Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


Особенностью процесса российско-белорусской интеграции для аналитика является то, что слишком часто приходится повторять одно и то же. Эту в общем нудную обязанность нам всучили, однако, политики. Уж очень часто интеграция движется то ли по спирали, то ли по замкнутому кругу. После каждого громогласного заявления о прорыве или прогрессе поневоле начинаешь считать, какое оно по счету, и прикидывать, когда и почему на этот раз все сорвется.

Вот свежий пример: в январе и белорусская и российская пресса поспешили заявить, что Путин, мол, получил в Минске всё (собственность, то бишь). Через три месяца оказалось, что на это "всё" не нашлось ни одного покупателя. На днях вот снова — "зайчик допрыгался", и снова в …надцатый раз. За десять лет все уже так привыкли к предсмертной агонии бедного зверька, что ее пора считать не агонией вовсе, а такой очень неважной жизнью. Впрочем, никогда не говори никогда. Американцы вон тоже Ум-Каср раз десять брали — но один раз все-таки сообщили правду.

Тем более что последние заявления глав национальных банков и финансовых ведомств России и Беларуси о согласовании подходов в вопросе введения в Беларуси российского рубля впервые за долгое время не оспариваются ни одной из сторон. Вроде как и о едином эмиссионном центре договорились, и о том, кому он будет принадлежать. Конечно, далеко не все подписанное и согласованное в российско-белорусском союзе выполняется. Но есть основание предполагать, что в этот раз все будет по-другому. Белорусский президент в последнее время оказался в таких тисках, что просто вынужден уступать Кремлю. И сразу же родилась красивая версия, объясняющая необычное благоволение официального Минска там, где он в последнее время проявлял особое упрямство: "зайчика" попросту променяли на третий срок.

Версия действительно красивая, но не учитывает специфики российско-белорусских отношений, на которой приходится вновь заострять внимание. Итак, белорусский президент, абсолютно прав, когда говорит, что вопросы экономические в союзных отношениях можно решать только вкупе с вопросами политическими. Соглашаясь на единую валюту, Лукашенко безвозвратно отдает в руки Москвы механизм, с помощью которого его политическое существование можно прекратить в любой момент. Причем Не важно, какие в 2003 или в 2004 году будут даны гарантии самому Лукашенко — у него попросту не будет механизма, который мог бы обеспечить их соблюдение, скажем, в 2006 году, когда подойдет срок очередных президентских выборов. Напомним и то, что введение тяжелого российского рубля может означать мгновенную смерть для сотен белорусских предприятий, привыкших конкурировать исключительно по цене и выживать за счет государственной поддержки, о которой после введения единой валюты многим придется забыть. То есть, если сильно захотеть подорвать всю экономическую конструкцию, на которой держится режим в Минске, то ничего другого, кроме введения рубля как такового, россиянам даже не придется и делать. На этом и основывались расчеты тех, кто призывал не очень-то верить в серьезность перспектив валютной интеграции. Оснований предполагать, что 9 июня Лукашенко решил совершить политическое самоубийство, маловато.

На этот раз, однако, в разговорах политиков и финансистов прозвучало нечто новенькое: Россия вроде бы соглашается "страховать" Беларусь при переходе на единый рубль, попросту говоря, оплатить возможные потери. Если это правда, то становится понятным, почему Лукашенко стал более покладистым. Выходит, что сбывается мечта еще Кебича: ввести российский рубль за счет самой России. Однако возникают два вопроса: во-первых, когда эта страховка начнется? По идее, должна с 1 января 2004 года: жесткая привязка по своим экономическим последствиям означает практически то же, что и единая валюта, разница только в том, что от нее легче отказаться. То есть, остается совсем немного времени, чтобы все стало ясно: насколько всерьез россияне готовы выполнить те обещания, которые дали Лукашенко. Ведь если не выполнят, то очень скоро мы все станем свидетелями еще одного интеграционного скандала.

Итак, если все, что обещано и предложено официальному Минску, обещано и предложено всерьез, то в российско-белорусских отношениях должно было произойти нечто такое, что заставило бы Кремль очень сильно полюбить Лукашенко. Однако любви в последнее время не наблюдалось, и более того, в течение мая все яснее проявлялось стремление российского руководства не дать Лукашенко легкой возможности решения проблемы третьего срока, может быть даже ценой отодвигания референдума по конституционному акту. Да и весь контекст российской внешней политики как-то не предвещал сближения с Лукашенко, что последний и продемонстрировал своей достаточно скандальной оценкой российско-американских объятий на высшем уровне (остается только догадываться, в каком тоне Путин объяснял минскому коллеге свою внешнюю политику на следующий день по телефону). Да и конфликты в белорусско-российских отношениях уже давно не измеряются одной экономикой: два "заклятых союзника" расползлись в разные политические лагеря, а вот эту проблему никакой приватизацией не решишь…

Итак, нет никаких симптомов того, что хоть как-то изменился политический контекст взаимоотношений Москвы и Минска, после чего можно было бы говорить о прорывах на проблемных участках экономической интеграции. Ведь она, повторимся, тоже напрямую касается вопросов власти. А если так, то взаимопонимание по рублю достигнуто в первую очередь для того, чтобы разрядить обстановку, не дать вылиться наружу той напряженности в двусторонних отношениях, что накапливалась в течение нескольких месяцев в кулуарной и подковерной силовой борьбе. По логике событий, такая разрядка нужна в первую очередь самому Лукашенко, которому совсем некстати новый конфликт с Москвой как раз в тот момент, когда он, вероятно, приближается к решению о том, каким путем будет "выходить за рамки" двух конституционных сроков. (Кстати, есть основания предполагать, что новая антилукашенковская кампания, подобная операции "Мухи и котлеты", готовилась Кремлем на июль). То есть, эта разрядка уж больно напоминает зимнее "потепление", которое началось с обещания приватизировать "Белтрансгаз". Как всегда, с суждениями о серьезности намерений сторон придется подождать до тех пор, пока не подойдет время выполнять обязательства.

Виталий СИЛИЦКИЙ — доктор политологии, доцент Европейского гуманитарного университета.
0058045