой обыкновенной семейной жизни.

Ирина Альховка: А еще говорят, что жену можно бить палкой, которая не толще большого пальца.

Такие высказывания достойны цивилизованного человека?

Ирина Альховка: Конечно, нет.

Мы связались с семейным психологом Андреем Туровцом. Мы задали ему вопрос, в чём кроется корень насилия в семье и как с ним можно бороться. Можно ли самостоятельно перевоспитать человека?

Андрей Туровец: Домашнее насилие – проблема, часто встречающаяся в белорусских семьях. Она сопровождается рядом мифов. Один из них гласит, что с насильником можно справиться собственными силами, если правильно провести воспитательную работу. Но женщины в течение десятилетий пытаются отучить супруга распускать руки. Но бывают и обратные случаи, когда женщины применяют насилие, в том числе физическое, экономическое, психологическое. Но это редкие случаи. Чаще всего требуется помощь извне: помощь психолога, специалиста по социальной работе. Иногда нужна помощь правоохранительных органов и специальных служб, которые помогают преодолеть проблему домашнего семейного насилия. Если оно осуществляется по отношению к детям, необходимо задействовать органы образования, обращаться к инспектору по правам ребенка. Желательно делать это незамедлительно.

Если вы наблюдаете факты насилия в семьях соседей, будет не лишним обратиться в соответствующие службы. Но следует помнить, что насилие никогда не бывает односторонним процессом. В психологии есть понятие созависимости. В домашнем насилии супруги обычно являются созависимыми личностями: один проявляет насилие, другой является жертвой. Психолог может помочь преодолеть комплекс жертвы, тогда у насильника не будет необходимости применять насилие дома. Поэтому работать лучше с парой, тогда насилие преодолевается быстрее, и семейная жизнь входит в нормальную колею.

В Беларуси есть специальные службы, которые помогают семьям, оказавшимся в такой ситуации. На Западе есть центры, работающие с мужчинами-насильниками. Мы думаем, что скоро такие центры появятся и у нас. Но ни в коем случае не ждите, что проблема насилия решится сама собой. Ситуация может лишь усугубиться. Не ждите критических последствий, обращайтесь за помощью в соответствующие инстанции.

Чем более эмансипировано общество, тем чаще бывают случаи насилия в семье?

Ирина Альховка: Тем больше мы об этом знаем. Эмансипированное общество предполагает людей, которые знают свои права и знают, как ими пользоваться. Эмансипация происходит от слова "освобождение от отцовской власти". Чем больше люди знают об этом, тем больше они говорят. Пользователи задают вопрос: "Может, так и надо?". Так вот, эмансипированное общество говорит: "Нет, так не надо. Это ненормальный, нецивилизованный способ воспитания детей. Мы не хотим, чтобы дети терпели от нас побои. Мы не хотим, чтобы они такими же методами воспитывали своих детей". Не надо идти к подружке, идите к специалисту и попросите помощи.

То есть разница только в том, что мы больше об этом говорим?

Ирина Альховка: И, конечно же, регистрируем больше случаев.

Здесь дело в самосознании жертвы: или она будет держать это в себе, или она выплеснет это наружу и что-то с этим сделает.

Ирина Альховка: У женщин есть такая хорошая злость: их обидели, и они не хотят испытывать чувство стыда. Она думает: "Я нормальная женщина, у нас есть совместные дети. Почему он меня бьет? Почему мне должно быть стыдно? Пусть будет стыдно ему". Мужчина поднял руку на женщину и на их общего ребенка. Эта хорошая злость работает, чтобы наказать человека, сказать, что так нельзя. Если человек не понимает, в обществе есть законы, за нарушение которых человек должен понести наказание.

Андрей Клещенок: Вы привели в пример Швецию, эмансипированное общество. Насилие никуда не уходит, просто о нём больше знают и решают проблемы на институциональном уровне.

Как доказать факт домашнего изнасилования? Как можно изнасиловать свою жену?

Ирина Альховка: У нас есть ответственность за изнасилование в браке.

Андрей Клещенок: При вступлении в брак девушка не теряет и никому не отдает свою свободу и половую неприкосновенность. Если половой акт совершается против воли супруги, и эта воля ясно выражается, будет состав преступления, предусмотренный статьей 166. Другой вопрос – предмет доказывания. Кто докажет этот факт? Здесь важно, насколько целеустремленной будет в данном случае потерпевшая и насколько подробно будет проведено следствие. Суд в совокупности будет рассматривать все факторы.

