Алексей Вайткун,

О чем еще можно говорить в жару, как не о климате? Почему в Беларуси стоит тропическая жара? Какие еще климатические аномалии сегодня становятся нормой? Какие факторы способствуют изменению климата? Как эти изменения влияют на окружающую среду и людей? Как адаптироваться к климатическим изменениям отраслям народного хозяйства? Об этом и не только в прямом эфире TUT.BY рассказал Владимир Логинов, профессор, академик Национальной академии наук.



Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


 
Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео (128 Мб) >>>

Вы с климатом на "ты"?

Так сложилось, что всю свою жизнь я занимался климатологией. Хотя и закончил Арктический факультет Ленинградского высшего инженерного морского училища. Теперь это уже Академия. Нас готовили для исследования Арктики и Антарктики. Естественно, у нас велось преподавание по многим отраслям, одной из которых была метеорология и климатология. Это и побудило меня заняться климатологией, после чего я ушел в аспирантуру в Ленинградский университет. С тех пор, с 1963 года, практически беспрерывно занимаюсь данной темой. Хотя если посмотреть мои публикации, то мне пришлось заниматься не только климатологией, но и биоэкологией, и водными ресурсами, и влиянием солнца на нижнюю атмосферу – солнечная и земная физика. Я занимался и работал в разных отраслях.

Но климатология это ваше…

Я защищал и кандидатскую, и докторскую по климатологии. Хотя занимался и многим другим.

Аномальна ли жара, которая сегодня стоит в Беларуси?

В принципе, да. Число дней жаркой погоды увеличилось в последние годы во многих странах мира. Если взять Минск и сравнить с тем, что было там с погодой 50-70 лет назад, то повторяемость температур, когда температура воздуха была более 30 градусов, была в два раза реже, чем сейчас. Но если посмотреть 1936-1940 годы, то нечто подобное уже было. А если взять периоды с 1936 по 1940 и с 2006 по 2010 годы, то последний период ничуть не выделяется. Оба этих периода соизмеримы по величине роста температуры.

Получается, тревогу бить не стоит?

По крайней мере, в 30-х годах, если брать период инструментальных наблюдений, то за весь этот период – 120 лет, была пятилетка с 1936 по 1940 год, когда средняя температура летом была такая же, как сейчас.

Как климатолога, вас удивляет такая жара?

Нет, не удивляет. Если брать исторические и геологические данные, то было и гораздо теплее, и гораздо холоднее. Все это было. Просто мы все это забыли.

То есть нагнетать ситуацию не стоит?

По крайней мере, сказать, что сейчас летняя температура такая, какой никогда не было, мы не можем. Было и гораздо жарче.

Какие причины способствовали тому, что у нас сейчас такое жаркое лето и относительно теплая зима?

Здесь можно назвать N-ое количество факторов, влияющих на климат. Даже если быть строгим, ранжировать эти факторы очень сложно. Самый главный фактор – приток радиации от солнца. Если говорить о периоде 1936-1940 годов, то в тот период приток радиации от солнца, если верить данным актинометрической сети, был максимален. Поэтому я не исключаю, что в это время было минимальное аэрозольное понижение температуры и температура была выше. В то время не было никаких вулканических извержений, и приток прямой солнечной радиации был на несколько процентов выше нормы. Поэтому причину жаркого лета 30-х годов мне проще объяснить.

Что происходит сейчас? Все связано с ростом парниковых газов. А рост парниковых газов связан, в первую очередь, с выбросами при сжигании органического топлива. И чем больше объем парниковых газов, тем выше должна быть температура. Это тенденции. А когда мы говорим о короткопериодных аномалиях, то, конечно же, здесь дело не в этом. Просто сложились такие условия циркуляции, когда происходит вынос теплого воздуха со Средиземноморья и со Средней Азии. Второй фактор мы уже назвали – циркуляция атмосферы. В зависимости от нее у нас и образуется либо теплая, либо холодная погода. Теплая погода летом связана, как правило, с появлением мощных антициклонов. Именно в период антициклонов практически отсутствует облачность. Идут нисходящие потоки, воздух нагревается, происходит оседание воздуха. А при оседании происходит нагревание воздуха. Такие летние сезоны связаны с формированием мощных засух. Иногда антициклон может постоять над определенной территорией два-три дня и уходит. А бывает, что мощный антициклон стоит на данной территории неделями. Как сейчас и происходит в России. Мощный антициклон остановился и стоит. Происходит мощное нагревание. И сейчас на территории России формируется мощная засуха. У нас этого нет. И хотя мы и говорим, что у нас очень жарко, но у нас очень высокая влажность, так как выпадает и достаточно большое количество осадков. И зачастую наши летние сезоны напоминают чем-то тропики за счет высокой температуры и высокой влажности.

Нынешняя погода аномальна?

Можно сказать, что это аномалия. Потому что таких условий на нашей террритории, если посмотреть всю историю инструментальных наблюдений, было не так и много. Их можно перечислить по пальцам. Но если посмотреть циклические изменения на нашей территории, то пик был в 30-х годах. Затем теплых летних сезонов продолжительного периода с теплыми сезонами не было. И только в последние 15 лет мы вышли на развитие потепления летом. И аномалия летом стала приблизительно такой же величины в отдельные годы, как и зимой. На 2-2,5 градуса. Для лета это большая аномалия.

