1. Минэкономики: Система достаточно прочна. Неблагоприятные факторы носят временный характер
  2. Замглавы МИД Литвы: Посол США, не получившая белорусскую визу, возможно, временно будет проживать в Вильнюсе
  3. Преподаватель гомельского медунивера от руки рисует лекции для студентов — и им нравится
  4. В Минздраве рассказали о количестве привившихся от коронавируса и поствакцинальных реакциях
  5. Многодетная семья всего за год переехала из «двушки» в свой дом. Вот их история и все расчеты
  6. Знакомьтесь с отважной белоруской, которая решилась взойти на самую высокую вершину земли
  7. Пособие на погребение снова сократилось. В ФСЗН рассказали, сколько оно сейчас составляет
  8. Белорусы жалуются на задержку пенсий и пособий. В Минтруда пояснили, в чем дело
  9. Помните, в Жодино милиционер ударил женщину? На одну из участниц той истории завели дело
  10. Убита телохранителем, погиб от рук племянника. Как глав государств убивают на посту
  11. Проект Суперлиги оказался полным провалом. Турнир отменили, а клубы испортили себе репутацию
  12. 35 лет после Чернобыля. История женщины, родившей сына в апреле 1986-го
  13. Точки над i. От назначенной на четверг встречи Лукашенко и Путина ждут судьбоносных решений
  14. В Оршанском РУВД в кабинете нашли тело сотрудника милиции. СК проводит проверку
  15. В Беларуси запретили продажу популярного печенья, которое было во многих магазинах. Что с ним не так
  16. «Череп маленький — мозг не помещается». История мамы парня, который родился с микроцефалией
  17. Власти смогут вводить ограничения и запреты по валютному рынку. Среди причин — падение рубля
  18. Отдых в пандемию: можно ли съездить в автобусный тур и обязательна ли самоизоляция после возвращения
  19. Прорыв трубы в Чижовке: затопленная дорога, проблемы с водой в трех районах Минска и поврежденный газопровод
  20. «Все границы перешли!» Путин о «попытке госпереворота и убийства Лукашенко» в Беларуси
  21. Вводят новшества по валютному рынку. Что они означают для белорусов
  22. Как самому недорого создать эффектный сад без помощи ландшафтного дизайнера. Вот простые советы
  23. КГБ: по «делу о госперевороте» обвинения предъявлены четырем лицам. Все они дают признательные показания
  24. «В пандемию люди соскучились по общению». В Минске открылся клуб с настолками и баром, сходили туда
  25. Новые выборы уже в этом году и права человека. Парламентская ассамблея Совета Европы приняла резолюции по Беларуси
  26. Акции в поддержку Навального в России: задержаны более 1600 человек
  27. «Однушки» — от 170 долларов. Что сейчас происходит на рынке аренды квартир в Минске и что дальше
  28. «Согласился с обвинением». Что сказали в суде предшественник Бабарико на посту главы банка и преемник
  29. В Минске заметили эксклюзивный внедорожник с клиренсом полметра и ценой почти полмиллиона евро
  30. Их фура — их дом на колесах: как работает семья дальнобойщиков из Пинска, где жена — королева красоты


Андрей Коровайко,

В Беларуси готовится законопроект о прохождении в Беларуси альтернативной службы в соответствии с 57-й статьей Конституции страны. К 1 сентября 2010 года межведомственной рабочей группе во главе с министром по труду и соцзащите Марианной Щеткиной предстоит определить модель альтернативной службы, подготовить законопроект и внести его в Совет министров.



Просветительское учреждение "Центр правовой трансформации" выступает за право участия общественности в разработке этого закона. Руководитель учреждения, правозащитница Елена Тонкачева вместе с Михаилом Пашкевичем, координатором Гражданской кампании "За альтернативную гражданскую службу в Беларуси" в эфире TUT.BY рассказали о своем видении альтернативной службы в нашей стране, а также о международных требованиях к подобным законодательным актам.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео


- Давайте просветим наших слушателей: что происходит в стране с альтернативной службой?

М.П.: - Альтернативной службы на сегодняшний день нет.

