Марина Шкиленок,

После принятия закона о вспомогательных репродуктивных технологиях в обществе разгорелась нешуточная полемика. Люди, которые смогли при помощи ВРТ родить ребенка, медикам благодарны, церковнослужители же отнеслись к этому способу зачатия достаточно скептически. Какие моменты закона о ВРТ вызывают сомнения у православной церкви?



Об этом мы говорили с отцом Александром Головиным, настоятелем храма святителя Лаврентия Туровского (а/г Щомыслицы). 

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (12.34 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать видео

Что церковь имеет против вспомогательных репродуктивных технологий? С одной стороны, люди, которые не могут зачать ребенка, получают эту возможность. С другой стороны…

Цена этой возможности и моральный аспект. Подчас мы говорим, что мораль формируется из веры, религиозности. Для религиозных людей стоит вопрос рамок, в условиях которых они могут прибегать к этому методу. Я думаю, что мы в большей степени будем говорить о технологии ЭКО. Для тех, кто не знает, это экстракорпоральное оплодотворение, то есть оплодотворение в пробирке, вне человеческого тела, вне способа, который замыслил Бог при создании ребенка - любви супругов и полового соития.

Здесь совершенно другое: по каким-то причинам женщина не может зачать в естественных условиях, поэтому приходится забирать у нее яйцеклетку, оплодотворять спермой мужа и оплодотворенную яйцеклетку, которая дала рост, имплантировать в матку женщины. Она вынашивает беременность и по идее это должно разрешиться рождением здорового ребенка и счастьем родителей.

В большинстве случаев так оно и разрешается.

И слава Богу, если это так. Тем не менее в самой процедуре есть ряд условий, которые мы не одобряем. Во-первых, как берутся яйцеклетки? Женщине дают большое количество гормонов, в этих условиях начинается созревание яйцеклеток. В норме созревает одна, то в правом, то в левом яичнике лопается фолликула, выходит яйцеклетка, создается ток мерцательного эпителия в трубы, яйцеклетка попадает в трубу, в которой происходит оплодотворение, яйцеклетка опускается в матку и врастет в нее. Гормоны провоцируют созревание большого количества яйцеклеток. Как правило, забираются и оплодотворяются все яйцеклетки. Далее врач смотрит и по каким-то критериям отбирает яйцеклетки и имплантирует в полость матки. Затем какие-то яйцеклетки приживаются, какие-то отторгаются, как кому повезет, и после этого начинается рост эмбриона. Из всех эмбрионов, которые дали рост, оставляется один, а остальные абортируются.

Церковь заявляет о достоинстве жизни эмбриона. Когда половинчатый набор мужской и женской половой клетки слились в целое, с этого момента начинается человеческая жизнь. Церковь признает за эмбрионом человеческое достоинство, поэтому мы против манипулирования с большим количеством эмбрионов. Тем более мы не допускаем дальнейшего сохранения этих эмбрионов. Допустим, имплантировали один эмбрион, он вырос, родился нормальный ребенок. Остальные 5-10 эмбрионов остаются в центре замороженными. Что делать с ними дальше?

В случае если мама захочет опять забеременеть, она может снова пройти эту процедуру.

На фоне высокого гормона сама процедура неблагоприятная для беременности. Стимуляция создает ненормальный фон, все проводится в чрезвычайных условиях. Логично было бы попробовать еще раз, но, как правило, люди не идут на повторное оплодотворение. Возникает следующая проблема: эти эмбрионы надо разморозить и вылить.

По сути, убить людей.

Убить людей. Для рождения одного ребенка в жертву приносятся до 12 людей. Вот вам и вопрос цены. Признавая достоинство жизни за эмбрионом, мы отвергаем аборты. По сути дела, это аборты, совершаемые не в полости матки, а вне человеческого тела, но все равно это аборты. Поэтому церковь не допускает манипуляций с многим количеством эмбрионов. Можем пойти дальше: стволовые клетки. Сейчас для этого используются эмбрионы. Фактически мы даем право и возможность людям экспериментировать с нашими будущими нерожденными детьми.

Но давайте посмотрим на эту проблему с другой стороны. Есть семейная пара, ее предназначение – продолжение семейного рода. Не оправдывает ли их цель такие жертвы?

Нет. Даже в молитвах, которые читаются при совершении таинства венчания, церковь благословляет паре иметь детей, но это не является окончательной и единственной целью супружеского союза. Главное все-таки – спасение двух людей. Бывает, по каким-либо причинам супружеская пара не может иметь детей. Может быть, кого-то Господь призвал в эту жизнь с какими-то нарушениями репродуктивной функции, или причиной может быть наше наплевательское отношение к репродуктивной жизни.