Если смотреть последние 120 лет, то потепление развивалось следующим образом. Сначала потепление шло за счет зимних и весенних месяцев. А за последние 15 лет произошло нечто другое. Зимние месяцы не стали такими же теплыми, какими они были в конце 90-х годов, но зато летние сезоны стали достаточно теплыми. Особенно июль и август. Более того, если до 90-го года осень в ноябре была, как правило, холодной, то сегодня этого уже нет. Потепление затронуло не только зиму, весну, но и лето, и за последние десять лет – осень.

Если посмотреть последние 45-50 лет, то мы видим, что самые большие аномалии температуры были в конце января. Затем величина этих аномалий уменьшалась вплоть до мая. В мае были минимальные аномалии. Затем произошел рост и в основном – ко второй половине лета, а к ноябрю опять происходило падение. В годовом ходе существует полугодовая волна – шестимесячная цикличность, в период которой наблюдается максимальный рост температур: в конце января и в июле-августе. Минимальный рост температур наблюдается в мае и ноябре.

Сможем ли мы прогнозировать эту цикличность?

Модель дает увеличение к концу столетия где-то в среднем на 2-3 градуса, а по некоторым моделям – дает повышение до шести градусов. Но все это при определенных сценариях развития энергетики, выбросов парниковых газов. А если сценарии развития энергетики станут другими - такого уже не будет. Представьте, что вы проснулись через десять лет и у нас энергетика стала возобновляемая или подавляющее большинство стран начали строить атомные электростанции и мы стали сжигать меньше энергетического топлива – нефти, газа, угля и т.д.

Получается, что сейчас даже приблизительный прогноз не сделаешь?

По ряду моделей это увеличение температуры к концу столетия составляет один градус – глобальная температура. А по другим моделям – 5-6 градусов. Этот модельный разброс связан с тем, что могут быть взяты разные сценарные оценки. Также может быть разной и точность, полнота моделей.

Что касается территории Беларуси, то если сценарий выбросов парниковых газов будет верен – средняя температура по Беларуси увеличится к концу столетия примерно на три градуса.

А если сценарий будет именно на три градуса, то какие будут лето и зима?

Три градуса – среднегодовая температура. За период инструментальных наблюдений нынешнее потепление на нашей территории составило 1,1 градуса. Если температура увеличится на три градуса, то тогда зимняя температура будет не -4,5 – 8 градусов, как на Витебщине, а будет -2 - 2,5 градуса в Бресте, а на Витебщине будет -5 градусов. То же самое и летом. Если температура увеличится на 1 градус, то агроклиматические зоны должны сместиться где-то на 150 километров. А повышение температуры на три градуса приведет к тому, что агроклиматическая зона сместится в район Киева и Киевской области.

Помогите понять. Если будет опять такой же сценарий смещения климатических зон, что будет тогда?

Самые разительные примеры мы увидим в сельском хозяйстве. Мы это уже и сейчас видим. Мы выращиваем кукурузу, просо – этого не было в 60-х годах. Если будут развиваться такие события, то придется выращивать более засухоустойчивые сорта. Но если говорить о сельском хозяйстве, то в отдельных случаях мы что-то приобретем и что-то потеряем. Но такие климатические условия, которые прогнозируются через 30-40 лет, будут неблагоприятными для выращивания картофеля, льна, овощных культур. Значит, здесь мы четко теряем. Так что нельзя сказать точно – будет прямой выигрыш или сплошные потери. То же самое и в энергетике. Увеличение температуры приведет к уменьшению отопительного сезона. Это уже происходит – отопительный сезон стал меньше на неделю. А жаркие летние дни приведут к тому, что вы вынуждены будете включать кондиционер. И получается, что зимой вы потеряете меньше из-за того, что будете меньше сжигать топлива, а летом – больше потратите из-за пользования кондиционером. Особо разительно это будет для южных стран. Для нас это менее характерно.

Из-за частых оттепелей зимой вдруг увеличивается сток рек. Но зато у нас нет резкого весеннего половодья, потому что снег сходит рано. А если изменится сток рек, значит, уменьшится выработка электроэнергии на гидростанциях, которых не так уж и много по Беларуси. Реки и озера при повышении температуры станут более грязными.

Адаптируются ли сегодня отрасли хозяйства к тем изменениям, которые уже есть? Например, к той же жаре? Или пока это еще неожиданно?

Адаптация различных отраслей экономики является более важной, чем вопрос, за счет чего все это меняется. Вам, конечно же, интересно, за счет чего меняется климат. Но для экономики главное – адаптироваться, чтобы мы могли четко сказать, что температура повысится или понизится на столько-то градусов. Зона земледелия, допустим, того же проса может сместиться на север Минской области. Сегодня в основном просо выращивается в Гомельской и Брестской областях. Лен выращивается в основном на Витебщине. Условия для льна станут не самыми благоприятными. Также и с условиями выращивания картошки. Об изменении климата нужно начинать думать уже сегодня. Это же явные изменения инфраструктуры Это очень тяжелые изменения и стоят огромных денег. Поэтому мы должны уже сейчас представлять, что будет с сельским хозяйством при повышении температуры на 1-2 градуса и какая структура посевов должна быть. Я считаю, что это одно из основных приложений к климатической тематике для народного хозяйства. То же самое касается и лесного хозяйства, и водного хозяйства, и строительства. Хотя наибольшие потери мы несем в области сельского хозяйства.