- У нас в Конституции есть статья, которая предполагает, что она должна быть, но ее нет.

М.П.: - Именно. На протяжении последних 10-15 лет разговоры все ведутся, а службы до сих пор нет.

- Начнем с того, где и с кем ведутся эти разговоры последние 15 лет?

Е.Т.: - Я начну с вопросов конституционного характера. Конституции нашей уже достаточно лет, и статья 57, которая предполагала альтернативную службу, существует с первой редакции Конституции независимой Беларуси. Прямая конституционная норма, которая предписывает возможность для граждан иметь право отдать свой священный долг не только в форме службы в армии, но и каким-то иным образом, не надевая форму, не беря в руки оружие, не подчиняясь приказу военных и так далее.

Для меня в данном случае речь идет о выборе. Понятно, что есть обязанность, но та же Конституция дает возможность реализовать это право, имея выбор. С 1994 года такое положение – прямая конституционная норма, прямое конституционное право, однако понятно, что правовая система в Беларуси построена таким образом, что она законодательство развивает посредством специальных законов. До сегодняшнего дня специального закона об альтернативной гражданской службе не принято, то есть до сегодняшнего дня мы не имеем процедуры, согласно которой можно это право реализовать. Для меня как для юриста, который соотносит себя с конституционным правом вся эта ситуация выглядит как минимум странно, как максимум – безответственно. Были и есть в Беларуси граждане, которые в первую очередь по религиозным мотивам не могут служить в армии. И мы знаем, что такие случаи были.

В 2000 году несколько дел были доведены до Конституционного суда. Это были не прецеденты, но это были первые дела, доведенные до столь высокого уровня правового разбирательства. На тот момент Конституционный суд мог работать с такого рода обращениями граждан. И Конституционный суд установил, что есть конституционное право, оно должно быть реализовано и закон должен быть принят. С тех пор опять-таки прошло много лет. Уже третий созыв парламента с тех пор как Конституционный суд сказал, что закон должен быть принят.

Для меня большая загадка, как функционирует вся эта система. Есть прямое конституционное предписание. Понятно, что законотворцы должны были бы реализовать его на практике посредством создания закона. Есть постановление Конституционного суда, где четко сказано, что из-за того, что закона нет, нарушаются права совершенно конкретных людей. Это ненормально в правовом государстве. Опять нет реакции нормотворцев, но нет реакции и органов, осуществляющих контроль функционирования этой правовой системы: прокуратура до сегодняшнего дня ничего не сказала, никто ничего не сказал нашим парламентариям насчет того, что пора бы уже принять закон. Все должно работать как минимум для того, чтобы права граждан не нарушались, а как максимум – чтобы содействовать их полной реализации.

- Как фиксируется каким-то судом, что нарушаются права граждан? Как часто подаются жалобы типа "мы хотим реализовать наше конституционное право, не хотим идти под ружье, хотим альтернативную службу"?

Е.Т.: - Статистикой такой мы, конечно же, не обладаем. Мы работаем и знаем о тех случаях, которые становятся предметом гласности, публичности. Перед новым годом мы получили три дела, которые вызвали серьезный общественный резонанс – два дела в Гомеле и одно в Минске. Было очевидно, что происходит крайняя несправедливость: задержание с наручниками, изолятор, тюрьма в конечном итоге – просто за то, что человек пытался реализовать свое конституционное право. С какой-то точки зрения – да, уклоняются от службы, но на самом-то деле это не так. Эти вопросы получили широкую огласку, пресса осталась небезразлична, стали объединяться некие гражданские группы, это получило международный резонанс: правозащитники почти всех европейских стран обратились к президенту Республики Беларусь с требованием прекратить преследование тех, кто выбирает альтернативную гражданскую службу, принять закон и до принятия закона не привлекать к уголовной и административной ответственности тех граждан, которые выбирают другой способ служения, нежели воинская служба.

- Сработала общественная инициатива?

Е.Т.: - Сработала гражданская инициатива и, на мой взгляд, это один из немногих случаев. Это вселяет какую-то надежду и уверенность, что эта инициатива будет доведена до конца.

