Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


Александр Лукашенко затронул-таки умы своим совещанием по идеологии 13 августа. Его походя брошенная фраза про "отморозков", которые могут прийти во власть, разбудила буйную фантазию официальных пропагандистов. И вот один комментатор уже выдает страшилку: мол, если не приведи господь оппозиция возьмет бразды, то цены подпрыгнут раз в шесть, а бедным эскулапам под угрозой увольнения дадут месяц, чтобы перевели документацию на белорусский язык. А как на нем, скажем, роды описать, если терминологии-то нет?

Короче, такие вот ужасы. Можно подумать, что до вхождения в Российскую империю белоруски не рожали. Или, может, на предмет деторождения наши предки изъяснялись сугубо знаками?

Но к теме языка вернемся ниже. А вот страшилку насчет цен блестяще опроверг на днях не кто иной, как главный белорусский руководитель. В минувшую пятницу в Кореличском районе он популярно объяснял крестьянам, почему так трудно поднимать закупочные цены на их продукцию. Этот ликбез стоит процитировать подробно:

"Подождите вы, не шумите, вы видите свое, а я вижу прилавок магазинов. Понимаете?.. Я не могу поднять в магазине цену, да ее уже и поднять нельзя (я этим пользуюсь). Тут не удержишь. В наше время не удержишь. Ее не поднимешь потому, что из Украины, Польши, Литвы, России везут если не молоко, так изделия из молока: сметану, творог, масло особенно. Везут дешевое, и наше некуда будет девать… Как только у нас цена выше, чем у соседей, нам некуда девать! Сейчас точно не знаю, а вот весной, в начале вот этого периода молочного, как только на пастбище вышел скот, тогда молока ж больше, вы ж понимаете, нам некуда было девать сливочное масло. И губернатор Брестской области (это он первый) приехал ко мне и говорит: "Александр Григорьевич, заберите масло, помогите мне куда-нибудь деть. У меня около тысячи тонн масла некуда девать". Я говорю: цена? А цена на 50 процентов дороже, чем у Лужкова в Москве. Так я говорю: "Куда я тебе возьму?".

Заметьте: в качестве примера дешевизны сельхозпродукции глава нашего государства приводит, в частности, Литву. То есть постсоветскую страну, где победили, согласно терминологии белорусских властей, как раз таки националистические "отморозки". Еще недавно минская пропаганда тыкала в литовцев пальцем: мол, развалили колхозы, поля зарастают чертополохом, не сегодня-завтра зубы на полку положат. Теперь крыть нечем. В вильнюсском гастрономе — полсотни сортов колбасы, которая дешевле нашей. И намного вкуснее, потому что там не пичкают продукт всякими суррогатами, чтобы удержать цену в рамках административных предписаний.

У польских "отморозков", что побратались с самим монстром НАТО, тоже почему-то масло дешевле. Украинцы только-только примериваются к Европе, но и у них продовольствие, глянь-ка, уже подрезает нашенское ценою! Наконец, Россия, тысячекратно обруганная официальным Минском за шоковые реформы и обнищание масс, — тоже, получается, предлагает этим самым массам более дешевый продукт. Да еще и блаженствующих при рыночном социализме братьев-белорусов не прочь подкормить! Причем мы видим это не только на рынках (там еще можно кивать на "серый" импорт). Обилие российских брендов на ярких упаковках продовольствия встречает нас уже и в госторговле, куда товар с востока прорывается сквозь все протекционистские препоны и рогатки нашего правительства.

Белорусская же экономическая модель, как видим, венчается горами залежалого масла и криком президентской души: куда это все при такой бешеной себестоимости девать?! Так что спокойнее, граждане: не поднимут цены "отморозки"! Выше просто некуда, и это не кто-нибудь, а нынешний официальный лидер признает.

