Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


Андрей Коровайко,

"Серебряный граммофон" был нужен в свое время, считает теле- и радиожурналист Сергей Дорофеев, директор дирекции утреннего вещания телеканала ОНТ, ведущий ток-шоу "Выбор". О развитии музыкального контента на телевидении, о номинациях и премиях, и о том, какие люди действительно достойны уважения и награды, наш гость рассуждал в студии TUT.BY.

Полный вариант беседы слушайте тут

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


"Серебряный граммофон" в свое время стал первой премией белорусского телевидения без советского налета. В чем были сложности организации церемонии вручения премий тогда? Как менялась ситуация со временем?


У проекта "Серебряный граммофон" не было советского налета, у него был очень белорусский налет. Изначально идея проекта была очень благой: поддержать своих исполнителей, дать им площадку для ротации их музыкального материала. Но в силу субъективных и объективных причин объем этого материала оказался не таким большим, и со временем он не увеличивался, а только уменьшался. Это вызывало определенные трудности.

Что касается премии "Серебряный граммофон", то, по большому счету, не было большого выбора, кто и за что должен ее получать. Сначала на первое место ставили качество, но потом поняли, что за качество на том этапе можно было наградить трех-четырех, максимум пять артистов. Пришлось проект закрывать. Поэтому церемония награждения последнего "Серебряного граммофона" была несколько стебной.

Мы хотели сделать проект абсолютно открытым, интерактивным. Но некоторые наши продюсеры, не мудрствуя лукаво, предложили создать наемную армию голосующих мальчишек и девчонок, которые за доллар будут отправлять свои эсэмэски в момент звучания песни в вечернем прайме ОНТ. Получалось, что группа N, не представляющая большого творческого интереса, обходила по голосам группу М, действительно любопытную и перспективную. Безусловно, такая ситуация наводила на мысль, что нужно менять схему.

Создание таких проектов, как "Серебряный граммофон", завязано на объеме рекламного рынка Беларуси, зависит от того, есть ли отдача от производства музыки, кто будет заниматься промотированием музыки, ее последующей ротации, по каким законам это все будет происходить. А все законы музыкального развития, которые мы проецируем на Беларусь, действуют пока не так, как должны. Хотя, честно говоря, мне претят разговоры о том, что у нас все очень плохо, что у нас вообще ничего хорошего не будет. Но если так говорить, то действительно ничего не будет. Все мы прекрасно понимаем, что наши телеканалы не могут предложить зрителям шумные, масштабные, но очень бюджетные телепроекты, которые представляют, например, канал "Россия", Первый канал или НТВ. Не потому, что мозгов у нас не хватает, а потому что будут вложены огромные средства, которые не вернутся из-за небольшого объема белорусского рекламного рынка.

Понятно, что мы хотим развиваться быстрее, но развитие должно быть поступательным. Нужно время.

Прежде чем телеканал ОНТ принял решение, что награждать некого и не за что, были предприняты попытки производить собственный музыкальный продукт, продюсировались исполнители, создавались композиции. Как это происходило?


Не могу сказать, что ОНТ продюсировал, создавал сам какие-то композиции, но канал способствовал этому, помогал артистам с площадкой, ресурсами. Создавались эфирные продукты – "Песня года", "Утренняя почта". Но, на мой взгляд, сварились в собственном соку. Пусть пройдет какое-то время, начнется очередной этап развития наших артистов. Возможно, мои слова о том, что артисты сами должны предлагать какой-то продукт практически за бесплатно, вызовут усмешки, но в таком случае просто остается сесть и плевать в потолок.

У нас есть пятерка артистов, которые могут похвастать какими-то релизами достойного содержания и качества и имеют свою отдачу. Но если кто-то работает, то почему другие не могут этого делать? Я прекрасно знаю всю систему и структуру изнутри, в том числе и медиаподдержки артистов. Если радиостанции в Киеве или Москве имеют отношение к раскрутке артистов у себя в эфире, то наши радиостанции следуют 75% и просто предлагают те треки, которые приносят белорусские артисты. Но из ста приносимых песен реально в эфир можно ставить от силы двадцать.

Идея "Серебряного граммофона" сама по себе была хорошей, но название ставит его на позицию "недо-Золотого граммофона". Копирование всего московского сразу же воспринимается как некачественная копия. Нельзя было придумать что-то свое?


Можно было придумать что-то свое. Этот вариант названия принадлежит не мне, как сказали – так назвали. Честно говоря, я точно узнал, с кем буду вести эту программу, только в день первого эфира. Все было быстро, сумбурно, зато не было бумажной волокиты, бюрократии. Может, это как-то отразилось на эфире, но лучше так, чем проходить согласование и по полгода запускать новый проект, который станет старым через шесть месяцев после его задумки.

Что касается названия, то нельзя сказать, что маркетинг запуска этого проекта был проведен гибко. Но как есть, так и есть.

Последнее, прошлогоднее, вручение премий стало шокирующим и для лауреатов, и для зрителей. Напомню: именно в 2008 году впервые представители шоу-бизнеса были номинированы на "Серебряный граммофон" за плагиат, безвкусицу, нелепые тексты песен, физиологические особенности и так далее. Известно, что обиженных было больше, чем действительно удовлетворенных.

