Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


Как известно, в Беларуси битва за урожай уже давно объявлена главным экономическим и политическим событием. На этот период в стране вводятся чрезвычайные меры, создается фронтовая обстановка. Все работники вертикали обязаны работать по 18 часов в сутки. Всякое отвлечение сил и средств от этой важнейшей кампании считается едва ли не угрозой национальной безопасности. Для мобилизации всего народа на эту священную борьбу Лукашенко каждый год проводил селекторные совещания. И нас уже почти уверили, что без такого селектора весь урожай так и останется на полях.

На этот раз произошло нечто совершенно невероятное. В самый разгар уборочной страды Лукашенко вместо привычного селектора устраивает для всего высшего руководства совещание по проблеме идеологической работы. Тем самым было очень отчетливо указано на приоритет государственной политики. Все государственные СМИ неожиданно обратились к вопросу государственной идеологии. Если верить репортажам в государственных СМИ, то все прохожие на улицах дружно заявляют, что без идеологии мы просто пропали.

Странно, что 12 лет после получения независимости никто из нас даже не подозревал, какие мы несчастные, что живем без государственной идеологии. И только благодаря беспредельной мудрости руководства все вдруг глубоко осознали острейшую необходимость создания системы идеологической работы. Потребность оказалась настолько острой, что даже пренебрегли продовольственной безопасностью.

То ли сознательно, то ли от элементарной безграмотности (последнее вероятнее) в государственных СМИ допускается невероятная путаница в понятиях. Одновременно говорят о "национальной идее", "идеологии общества", "идеологии белорусской государственности", "государственной идеологии". Эти понятия отождествляются не только журналистами, но и многими ангажированными экспертами. На самом деле это разные вещи.

Особенно настойчиво навязывается представление, будто все страны имеют свою государственную идеологию. В действительности государственная идеология характерна исключительно для тоталитарных режимов. Контроль над духовной жизнью общества — один из важнейших признаков тоталитаризма. Наличие государственной идеологии несовместимо с демократическим и правовым государством. Ибо она по определению должна навязываться обществу с использованием всех государственных институтов (что уже и начинается в Беларуси). А это противоречит такому фундаментальному принципу демократического государства, как приоритет прав человека, духовной свободы личности.

Почему же через девять лет после прихода к власти Лукашенко так сильно озаботился проблемой идеологии и идеологической работы? Прежде всего, сама логика эволюции авторитарного режима в тоталитарный естественным образом подталкивает к усилению давления на сознание людей. Все более широкое наступление государства на демократические институты и организации с неизбежностью подводит к необходимости установления контроля над духовной жизнью общества. Это — во-первых.

Есть и другая причина. Первые годы правления, когда режим был на подъеме, рейтинг Лукашенко оставался высоким, не было необходимости искать какие-то дополнительные подпорки для удержания власти. Личный имидж президента сполна компенсировал отсутствие внятной концепции внутренней и внешней политики.

Сейчас созданная Лукашенко система давно прошла высшую точку развития и находится на нисходящей части своей исторической параболы. Рейтинг официального лидера близок к критическому, и шансы на его существенный подъем очень невелики. Поэтому приходится суетиться и лихорадочно искать новые подпорки. Обращение к идеологии — это инстинктивная реакция на потенциальную угрозу своей власти. Люди, которые стоят ныне во главе государства, не способны выйти за пределы своего жизненного опыта. А он подсказывает, что когда население перестает доверять власти, необходимо усилить пропагандистский прессинг.

Собственно, так поступают все режимы подобного типа. В 1941 г. в самый трудный период войны Сталин срочно ввел должность комиссаров в Красной армии. Поэтому когда Лукашенко настойчиво уверяет российских журналистов, что в Беларуси невероятная социально-политическая стабильность, он сам в это не верит.

А обращение к прежнему жизненному опыту неизбежно приводит к воспроизводству советской пропагандистской машины практически в первозданном виде. В вузах начинается изучение курса "Основы идеологии белорусского государства". В трудовых коллективах вводится должность заместителя руководителя по идеологической работе. В Минской области созданы штабы идеологического обеспечения уборки урожая, которые выпускают боевые листки, воссоздают доски почета, флаги трудовой славы и т.д. (читай советские газеты двадцатилетней давности).

Некоторые люди, привыкшие все воспринимать буквально, искренне удивляются, что машина для пропаганды государственной идеологии запускается в отсутствие самой этой идеологии. Действительно тот доклад, с которым выступил Лукашенко на мартовском семинаре, никак не может претендовать на определение "идеология". Ибо этот термин означает цельную, логически взаимоувязанную систему ценностей, дающую ответы на все основные вопросы общественного бытия. А то, что предложил президент, есть эклектичный набор мало сочетающихся, часто противоречащих друг другу тезисов, мировоззренческий винегрет. Он не только не дает каких-то политических ориентиров, а напротив, еще больше запутывает людей.

На самом деле весь набор наукообразных терминов ("национальная идея", "государственная идеология" и пр.) есть не что иное, как неуклюжая маскировка. В практической идеологической работе все многообразие высоких слов сводится к одному простому как оглобли требованию: надо хвалить Лукашенко. Вот, собственно, и вся государственная идеология.

Какой может быть практический результат этих титанических усилий? В телерепортаже об этом совещании был просто восхитительный момент. Лукашенко особо подчеркнул, что идеологической работой должны заниматься прежде всего руководители всех уровней. Затем он стал спрашивать у должностных лиц, как они понимают эту работу. В конце этого своеобразного экзамена президент заявил, что так и не получил ответа на свой вопрос. Он был крайне недоволен и отверг проект указа о создании идеологической вертикали.

Из показанных по телевидению реплик Лукашенко создается впечатление, что в глубине души он осознает, во что это может вылиться. Действительно, если высшие руководители не понимают, в чем смысл идеологической работы, то чего же можно ожидать от руководителей низшего звена? Он опасается реанимации идеологической машины 70-80-х годов, работавшей практически вхолостую и оказавшейся неспособной предотвратить крах коммунистической системы. А именно это ему и предложили в проекте указа. Президент инстинктивно чувствует, что эта вертикаль не сможет работать на сохранение его системы власти. А как по-другому, он не знает. Попытался узнать у своего ближайшего окружения — и был сильно разочарован.

Удивляться собственно нечему, ибо он пожинает плоды собственной политики. Именно нынешний президент создал такую систему власти, в которой все окружающие Лукашенко люди давно уже не задумываются над смыслом его указаний, а лишь бездумно их выполняют. Способных думать система отторгает.

Таким образом, можно уже сегодня предсказать, что Лукашенко запускает самый бесполезный и провальный проект в своей политической биографии. Система идеологической работы, которая потерпела крах в закрытом советском обществе, тем более не сработает в трансформационном обществе, находящемся не пересечении информационных потоков. При отсутствии внятной идеологии, обострении социально-экономических проблем, доминировании в массовом сознании политического нигилизма, деидеологизации, неверия — попытки создать идеологическую вертикаль приведут к такой показухе, формализму и цинизму на всех уровнях власти и в трудовых коллективах, каких не видывали советские времена.

Валерий КАРБАЛЕВИЧ
,