- В феврале было дано распоряжение президента разработать законопроект, была создана инициативная группа, которая этим занимается. Вы как-то следите за этим процессом? Там что-то происходит?

Е.Т.: - Конечно, следим.

- Насколько я знаю, Вы хотели бы присоединиться к этому процессу. Как там относятся к этому Вашему желанию?

Е.Т.: - Я бы сказала, что есть несколько фаз взаимодействия и несколько разных форм взаимодействия. После того как была создана межведомственная рабочая группа, мы обозначили свое желание иметь непосредственное место в процессе нормотворчества. Мы обратились к тем лицам, которые могли принять соответствующее решение и попросили включить нашу организацию, - которая считается экспертной, в том числе и в вопросе альтернативной гражданской службы, - в состав разработчиков. До сегодняшнего момента этого не случилось, но объяснений этому мы тоже не получили.

- Официальные письма были?

Е.Т.: - Были. Были реплики. Я считаю себя экспертом, у нас есть экспертные позиции, у нас есть материалы, наработки, контакты с ведущими экспертами региона СНГ и Центральной Европы по этому поводу, мы можем быть хорошим ресурсом. Ответа, который меня убедил бы в том, что есть аргументы, я не получила.

- А что написали, Михаил?

М.П.: - Был момент интересный, потому что сначала мы обратились в СовБез, которому было дано поручение. Буквально через пару дней мы узнали, что наше обращение из Совета Безопасности было передано в Министерство труда. Мы ждали ответа, а потом прочитали на одном из сайтов, что уже создана межведомственная рабочая группа по разработке законопроекта об альтернативной воинской службе. Это было 2 апреля. А 7 апреля мы получаем ответ от 4 апреля, что, к сожалению, рабочая группа уже сформирована. Было очень интересно, потому что письмо шло почти месяц, и создалось впечатление, что некоторые люди просто решили подождать, а потом просто сказать, что "праздник закончился, вы опоздали". С другой стороны, сегодня Министерство труда уже более конструктивно с нами работает. Елена расскажет, как их представители участвовали в конференции.

- Марианна Щекина непосредственно участвует в этом процессе создания законопроекта?

М.П.: - Она возглавляет рабочую группу.

- Вот я и спрашиваю.

Е.Т.: - Вы сейчас задаете вопрос на грани фола. Есть человек, который руководит рабочей группой. Если посмотреть на состав, то там достаточно высокопоставленные должностные лица. Представить, что они все сидят и дружно читают о том, что такое альтернативная гражданская служба, как это облечь в правильную юридическую форму, чтобы всем было хорошо, наверное, можно, но верится с трудом. Но есть всегда люди-исполнители, которые начитывают, ставят задачи, формулируют и так далее.

Давайте я расскажу, что мы делаем для того, чтобы находиться в контексте этого процесса. Когда мы поняли, что нас не включили в состав рабочей группы, необходимость и внутренняя мотивация у нас никуда не делась, - и мы стали искать другие формы. Мы сделали очень качественную и глубокую подборку теоретических материалов, потому что когда ты занимаешься чем-то узконаправленным долго и серьезно, понятно, что у тебя накапливается объем материалов. Люди, которые только сейчас начали этим заниматься, не соберут этого. Более того, когда ты занимаешься компаративистикой и имеешь возможность сравнивать разные модели, ты понимаешь, что работает, а что нет, почему работает, почему нет. В этом смысле мы подготовили достаточно глубокую подборку материалов и передали каждому члену рабочей группы – а их 13 человек. Там есть законы Молдовы, Российской Федерации, Германии (самый старый и очень объемный) и теоретические статьи, которые содержали описание современных моделей в странах-соседях. Нам показалась эта информация важной, потому что раз уж мы так поздно начинаем создавать эту правовую систему альтернативной гражданской службы, хорошо бы пользоваться опытом тех, у кого уже это работает. Мы передали эти материалы и решили, что это тот небольшой, но посильный вклад, который мы можем внести, даже если с нами не общаются очно.

- Пусть не будут упоминать вас как участников, пусть знают.