Не сказал бы, что были обиженные. Кто ходит получать "Малину"? Фрики, эпатажные ребята, которым все равно, где светиться и в каком наряде. А у нас же есть артисты, которые записали целых две песни! Где лимузин и красная дорожка?

Мне кажется, если человек не может шутить, тем более над самим собой, то это путь в определенную палату. Чем больше у нас будет самоиронии, тем состоятельнее мы будем во всех смыслах этого слова.

Возникали какие-нибудь проблемы после проведения этой церемонии?

Нет, было все легко. После нее позвонил Егор Хрусталев и сказал, что пошло большое эхо, хорошая отдача от проекта. Спасибо ребятам из Comedy Club, которые и явились авторами сценария всего этого безобразия.

Только ли со сменой руководства телеканала связано то, что ОНТ в этом году не планирует вручать никакие другие награды? Или просто об этом пока громко не заявлялось?

Я отвечаю за два продукта в эфире канала ОНТ – программу "Наше утро" и ток-шоу "Выбор", поэтому будет некорректно делать какие-то выводы и обсуждать весь контент и программы ОНТ. Но как журналист я могу сказать, что это нормальное развитие: какому-то времени – свои проекты, другому времени – другие программы, акции и идеи. Сейчас появился "Музыкальный суд" - кто-то его критикует, кто-то хвалит. Но, мне кажется, никто не будет спорить с утверждением: не ошибается тот, кто ничего не делает. Нужно пробовать, нужно делать. Никто не запрещает людям, которые делают радиовещание или телевещание, предлагать, создавать, ошибаться, спотыкаться, падать, вставать и идти дальше.

Если у нас недостаточно представителей шоу-бизнеса, которым можно вручать "Серебряный" или "Золотой граммофон", у нас хватает представителей других профессий из других сфер. Лично вам какую хотелось бы учредить премию?

Я бы не делил людей по сферам и роду деятельности, по интересам. Я бы награждал и отмечал тех, у кого есть активная гражданская позиция, людей небезразличных, не боящихся быть белой вороной, людей, которые несут смысл, идею, которые горят на своей работе. Вот кого бы я точно никуда не допускал – так это амебоподобных созданий, которые снобистски говорят: "Ай, да ну его… Нет ничего…" и лежат на диване да плюют в потолок.

Как отметить таких "горящих" людей, чтобы и получатели этой премии ощутили ее ценность, и красивое шоу было, как того требует телевидение?

Я тогда себя спрашиваю: "А судьи-то кто?". Кто будет отмечать людей, которые сгорают, которые всего себя посвящают делу и хотят что-то изменить? Если такие же люди будут их отмечать – честь и хвала, низкий поклон. А если будут отмечать те, кто работает только чтобы отмечать (и сами не понимают, что они делают, но их кресло очень удобное и в портфеле много бумаг), то какой смысл тогда в такой премии? Это будет движение по кругу.

Я не против роста количества самых разных премий, но я против случаев, когда люди создают премию для самих себя, чтобы тешить свое самолюбие и тщеславие.

От премий и конкурсов, организуемых журналистами, давайте перейдем к конкурсам и премиям для журналистов. У вас за плечами много лет работы в журналистике, разнообразные радио- и телепроекты, но премий и наград за эту работу практически нет. Не обидно?

Не обидно. Наверное, потому что работаешь не ради каких-то наград. Конечно, все люди, которые появляются в кадре или у микрофона, обладают элементом тщеславия – в большей или меньшей степени. Тут главное – вовремя себя опускать на землю.

Что касается отсутствия каких-то статуэток, то я совершенно нормально к этому отношусь. Мне до сих пор очень приятно за статуэтки "Альфа-радио", той "Альфы", которая была изначально, где я работал с первой командой. Служба новостей, в которой я работал, получила премию Попова. К сожалению, такой службы новостей, которая была тогда, я сейчас не слышу. Может быть, потому, что тогда был этакий флёр радио – это была работа с большой долей романтики. Все хотели работать, и все держались за свою работу, хотели создавать и ни на кого не походить. Это было желание, которое во всех тогда вселили два человека – Сергей Кузин и Виталий Дроздов. Мы постоянно куда-то ездили, стажировались, учились – это была самая настоящая работа высокопрофессионального журналиста.

У нас был очень строгий, жесткий контроль: бывало, что мы даже платили штрафы. Тогда это не нравилось, но ничто так не "строит", как рубль, который ты отдаешь за профессиональные просчеты.

Со всеми людьми, которые вышли из первой "Альфы", если была бы возможность, я бы работал и сейчас.

Программа "Серебряный граммофон", которую вы вели, получила "Телевершину" 2006 года как лучшая музыкальная программа и в 2008 году – как лучшая музыкально-развлекательная программа.