Задумываются ли об этом сегодня?

Задумываются. Более того, сегодня ставятся такие темы, и в этом направлении выполнялся уже ряд исследований. Другой вопрос, что количество специалистов, которые работают в этом направлении, минимально. Это небольшие группы в Академии наук, немного в Минприроды. Это либо климатологи, либо примкнувшие к ним. У нас очень мало климатологов, которые имели бы базовое образование. Здесь можно назвать полтора-два десятка человек, которые закончили университет или институт Гидромет. В России есть специализированный институт, который занимается только вопросами влияния климата на сельское хозяйство. И такой институт не один в России. Есть институты и водного направления – гидрологический институт, академический институт водных проблем. Однако и небольшие страны, такие как Казахстан, Узбекистан, Грузия, имеют свои гидрометеорологичекие институты и имеют базовых специалистов. Поэтому им будет проще перейти на рельсы адаптации – у них есть кому работать в этом направлении.

А у нас только в БГУ готовят таких специалистов?

У нас только лет пять назад началась подготовка специалистов в области гидрометеорологии на географическом факультете. И уже вот-вот в нашем полку прибудет. Но строго говоря, надо было бы создать кафедру физики и атмосферы на физическом факультете.

Нужно ли адаптироваться к изменениям климата каждому из нас, адаптировать свое маленькое хозяйство, или те изменения, которые произойдут, для нас не будут столь принципиальными?

Здесь еще проще. Каждый хозяин знает, как растет та или иная культура на его участке, и он быстрее адаптируется, в течение 1-3 лет. А если ему станет не выгодным этим заниматься – он этого делать не будет. В большой стране все сложнее, потому что придется пойти на инфраструктурные изменения. Это не так-то и просто. Ведь это и тракторный парк, и комбайновый парк, и специалисты определенных направлений. И если мы говорим, что будет больше засух, значит, уже сейчас надо проводить селекцию засухоустойчивых сортов.

Вы поддерживаете связь с селекционерами?

Работаем достаточно тесно. Более того, в Институте земледелия и селекции работает Кадыров, который довольно часто у нас выступает. Он как раз и является архизаинтересованным человеком и тем, кто понимает суть проблемы. Он понимает, что нужно адаптироваться к изменяющемуся климату. Но надо быть откровенным – адаптироваться надо не только к изменяющемуся климату, но и к новым условиям хозяйствования, которые сложились в мире.

Совершенно недавно мы занимались исследованиями урожайности озимой и яровой пшеницы. Если сравнить среднюю урожайность с 1946 по 2007 год в Польше, Германии, Нидерландах, Англии и Беларуси, то различия будут существенными. Если же брать климатический потенциал, то Леонид Кукреш, известный академик и специалист в области сельского хозяйства, который занимался оценкой климатического потенциала, пришел к выводу, что по сравнению с Беларусью в Польше климатический потенциал лучше – в 1,3 раза, в Великобритании – в 1,5 раза, в Германии – в 1,7 раза. Но когда мы начнем сравнивать среднюю урожайность 1946 года до наших дней, то мы видим уже совсем другие величины. Это говорит о том, что те страны, которые имеют высокие технологии, меньше страдают от неблагоприятных климатических и погодных условий.
В данной ситуации необходимо учитывать два аспекта – климат и культуру земледелия.

А понимают у нас, что нужно обратить внимание и держать в уме этот климатический потенциал, или они просто традиционно сеют какие-то культуры из года в год и считают, что без них Беларуси никак нельзя?

Здесь есть и политические аспекты. Вы же прекрасно понимаете, что у нас есть районы, где урожайность сельхозкультур достаточно низкая. И тем не менее для поддержания мы продолжаем развивать сельское хозяйство. И не всегда учитываем этот климатический потенциал. Возможно, ряд земель можно вывести из сельхозоборота – там, где мы практически экономически не достигаем большого успеха. Я считаю, что лучше вложить деньги туда, где можно получить отдачу, а не тонким слоем размазывать по всей территории.

Завершая разговор, отмечу, что за последние десятилетия произошли реальные изменения климата. Это факт. И к этим изменениям нужно приспосабливаться. Одна из основных задач, которые стоят и перед сельским и перед лесным хозяйством, – адаптироваться к изменяющимся погодным климатическим условиям. Поскольку их учет обеспечит нам экономический прогресс. Также важно и прогнозировать. Менделеев говорил: “У науки есть две основные задачи – предвиденье (прогноз) и польза”.

TUT.BY - ваш интернет-климат мы сделаем комфортным…
-25%
-10%
-10%
-15%
-10%
-10%
-23%
-35%
0068422