Е.Т.: - Пусть читают. Во-первых, пусть знают, что это есть. Во-вторых, так как это от нас получено, пусть понимают, что так или иначе, мы все-таки этим занимаемся. В-третьих, если мы ищем дополнительные средства коммуникации, как минимум нужно понимать, что на этом мы не остановимся и будем участвовать в этом процессе. И последнее – конференция, которую мы провели в Минске и презентация книги.

- Расскажите о конференции. Кто принял участие?

Е.Т.: - Конференция была организована совместно с Лондонской школой экономики, в рамках которой сейчас ведется большой проект "Гражданин, армия, государство". В состав этого проекта входит большое количество регионов СНГ. Она была в большей степени адресована международному контексту, связывала международный контекст с принятием закона в Беларуси. К нам приехали действительно ведущие эксперты СНГ по вопросам альтернативной гражданской службы, и, я думаю, за этот день мы смогли продвинуться в понимании того, как работают модели альтернативной гражданской службы, где они успешны, а где нет, если неуспешные, то почему. Те представители государственных органов, которые участвовали в конференции, уходя, сказали, что этот день был для них большим информационным потоком. Находясь в течение дня в режиме активного обмена мнениями, они смогли получить много информации, которая в том числе являлась ответом на часть вопросов. На эти вопросы ответов не было, но их нужно было получить, прежде чем формировать концепцию модели альтернативной гражданской службы в Беларуси.

- Хорошо, что у них эти вопросы возникали хотя бы.

Е.Т.: - Вопросы возникают, когда начинаешь работать с трудной материей. Если они не возникают, значит, и работы нет.

- Я имею в виду, что Мальцев сразу заявил, что у нас есть альтернатива службе в армии – служба в резерве, на военной кафедре, учеба на военном факультете и так далее. Но альтернативой это назвать нельзя: это та же служба.

Е.Т.: - Это нельзя назвать гражданской службой, нельзя назвать системой. Мальцев лукавит, вне всякого сомнения.

- Так что же сейчас за документ готовит Министерство по труду и соцзащите? Там будет как раз гражданская служба?

Е.Т.: - Да, мы надеемся, что она будет не только гражданская. Мы надеемся, что она будет организована в соответствии с теми стандартами, с которыми она должна быть организована.

М.П.: - Если мы подойдем к содержанию этого документа, который сейчас готовится, то работают параллельно даже две группы: первая непосредственно межведомственная, вторая – представители различных молодежных организаций, которые после конференции, пообщавшись с исполнителями будущего закона, решили тоже подготовить список своих предложений, потому что у них спрашивают, что конкретно они предлагают. Очень важно выработать некие принципы. Их несколько. Курсант или военная кафедра не есть гражданская служба. Когда мы посмотрим на тексты законов соседних государств, часто употребляется термин невойсковая служба. В Армении вообще разделяется альтернативная войсковая и альтернативная невойсковая служба. Вариации есть, и важно определить, гражданская ли это будет сфера. Но Министерство обороны и само не хочет этим заниматься. Насколько я помню, несколько месяцев назад тут у вас выступал пресс-секретарь Министерства обороны. Он прямо сказал, что это служба гражданская и к военной отношения не имеет. Мы не выступаем против армии, мы выступаем за альтернативную гражданскую службу. То, что пошло это разделение, – хорошо.

Второй момент: с чего начинается альтернативная гражданская служба? Убеждения, мотивы. Суды, которые сейчас над ребятами проходили, показали суть чиновников, в первую очередь, судебной, прокурорской системы. Когда прокурор заявляет: "А мне кажется, что верить в Бога Вы начали только сейчас – чтобы не пойти в армию! А чем Вы можете доказать? А Вы можете принести справку из Вашей организации, где Вам запрещают держать оружие?" Проблема не в этом. Например, в судах над Дмитрием Смыком и над Иваном Михайловым прямо ставился вопрос. Один – представитель Свидетелей Иеговы, второй – баптистской церкви. Они заявляли, что "в Библии написано "Не убий", - соответственно, наша община трактует это именно так: не брать в руки оружие, не служить в военных формированиях". Суд говорит: покажите, что ваша община так трактует! Но ни одна зарегистрированная община не будет в своем уставе содержать пункты, которые противоречат Конституции.