То есть если женщина пойдет до конца, подключит соседей…

Андрей Клещенок: Здесь никто не может дать гарантий.

Ирина Альховка: А были прецеденты?

Андрей Клещенок: Прецеденты есть.

Это отличное оружие в руках женщины…

Андрей Клещенок: Это и отличное оружие в руках закона, потому что есть статья 400 УК: заведомо ложное заявление о тяжком преступлении. Она предполагает наказание в виде лишения свободы.

Очень скользкий вопрос. Если женщину изнасиловал не муж, у нее будет состояние стресса, которое трудно разыграть. Но случай с домашним изнасилованием – это несколько другое. Какой процент дел о домашнем насилии доходит до суда?

Андрей Клещенок: Смотря по каким составам преступления. Муж может наносить жене тяжкие телесные повреждения, легкие телесные повреждения. Все это имеет градацию в соответствии с Уголовным кодексом. Есть различного рода производства по этим делам: административный или уголовный процесс.

То есть избиение избиению рознь.

Ирина Альховка: МВД озвучило цифры, что за 10 месяцев этого года 2200 женщин пострадали от семейно-бытового насилия.

Жена подает заявление на мужа, который ее избил. И он потом должен заплатить штраф из семейного бюджета? Какая жена это будет делать?

Андрей Клещенок: Более того, он может быть подвергнут административному аресту, и это не будет являться уважительной причиной отсутствия на рабочем месте. Семейный бюджет потеряет намного больше, когда человек лишится работы. Кто потеряет больше от того, что человек потеряет работу: он сам или его семья?

Может, проще развестись?

Ирина Альховка: Может быть, а куда идти?

Как я понимаю, многие женщины, подвергающиеся насилию, кладут себя на алтарь, чтобы не потерять семью, чтобы дети не потеряли хоть какого-то отца. Многие боятся бытовых трудностей, которые могут за этим последовать.

Ирина Альховка: У меня есть пример пары, которая обратилась в нашу организацию. Супруги развелись в том числе по причине домашнего насилия, и они остаются проживать в одной и той же квартире. У каждого комната на замке, отдельные холодильники, но общий санузел и кухня. Это пытка: люди не могут разъехаться.

Приведите пример домашнего психологического насилия.

Ирина Альховка: Это унижение. Психологическое насилие – когда женщине говорят, что она не женщина, говорят похудеть. Или когда говорят, что кто-то умеет готовить, а она нет, или что ее мать такая же, как ему говорил его отец. Психологическое насилие – это сравнение женщин, оскорбление, то, что влияет на самооценку человека. Цель этого насилия – пошатнуть веру в себя, сделать человека уязвимым.

От психологического насилия страдают только женщины?

Ирина Альховка: По статистике, женщин, которые применяют психологическое насилие, больше. И их количество увеличивается с возрастом.

Можно ли рассматривать это как фактор спровоцированного физического насилия?

Ирина Альховка: Наверное, можно. Но тогда, что причина, а что следствие? Франция – одна из немногих стран Европы, где психологическое насилие признается уголовным преступлением. Свидетельством являются показания очевидцев, заключение врача о психологическом статусе. Предусматривается от 3 до 5 лет тюремного заключения или большой штраф и общественные работы. Там нашли способ фиксировать и доказывать факты психологического насилия, потому что оно влияет на человека и может надолго исключить его из активной социальной жизни.

Мы вернемся к этой теме, после того как пообщаемся со специалистом по гендерным вопросам Еленой Минченей. Елена, мы предположили, что корень гендерного насилия кроется в воспитании. Каким образом изменения в гендерной социализации в детстве могут предотвратить насилие в семье?

Елена Минченя: Мне кажется, главное, чтобы воспитание не было гендерно специфичным. Пол ребенка не должен определять то, с каким сообщением вы к нему обращаетесь. Нельзя говорить: "Ты не должен плакать, потому что ты мальчик". На мой взгляд, корень проблем в том, что мы воспитываем мальчиков и девочек по-разному. Я думаю также, что проблема в так называемом асимметричном родительстве. В первые годы жизни детей воспитывают преимущественно женщины. Исследования показали, что это формирует отстраненный тип мужественности. Мальчики думают, что они не должны быть похожи на своих мам, и стараются быть равнодушными. А девочки считают, что самое главное – заботиться и любить.