И еще. Официальная пропаганда рисует всех оппозиционеров некими рыночными радикалами. Но ведь в их лагере весьма сильны, например, позиции социал-демократов. Если бы те имели доступ к СМИ и могли широко ознакомить народ со своими программами, то многие наши соотечественники с изумлением открыли бы для себя, что отнюдь не только нынешней власти близки идеи социального государства. Разница в том, что сторонники Статкевича или Шушкевича понимают общественную справедливость не в примитивном духе — "все отнять и поделить". И воевать против "вшивых блох" не призывают. Оппозиция — за то, чтобы дать простор для роста общественного пирога, дабы элементарно было что делить. Сегодня же у нас господствует серое и беспросветное равенство в полунищете, что выдается властями и пропагандой как венец прогресса.

И наконец, о белорусском языке, которым якобы третировали честной народ "отморозки", якобы правившие бал в начале 90-х. Миф о националистах у государственного руля легко опровергается цифрой: лишь около сорока депутатов входило в оппозицию БНФ на пике популярности Фронта — это составляло менее 12 процентов численного состава Верховного совета 12-го созыва! Премьера же Вячеслава Кебича, который в то время был главной властной фигурой в Беларуси, ну никак нельзя было отнести к соратникам пламенного Зенона Позняка.

Да, скажут сочинители страшилок, но ведь именно тогда, в начале 90-х, был принят какой-то жуткий закон о языках, который "посадил русских на чемоданы"!

Этот закон, который никто из официозных пропагандистов, похоже, и в руках не держал, уже прочно связали в общественном сознании с БНФ, Позняком, Шушкевичем и иже с ними. Что ж, пора и здесь расставить точки над "і". Так вот, тот якобы страшный закон был принят еще до того, как Шушкевич с Позняком стали депутатами национального парламента. Назывался сей акт — "Закон о языках в Белорусской ССР". Да, не падайте со стула, документ был принят 26 января 1990 года, еще при Советском Союзе. И голосовал за него тогда еще стопроцентно советский Верховный совет, в котором не было ни одного "отморозка"! Под актом стоит подпись Николая Дементея, ранее бывшего секретарем ЦК КПБ. Короче, даже коммунисты в Беларуси на закате эпохи своего правления сделали реверанс перед языком титульной нации.

Естественно, закон был более чем мягок. Вот лишь один пример — статья 8: "Мовай справаводства і дакументацыі на прадпрыемствах (у тым ліку — саюзнага падпарадкавання) з'яўляецца беларуская мова, а пры неабходнасці — руская". Сроки перевода делопроизводства на белорусский язык в отдельных сферах выглядели просто-таки резиновыми. Например, органам суда и прокуратуры на это отводилось десять лет! А, скажем, статья о юридической помощи и вовсе гласила, что таковая оказывается "на приемлемом для сторон языке". Касательно технической и проектной документации — тоже карт-бланш, хоть на суахили излагайте. Рецепты же, как известно, пишутся по латыни. И более чем толерантным разработчикам закона даже в голову прийти не могло устрашать медиков увольнением по причине незнания белорусской терминологии.

Чем же так не мил нынешним властям предержащим этот старый, советский еще закон? Может, тем, что в преамбуле (чувствуется слог Нила Гилевича) поэтично сказано: "Мова — гэта не толькі сродак зносін, але і душа народа, аснова і важнейшая частка яго культуры". Надо же, до чего договорились "отморозки"! Душу им подавай, культуру! А единый политдень не хотели?

Вся эта затея с государственной идеологией, кстати, не так уж анекдотична. И, какие бы ни напрашивались параллели с эпохой позднего брежневизма, тут не смеяться, а плакать надо. В частности, недавнюю историю у нас теперь пытаются переписать совершенно в духе антиутопии Оруэлла. И скоро дети будут искренне полагать, что Позняк с Шушкевичем распинали русских на дыбе. А потом пришел первый президент и всех уцелевших снял с чемоданов. А масла у нас теперь хоть тресни. Виват!

Александр КЛАСКОВСКИЙ
0058648