В Конституции сказано, что религия не может быть основанием для отказа от воинской службы. Суды же показали еще один интересный момент: когда прокурор упрекал молодого человека в том, что он "специально выбрал такую форму религии, которая позволит тебе не служить; а как же католики и православные?", молодой человек очень грамотно выступил в свою защиту: "Вы говорите, что каждый год 50-60 человек освобождают от призыва. А я узнал, что эти люди являются священниками православных и католических церквей. Это люди, которые заканчивали семинарию и прочее. Они специальным указом президента освобождаются от армии. А есть ли в данном случае равенство религии? Можем ли мы говорить, что Конституция выполняется? Нет!" Я считаю вполне логичным, что суд оправдал и Михайлова, и Смыка.

Е.Т.: - Я хотела бы продолжить относительно судов. Мы утверждаем, что сама идея доказывания убеждений противоречит подходу, основанному на правах человека. Кому ты можешь доказать – тем более суду, или какой-то специальной комиссии, - насколько глубоки твои убеждения? Как это можно доказать: пытать будем или анализы брать, детектор лжи подключать, начать проповедовать, по воде пройти? В судах это мы видели на примерах религиозных убеждений. Но если предположить, что новая конструкция закона будет предполагать, что это не только религиозные убеждения, что это, к примеру, убеждения пацифизма, убеждения гуманизма, как мы это будем доказывать? Я должна буду рассказывать, какие я книжки прочитала или фильмы посмотрела? Или что я знаю про Вьетнам?

- Но сейчас нет альтернативы как таковой. Поэтому они и выясняют. Но если будет достойная альтернатива…

Е.Т.: - И тут я еще раз хотела бы обратить внимание на то, что нас беспокоит. Ведь при этом равном выборе важно, как закон это закрепит. В законопроекте, который был разработан СовБезом 5 лет назад, так и говорится - только религиозные убеждения.

- То есть 5 лет назад уже пытались разработать?

Е.Т.: - Да. И он лежал "в столе". Надеемся, он не будет являться основой современного законопроекта. Там точно сказано, что это только религиозные убеждения только зарегистрированных организаций – а мы знаем, как обстоят дела со свободой вероисповедания, знаем, что там есть проблемы. То есть убеждения, согласно той конструкции, должны быть доказаны. Это значит, что создадут какой-то орган, который будет каким-то образом пытаться понять силу, глубину и наличие этих убеждений и решать, достаточно ли у меня этих убеждений, чтобы иметь альтернативную гражданскую службу, или нет. Но современный мир устроен иначе, он шире и глубже. Должны рассматриваться убеждения любого толка – и в этом свободный выбор. Это первое. Второе: момент доказывания либо недоказывания убеждений. Мы являемся сторонниками идеи, что убеждения не должны доказываться – они должны быть заявлены. Да, в соответствии с определенной процедурой, предположим, за три месяца до момента призыва человек должен сказать, что в силу своих убеждений он выбирает альтернативную гражданскую службу. И не нужно никаких специальных докторов, которые будут проверять, есть убеждения или нет.

М.П.: - Наши опасения оправданы, потому что мы изучили законы в соседних государствах: в Украине это действительно только религиозные основания, только зарегистрированные общины. Как результат этого – альтернативная служба в стране популярностью не пользуется. Другой пример – Литва, государство, входящее в Евросоюз: когда мы общались с представителями Министерства обороны Литвы, которые курировали направление альтернативной службы, они прямо сказали, что делали все, чтобы эта служба не получилась, и в первую очередь, потому, что за всю историю Литвы альтернативную службу пытались пройти около 60 человек. Они все были представителями нетрадиционных для Литвы и Беларуси религиозных общин. Вопрос: стоит ли принимать такой закон, которым воспользуется 50-60 человек?

Е.Т.: - И еще один вопрос, который является для нас крайне важным, - это характер социального служения. Альтернативная служба не должна быть какой-то позорной историей, связанной с желанием уклониться от военной службы. Она должна быть такой же почетной, какой почетной должна была бы быть служба в армии. Когда мы думали над слоганами кампании, меня, к сожалению, друзья и коллеги не особенно поддержали мою идею. Я бы продвигала месседж "Кончай косить и забивать!" На мой взгляд, унизительно прятаться, придумывать диагнозы, искать связи, чтобы не идти в армию, а потом объяснять детям, что "я придумывал себе диагнозы, чтобы не идти в армию, потому что там было нехорошо".