Не секрет, что модели, актрисы не хотят иметь детей, делают бесконечные аборты и в конце концов это приводит к бесплодию. Когда человек приходит к мнению, что надо иметь ребенка, потому что из-за этого может распасться семья, уже поздно что-то делать. Тогда пытаются прибегнуть к ЭКО. Но надо было раньше думать. К этим вещам надо относиться очень продуманно и по совести и надо смотреть в будущее. Церковь призывает бездетную пару принять свою бездетность как крест. В данном случае более моральным было бы усыновить кого-то – дать радость воспитать человеку уже рожденного человека.

Знаете, с этим тоже возникают вопросы. Все наслышаны о том, что против генов не пойдешь, и вдруг, ни с того ни с сего, ребенок в пять лет начинает бросаться на маму с ножом.

Мы еще вернемся к этому вопросу. Потому что отношение к ЭКО у церкви не строго запретительное. Первый момент – мы против манипуляций с эмбрионами. Второй момент – взяв яйцеклетку и оплодотворив ее, медицина не устраняет многих причин, которые препятствуют беременности и родам. Вы знаете, что эффективность ЭКО до 25%.

До 40%.

Все равно еще нет даже половины. В ряде случаев ЭКО делают несколько раз, но мама не может выносить ребенка. А пара хочет детей либо из-за того, что семья распадется, либо это просто императивное желание, которое не обременено размышлениями. Тогда прибегают к суррогатному материнству, это вообще катастрофа.

Почему?

Потому что здесь все нарушается. Страдает пара, которая хочет ребенка, страдает женщина, которая вынашивает и рождает этого ребенка, страдает и сам ребенок, потому что в последующем может быть нарушена самоидентификация человека. Человек может не понять, что биологические родители одни, а физическая родительница другая. А кто он? Чей он сын? Церковь однозначно говорит: никакого суррогатного материнства.



Но когда женщина соглашается на суррогатное материнство или является донором яйцеклетки, она делает это осознанно. Она подписывает бумаги, что согласна выносить ребенка и отдать его другим людям. Если рассуждать светскими законами, все нормально.

"Мы вас используем только как инкубатор. Выносили, родили и отдали". Знаете, то, что позволено в отношении животных, не позволено в отношении человека. Во время беременности мама с ребенком вступает в тесные психические и соматические отношения. Мы рекомендуем беременным женщинам чаще молиться, потому что молится женщина – молится и ребенок. Мы рекомендуем маме причащаться, потому что причащается мама – причащается и ребенок. Что бы мы ни говорили, суррогатная мама и плод вступают в тесные отношения. И последствия могут быть непредсказуемыми как для мамы, так для ребенка и пары.

Закон говорит, что женщина согласилась, она проинформирована. Но все знают, что убивать нельзя, и все равно есть преступники, которые убивают. Поэтому церковь в данном случае говорит, что этого нельзя делать, а будет это делать человек или нет – это его право, потому что у него есть право выбора. Женщина вправе выбрать, станет она суррогатной матерью или не станет, потому что это противоречит ее совести и религиозным убеждениям.

Если вдруг у женщины не вырабатываются яйцеклетки или у мужчины сперма нежизнеспособная, мы против донорских яйцеклеток и донорской спермы. Яйцеклетка и сперма должны быть только супружеские.

Почему?

Потому что вторгается третье лицо, и таким образом нарушается таинство брака. Даже если люди согласны на это, это церковная позиция – никаких третьих лиц. В таинстве брака на основе хорошего, нормального человеческого чувства – любви - два человека соединяются в один неразделяемый организм. А таким образом вторгается третье лицо, которое дает либо яйцеклетку, либо сперму.

Я слушал лекции Святотихоновского богословского института. Там есть батюшка Першин. Он сказал, что донорство спермы может порождать генетическую катастрофу. У нас не очень много мужчин, которые охотно становятся донорами спермы. Скорее всего, это определенная группа лиц, от которых потом оплодотворяются все остальные. Узнать в последующем, кто стал донором яйцеклетки или спермы, будет невозможно, это тайна. Представьте, от одного мужчины в одном городе 100-200 детей. В дальнейшем никто не гарантирует, что эти люди не встретятся и не создадут семьи. Таким образом будет происходить, как говорят генетики, инбридинг, а мы говорим близкородственное скрещивание. Для церкви это катастрофа, потому что брат с сестрой будут мужем и женой. Это угроза нашему генофонду.