Это отсылка к книге "Второй пол" Симоны де Бовуар?

Елена Минченя: Конечно, Бовуар одной из первых сказала, что женщиной не рождаются, а становятся. Но есть много исследований детской социализации, проводились исследования в семьях. Выяснилось, что там есть разделение ролей между мужчиной и женщиной: мужчина - добытчик, женщина – хранительница очага. Потом это приводит к своеобразному формированию мужественности и женственности. Это становится предпосылкой для того, кто проявляет насилие, и того, кто является его жертвой.

Кто же нас научит воспитывать мальчиков и девочек одинаково, если нас воспитывали по-разному?

Елена Минченя: Мы можем смотреть на опыт Скандинавии. Там есть садики с нейтральным воспитанием. Пол ребенка не является объясняющим фактором его поведения, более важной является его личность. Там есть опыты переписывания детских сказок, где уже не повторяется норматив, что принцесса сидит и ждет спасителя-принца. Там, наоборот, говорится о том, как она сама находит выход из сложной ситуации. Есть попытки альтернативного воспитания. Дело в том, что мы должны осознанно подойти к своей жизни и жизни детей.

Ирина Альховка: Я абсолютно согласна с Еленой. То, что мальчики не плачут, приводит к очень большим проблемам. Мужчины долго не болеют, стоят, как стойкие солдаты, а потом у них инфаркт и кладбище. У мужчины так же, как у женщины, есть эмоции, но женщина выражает их. Мужчинам стыдно сказать: "Я тебя люблю. Мне плохо без тебя. Мне нужна помощь. Давай поговорим об этом". В проявлении чувств мужчина видит угрозу своей мужественности. Но это говорит о том, что мы люди. А ребенку важно видеть эти отношения в семье: как общаются родители, что они обсуждают. Ребенок может видеть, что у мамы есть профессиональная жизнь, а папа может готовить вкусные блинчики. Из этого вырастают потом счастливые семьи.

Но хорошо, когда это в меру, иначе есть риск вырастить армию бесполых существ.

Андрей Клещенок: Бог создал человека в двух полах, в этом и кроется идея. Ведь мужество тоже можно проявлять по-разному. Не обязательно просто не плакать. Если мужчина проявляет сентиментальность, это не значит, что он не мужественен.

Ирина Альховка: Вы говорите вещи, которые 10 лет назад нельзя было сказать. Это уже влияние общества, которое разрешило мужчинам быть немного свободнее в выражении чувств, а женщинам дало больше возможностей быть лидером. То, что мы когда-то считали чисто мужским, уже общедоступно.

И это решит проблему насилия в семье?

Ирина Альховка: Конечно, нет. Это утопия. Проблема насилия будет существовать очень долго, но если мы не будем пробовать, мы вообще ничего не решим.

В Уголовном кодексе есть статья 169 (о развратных действиях), которая предполагает арест сроком от 6 месяцев или лишение свободы от года до трех лет. Но не расшифрован термин "развратные действия". Что можно квалифицировать как развратные действия?

Андрей Клещенок: Развратные действия – действия со стороны человека, достигшего 18-летнего возраста, вызывающие половое влечение у несовершеннолетних. Например, вам не следует дарить подростку порнокассету.

А если мама вернулась домой раньше и застала 15-летнюю дочку с 18-летним парнем за сексом, разозлилась и понесла заявление. А у них все по любви. Она будет права?

Андрей Клещенок: Да. Если мальчик знал, что этой девочке нет 16 лет, то да. Например, если он ходил в ту же школу, и когда он был в 11 классе, девочка ходила в 5 класс. Каким образом он мог об этом не знать? Но статья предусматривает лишение свободы, тут штрафом не отделаешься.
К развратным действиям также относится демонстрация порнопродукции в видео-, аудиоформе и даже в виде литературы. Это также демонстрация своих половых органов, могут быть специфические разговоры на эту тему. Главное, чтобы у человека была цель возбудить у подростка половое влечение. В этом случае даже не обязательно вступать с ним в половую связь. За такие развратные действия наступит уголовная ответственность.