- А может быть, люди просто не хотят вырываться из социума на полтора-два и больше лет? Может быть, они не захотят и альтернативную службу проходить?

М.П.: - Молодой человек в нашей стране – и это нужно признать – не хочет служить ни на какой службе. Но есть Конституция. И мы исходим из того, что если государство считает, по Конституции, что каждый обязан отдать долг родине, то в этой статье есть и вторая часть: тогда наша задача поработать с государством так, чтобы у молодых людей действительно появилась альтернатива. Но если мы посмотрим на ту же Германию, то около половины призывников там выбирают альтернативную службу. И выбирают не потому, что в армии сложно и некомфортно – бундесвер по многим условиям выше и качественнее белорусской армии, начиная от казарм и заканчивая денежным довольствием. Мы встречались с альтернативщиками, которые работают в Боровлянах в детском хосписе. Они сказали, что приехали в другую страну, учат другой язык…

- Это немцы, которые в альтернативу военной службе приезжают к нам?

Е.Т.: - Да, это происходит уже на протяжении 15 лет – не только в Боровляны, но и в Новинки, и еще в ряд учреждений подобного рода. У них это один из видов альтернативной службы – социальная служба за рубежом. Смысл в том, что у нас работают немецкие альтернативщики и не работают свои!

- Хочется услышать больше об альтернативе. Какой она может быть?

М.П.: - Мы не завершили. Когда мы говорили о наших требованиях, мы не раскрыли важный момент – срок службы. Министерство обороны говорит, что альтернативная служба должна быть длиннее, потому что солдат служит 24 часа в сутки, а альтернативщик только восемь часов. Но здесь тоже интересный момент, потому что "солдат спит – служба идет".

- Не столько из этого исходят, сколько из того, что хотят уравнять этот выбор – чтобы не казалось военным, что человек не пойдет в армию, а пойдет служить в альтернативную службу, потому что там лучше.

М.П.: - В данном случае давайте исходить не из интересов Министерства обороны, которое пытается все сделать хуже, чем у них есть. Наоборот, пусть они сами конкурируют в будущем с Министерством труда, пусть доказывают, что в армии служить лучше, больше гарантий, плюсов, что это способствует развитию личности. Потому что неправильно исходить из того, что "я прав, а все дураки". Давайте исходить из того, что молодежь – это клиент, который имеет право выбирать. Ему навязана необходимость выбора – может, он нигде не хочет служить, - но если у него есть выбор, то это уже ваша проблема, как показать, что армия – это хорошо. Когда человеку говорят, что это его долг и вспоминают все, чему научили в Советском Союзе, - это неправильно. Это не работает: 70 лет не работало и сейчас не работает. Если мы посмотрим просто по цифрам уклонистов, то увидим, что многие молодые люди просто уезжают из страны и не возвращаются сюда, чтобы не попасть в армию. По сроку службы я скажу, что, по мировым стандартам, срок альтернативной службы не должен превышать срок воинской службы более, чем в полтора раза. Нас очень настораживает, что Марианна Щекина заявила буквально на следующий день после конференции, что они готовят командировку в Россию. Стоит ли перенимать опыт у страны с миллионной армией, если альтернативную службу там выбирают 300 человек? Говорить о том, что мы собираемся изучать международный опыт и начать с России – это то же самое, что в Монголию уехать.

- Откуда еще начинать?

М.П.: - А есть Молдова, есть Германия. Почему когда наш президент говорит, что мы должны перенимать у других стран лучший опыт экономики или ведения бизнеса, то почему мы забываем об этом в социальной сфере? Так она и останется непрестижной сферой. Очень важно, чтобы альтернативная служба не была наказанием. Потому что все нынешние моменты это доказывают: пусть докажут убеждения, пусть служба будет длиннее, пусть служат тяжело, пусть служат там, где никто не хочет служить. В Армении альтернативная служба именно так и провалилась: 26 человек из Свидетелей Иеговы, выбрав альтернативную службу, бросили ее, потому что этих ребят отправили убирать армейские туалеты. Это и в Беларуси не очень престижно, а на Кавказе с их менталитетом убирать за другими мужчинами в принципе неприемлемо. Закон есть, но он не действует.