В прошлом году она получила премию за то стебное шоу, о котором мы говорили. А что касается первой премии, то программа была отмечена не за какие-то невероятные находки, а за сам факт ее создания. До этого программы, которая стала бы ресурсом для наших музыкантов, не было. Есть артисты, которые появились в тот период, ротировались в программе "Граммофон" и которые сейчас находятся на плаву. Не хочу сказать, что это произошло только благодаря нашей программе, но она действительно была площадкой для таких людей.

Вы имеете отношение к еще одной премии, которую учредила Лариса Грибалева, - "Топ-50 самых красивых и успешных людей Минска". Как вы к ней относитесь?


Спасибо Ларисе за премию. Спасибо за то, что эта премия есть у меня. Я очень спокойно и даже где-то настороженно отношусь к словам "красивый и успешный" - это все так относительно, так субъективно!

Этот "Топ-50" - большой маховик, который провернули Лариса и ее партнеры. Она относится к людям, которые постоянно что-то придумывают – где-то более удачное, где-то менее, но не сидят на месте. Лариса – это человек, который бурлит, предлагает, горит.

О какой премии за журналистскую работу мечтает Сергей Дорофеев?

Я, скорее, мечтаю не о премии. Мне очень важно, что думают зрители о моей работе. Награда в виде статуэтки не так важна – важно, что говорят люди, за что они меня критикуют и за что хвалят. Их мнение важно, и это лучшая награда. Если число людей активных, небезразличных, работающих, желающих что-то изменить к лучшему, растет после каждого эфира программы "Выбор" - это и есть самая главная награда за работу.

Достаточно ли, на ваш взгляд, национальных белорусских премий для журналистов?


Мы не с той стороны идем. Работа не должна превращаться в работу ради награды. Пусть лучших отмечают сами люди, а не члены жюри. Все мы варимся в собственном соку, все мы знаем эту кухню изнутри, поэтому по субъективным причинам сложно сделать вывод, кто лучший, уйти от межличностных отношений - симпатий и антипатий. Пусть вывод делают люди – зрители, слушатели, читатели. И не нужно всегда это сводить к статуэтке и благодарению со сцены мамы, папы и Бога. Всегда понятно, как к тебе относится твоя аудитория, интересен ты ей или нет, вместе с ней ты или нет. Это большая ценность.

Кроме того, не нужно забывать, что информация сама по себе ценна. Она не бывает вредной или полезной: это тот концентрат, который нужен аудитории.

Кроме всех других отношений к премиям и конкурсам, вы наверняка имеете и еще одно – вас приглашают вести церемонии вручения. Сколько костюмов заготавливаете на зимний сезон для проведения таких церемоний?

Раньше было такое время, когда я пытался все успеть, и порой не успевал, потому что действительно было много приглашений. Но сейчас, в связи с высокой занятостью по основному месту работы – на ОНТ, я отказываюсь от всех предложений. Просто потому что всего не успеть. Гнаться за двумя зайцами и делать их недостаточно жирными и качественными мне не хочется. Поэтому от всех предложений в этом году я отказываюсь.

Что для вас самое утомительное в такой работе? И есть ли что-то приятное?


Конечно, приятно, когда ты радуешь человека, не думая даже об этимологии названия премии, о том, какова природа ее возникновения. Ты видишь человека, который поднимается на сцену и улыбается, он искренне благодарит всех тех, кто помог ему заслужить эту награду. Он рад, а что может быть важнее? А если все это сделано еще и с юмором, если этот человек не дует щеки, чтобы подчеркнуть, какой он важный, если он естественный, искренний, живой – что может быть важнее и интереснее?

Штампованные фразы не утомляют?

Конечно, утомляют. Но всегда можно высказать одну и ту же мысль разными словами. Ведущий – это художник: пиши, как хочешь, краски выбирай сам. Конечно, есть какой-то регламент, текстовая матрица, которую необходимо отпустить со сцены, но можно облечь все в какие-то более интересные формы.

Какой была самая нелепая церемония вручения премии, в которой вы участвовали?

Первая нелепая церемония – это "Топ-50", куда меня пригласили ведущим. Не знаю, какова была причина, но люди изначально пришли туда, чтобы просто отужинать. По-моему, им было все равно, что происходит (как это, собственно, чаще всего и бывает). Я человек достаточно эмоциональный, поэтому когда нет отдачи, мне самому становится неинтересно. Церемония была совершенно скучной. И лишний раз задаешься вопросом: зачем нужны такие премии? Но вся вина, я считаю, на мне: я ведущий и должен был сделать эту церемонию интересной и увлекательной.

А самая удачная премия может быть лишь тогда, когда все заряжены одинаково, когда все находятся в движении, у всех одни цели и задачи. Люди понимают, что происходит, разделяют, принимают, где-то тебя стебут только за юмор и за стеб, где-то поддерживают. Любой актер скажет: выходя на сцену, хочется зала живого.

Что бы вам хотелось изменить во всех подобных церемониях в Беларуси?

Убрать пафос. Сборные концерты, когда и на балалайках играют, и рэп читают, а после этого балерины выбегают и штампованные фразы сыплются – очень хочется, чтобы не было этого пафоса. Это тот пафос, который идет из советских времен.