Допустим, у родителей в специальном месте, далеко от детских глаз, хранится диск с порно. Ребенок его нашел, поставил, посмотрел. Родителей можно привлечь к ответственности?

Андрей Клещенок: Данная статья предусматривает только прямой умысел. Лицо, которое совершает данные действия, должно знать, что оно делает, предвидеть последствия и желать их наступления. Если родители надлежащим образом прятали диск, и ребенок хорошо искал, то они не виноваты. Никто ему не включал видеоплеер, не показывал, где лежит диск. Может, таких случаев не было в Беларуси. В данном случае я исхожу из Уголовного кодекса.

А если родители ставят в комнату ребенка телевизор с кабельным, где показывают что угодно независимо от времени суток? И практически на любом канале можно найти сцены насилия или кадров, которые провоцируют подростка к возбуждению. Или не пускать в интернет, не давать смотреть телевизор?

Андрей Клещенок: Это проблема общества. Если исходить из Уголовного кодекса, то в приведенном вами примере важно, желалось ли, чтобы наступили определенные последствия. Я могу сказать однозначно, только когда они садят ребенка в кресло и включают ему передачу.

Как вы относитесь к сценам насилия и изнасилования в кино?

Ирина Альховка: Мне кажется, все зависит от того, какая цель преследуется. Есть художественный замысел. Например, есть кино о том, что переживает жертва насилия. Его даже можно использовать в учебных целях, потому что можно это сотни раз обсуждать, а можно один раз показать.

Давайте пообщаемся с кинокритиком Антоном Сидоренко. Как вы относитесь к сценам насилия и изнасилования в кино?

Антон Сидоренко: Я смотрю кино, с одной стороны, как зритель, а с другой – как человек, который анализирует фильм. Как зритель, я могу сказать, что мне не слишком нравятся сцены насилия и изнасилования в кино. Но с точки зрения анализа кино, могу сказать, что режиссер использует такие сцены для привлечения зрителей, их эмоционального возбуждения.

Они имеют художественную ценность?

Антон Сидоренко: Это зависит от того, имеет ли сам фильм художественную ценность, а также от жанра фильма. В белорусском кино в советском периоде есть несколько фильмов со сценой изнасилования, но они использованы по-разному. В фильме начала 80-х "Водитель автобуса" герой вспоминает свое детство. Немцы входили в Беларусь и изнасиловали его мать. Сам момент изнасилования не показан, однако эмоционально это очень сильно воздействует на зрителя. Мы видим военную катастрофу.

Второй фильм - "Меня зовут Арлекино", который посмотрело 30 млн зрителей. Там показана непосредственно сцена изнасилования. На мой взгляд, это ничего не добавляет в кино. Это сделано специально, чтобы привлечь часть аудитории. Это определенная спекуляция. Два примера – и два разных воздействия. И так во всех фильмах. У режиссера есть возможность дать волю воображению зрителя и не показывать напрямую изнасилование. Это иногда даже воздействует более сильно.

А фильм "Груз 200"?

Антон Сидоренко: Как и все творчество Алексея Балабанова, это провокация. Это сделано для того, чтобы шокировать. На мой взгляд, в фильме "Груз 200" это оправданная провокация, потому что зрители испытывают шок, который ведет к очищению, как ни парадоксально это звучит. Творчество больших режиссеров, таких как Андрей Тарковский, это исключение, потому что большие мастера имеют на это право. Но в фильмах, которые идут по телевизору, которые могут смотреть дети и лица с неустоявшейся психикой, это неоправданно.

То есть в фильмах больших авторов вырезать сцену насилия - значит, изуродовать картину?

Антон Сидоренко: Мне сложно быть цензором. Этот вопрос должен решать каждый режиссер в меру своей морали и воспитанности.

Андрей Клещенок: Я во многом соглашаюсь с мнением кинокритика. Некоторые жанры, например, боевики, не существуют без насилия. Но меньше всего это насилие должны видеть дети, люди, которые только приобретают свой жизненный стержень. Например, фильмы Бондарчука-старшего о войне и фильмы Бондарчука-младшего о войне. Есть разного вида насилие на экране, и к нему надо относиться по-разному.
-20%
-16%
-20%
-50%
-21%
0070970