Е.Т.: - В силу компактности страны и ее однородности по потребностям и количеству молодых людей в регионах наш подход сводится к тому, что альтернативная гражданская служба должна быть привязана к местам проживания: место службы должно позволять приехать туда утром и вернуться вечером. Вне всякого сомнения, срок гражданской службы не должен значительно превышать срок прохождения воинской службы. В противном случае это является созданием такой модели, которая, скорее, превращает гражданскую службу в наказание, нежели придает статус социального служения.

- Что значит "значительно превышать"?

Е.Т.: - По рекомендациям конференции, участниками которой мы все были, если срок воинской службы полтора года, то срок альтернативной службы не должен превышать его более чем на шесть месяцев. Я являюсь сторонницей того, что срок гражданской службы не должен превышать срок воинской службы на четверть. Должен быть выбор места прохождения альтернативной службы – социальные учреждения, учреждения здравоохранения, почтовые отделения, в некоторых странах лесничества являются местами прохождения службы.

- На лесоповал?

Е.Т.: - Может быть, на посадку деревьев. Я все-таки за гуманистические посылки ратую. А если учесть, что у нас есть специализированные учебные заведения, которые готовят кадры для лесного хозяйства, то у людей есть возможность получать профессиональный опыт в выбранной сфере и в то же время проходить гражданскую службу. Нам кажется, что, в силу недостаточности волонтерских ресурсов в социальной сфере, крайне важным было бы взаимодействие государства и общественных организаций, которые специализируются на социально уязвимых группах. В нашей конференции принимал участие председатель ассоциации инвалидов-колясочников, который очень четко говорил, что для огромного количества инвалидов-колясочников является недоступным элементарный уход. Государство не справляется с этой функцией, но не хочет этого признавать. Невозможно буквально выехать из дома. Если есть молодой человек, который готов выполнять эту работу, это прекрасно. Это значит, что другие люди могут получить адекватную помощь и поддержку. Таких зон много, просто о них важно научиться говорить открыто.

- Вопрос от пользователей: "Известно, что десять лет назад решение Конституционного суда было принято после обращения белорусского хельсинкского комитета. А "Весна"?

М.П.: - Скажем так: коллеги из белорусского хельсинкского комитета и правозащитного центра "Весна" ведут эту работу в рамках своей повседневной работы. В случае с Дмитрием Смыком комитет осуществлял и мониторинг этого процесса. Также они занимались защитой Дмитрия Смыка на суде. Центром "Весна" была оказана грандиозная юридическая поддержка.

- Кто еще занимается этой проблематикой из общественных организаций?

Е.Т.: - После гомельских дел все правозащитные группы подписали обращение к Председателю Палаты Представителей Национально Собрания, Генеральному прокурору, Председателю Конституционного суда и Председателю Верховного суда. Это обращение было подписано абсолютно солидарно нашей организацией, правозащитным центром "Весна", Белорусским хельсинкском комитетом, Комитетом защиты репрессированных "Солидарность", "Правозащитным центром", "Правозащитным альянсом", "Правовой помощью населению". Это были скоординированные действия – то, на чем держится нормальная правозащитная деятельность. Тема оказалась приемлемой для очень разных общественных организаций, она дала возможность работать вместе разным заинтересованным группам. Это тема, в которой проявили активность группы, начиная от "Моладзі БНФ" и заканчивая "Молодыми демократами".

- А между теми, которые Вы назвали, БРСМ был?

Е.Т.: - О! БРСМ! Это же отдельная история! Мы разослали более 50 приглашений на конференцию именно представителям БРСМ – центральному аппарату и областным. Ни один человек не пришел на нашу конференцию! Мы им говорили, что "вы же реализуете в действии молодежную политику, вы говорите, что вы развиваете волонтерство; давайте вместе поработаем над содержанием закона!"