Вы сказали, что церковь не совсем против. Тогда что она поддерживает?

Если суммировать все сказанное, есть верующая семья, у которой есть проблемы с зачатием и рождением ребенка. Но семья очень хочет иметь своего ребенка, у папы жизнеспособная сперма, мама вырабатывает нормальные яйцеклетки. Если эта пара обращается к духовнику, при рассмотрении всего комплекса вопросов духовник все-таки может благословить ее на эту процедуру. Но будет ряд жестких условий. Во-первых, одна овуляция – одно оплодотворение – одна имплантация. Можно две, но не больше трех. В случае если прижилось три эмбриона, рожай трех. То, что абортируется само – это на волю Божью, но врач не вмешивается. Если оплодотворили три эмбриона, врач не вмешивается и не дает оценку этим эмбрионам и имплантирует их всех.

Во-вторых, мама все делает сама. Ее яйцеклетка, сперматозоид мужа, и она мама: она вынашивает и рожает. Никакого суррогатного материнства, никакого донорства. Когда эти условия соблюдаются, мы можем благословить пару на ЭКО.

Мы понимаем, что созданы по образу и подобию Божьему, и Бог дал нам возможность творчества, в том числе творчества постижения науки. Смотрите, какие появились технологии: даже в 80-е годы, в которых мы с вами учились, не было мобильных телефонов, компьютеров. Когда я учился, эти технологии были фантастикой, а сейчас это реально. Но возникает этический момент.

Если человек решился на эту процедуру, он взвешивает все морально-этические вопросы.

Поверьте, не все. К нам приходило очень много людей, у которых был просто императив в голове. Очень часто браки распадаются. Бывает, при обследовании оказывается, что проблема в женщине, и мужчина уходит от нее, создает другую семью.

Но истинно верующие люди прислушиваются к вашим рекомендациям? Вы работаете с ними, объясняете им?

Естественно. К сожалению, людей приходит не очень много, но они приходят.

В предыдущем эфирном часу мы разговаривали с Олегом Руммо, руководителем Республиканского научного центра трансплантологии.

Я хочу ему поаплодировать. Это человек с золотыми руками. Я лично с ним знаком, он молодец.

Хотелось бы узнать отношение церкви к донорству. Есть живое донорство и трупное. Как церковь относится к этому?

Нормально. Есть единственный пункт, с которым мы не согласны. В законе прописана презумпция согласия: если со мной случилось что-то, после чего я могу стать потенциальным донором, мои органы берут, если я не заявил о несогласии с этим. Мы стоим на принципах заявленного согласия, чтобы человек выразил его при жизни.

Я не вижу в донорстве проблемы, потому что на том свете органы не нужны. Более того, церковь рассматривает органное донорство как акт любви, простирающейся за гробом. Зачем вам органы? Господь воскресит вас с почкой, сердцем, со всем, что у вас было. Да и какая плоть будет у нас после нашего воскресения? Совершенно иная. Ведь новую плоть явил и Господь после своего воскрешения: при дверях затворенных к апостолам входил. Всякие материальные преграды для него уже не существовали. Для Господа не составит никаких проблем восстановить плоть.

Донорство - это любовь, которая проявляется к своим ближним. Я много общался с людьми, которые получали органы. Не принято говорить, кто был донором, не называют имя. Тем не менее люди говорят, что молятся Господу, чтобы он упокоил этого человека: Господь-то знает, кто дал орган. Пересадка почки дает возможность человеку дожить до глубокой старости и скончаться от другой болезни.

Передо мной лежит книга "Социальная концепция русской православной церкви", которая была выработана на юбилейном архиерейском соборе в 2000 году. Там церковь пояснила свою позицию по этому поводу. Разговаривая с вами, я опирался на эти положения.

Но жизнь не стоит на месте, развивается, появляются новые грани, новый вкус и осмысление. Естественно, мы тоже должны за этим успевать. Слава богу, мы живем в век, когда очень много врачей становятся на рамки христианской морали и сами говорят о недопустимости тех или иных манипуляций. Все это происходит вместе с учеными, врачами. В церкви это называется соборностью, когда церковное священноначалие, духовенство, миряне, специалисты вместе обсуждают ту или иную проблему, и движимые Святым духом, приходят к истине. И потом они возвещают ее своим чадам и просят прислушаться к тому, что они говорят, потому что это голос Божий.
-20%
-35%
-26%
-10%
-33%
-23%
-15%
-20%
-20%
-20%
-10%
0070970