- Может быть, они втайне от вас этим занимаются?

Е.Т.: - Может быть. Мы будем этому очень рады, готовы передать книги.

М.П.: - Я хочу поблагодарить своих коллег из "Молодого фронта", из "Гражданского форума", из "Движения будущего", потому что для этих ребят это возможность выступить в конструктивном русле. Это не просто критика, это их предложения по созданию инновационной модели. Особенно это актуально для молодежных политических организаций, потому что этих людей упрекали в том, что они не хотят служить в армии, и то, что они сейчас делают – совершенно адекватный ответ. Например, Андрей Тенюта – парень, который сейчас служит в армии и является головной болью для своего командира, потому что пять его сослуживцев уже написали заявление на гражданскую службу. Насколько я знаю, командиры тоже не в восторге от того, что заявления идут напрямую в Министерство обороны, и замполит, наверное, этому командиру регулярно высказывает свое недовольство: подготовка в роте личного состава полностью запущена. Но ведь случай Андрея Тенюты вопиющ: перед призывом он написал заявление на альтернативную гражданскую службу, но ему было отказано. Он подал заявление в суд на обжалование, и был насильственно забран в армию. Районный суд ему отказал, а областной решил, что это дело нужно рассматривать заново. В это время парень служит, а дело завалено между районным и областным судом. До сих пор концов нет. Нормально ли это? Мы так не считаем. То, что он сейчас в армии – хорошая проверка: он с сентября до сих пор продолжает пропагандировать свои убеждения.

- Какой итог мы можем вынести? 1 сентября межведомственная служба должна определить модель альтернативной службы, подготовить законопроект и внести его в Совет министров. Потом он еще пройдет много всяких инстанций, пока будет принят закон. Что сейчас вы можете посоветовать призывникам, которые хотят реализовать свое конституционное право не служить в армии?

Е.Т.: - Спасибо за этот вопрос, потому что вопрос трудный. Я считаю, что надо пытаться добиваться реализации законного права, то есть писать заявления. Непонятно, как будет развиваться ситуация, поэтому пообещать, что все будет так, как вы хотите, было бы обманом, потому что мы видим судебные дела. Если бы я была на это месте, я бы писала заявления, пыталась бы добиться реализации своего права на гражданскую службу.

М.П.: - Каждую неделю к нам приходят письма от молодых людей, которые спрашивают, что делать. Закона пока нет, но лучше заявление написать уже сейчас, а не в последний момент. Вопрос, что будет дальше: доказывать в суде? Там скажут, что есть 415 статья Уголовного Кодекса об уклонении от армии – и скажут обязательно. Закона не существовало так долго, потому что не было потребности. Сейчас посредством заявлений ребят эта потребность обозначилась. Советовать не писать мы не можем, но каждый принимает свою меру ответственности.

Е.Т.: - Я хотела бы вернуться к российскому опыту, хотя сама над ним хихикала. В Российской Федерации почти два года суды принимали решения в пользу альтернативщиков: откладывали призыв до принятия Закона об альтернативной гражданской службе. Судебная система в Российской Федерации в ситуации, когда не было еще закона, но были заявления на прохождение альтернативной службы, пошла по такому пути: если государство еще не приняло закон, то это проблема государства, и она не должна негативно сказываться на правах граждан. И суды вставали на сторону граждан, а с другой стороны, таким своим подходом подвигали ситуацию к тому, чтобы закон был принят. Я хотела бы верить, что наша судебная система тоже способна пойти по такому пути. И, на мой взгляд, это было бы правовым решением.

- По крайней мере, наш разговор хочется закончить каким-нибудь оптимистичными словами: "Лед тронулся!"

Е.Т.: "Лед тронулся!", "Кончай косить и забивать!", "Победа будет за нами!", "Социальное служение!" – это будущее. Я думаю, оно в нашем обществе приживется и будет той достойной формой поведения истинного гражданина.

Опрос

Вы служили в армии?

2 904 голоса
-15%
-50%
-10%
-10%
-40%
-20%
-50%
-10%
-35%
-40%
0070970