Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


Год таму, 15 сьнежня 2000 году, была канчаткова зачыненая Чарнобыльская атамная электрастанцыя. Што зьмянілася з тае пары, якія наступствы для беларусаў можа мець суседзтва з былой ЧАЭС? І наогул, у атачэньні трох замежных атамных станцыяў - расейскай Смаленскай, літоўскай Ігналінскай і ўкраінскай Ровенскай -- ці могуць беларусы пачувацца спакойна?

Здавалася б, праблема вырашаная, жарсьці вакол ЧАЭС заціхлі, супакоілася прэса, нават размоваў аб наступствах чарнобыльскай трагедыі амаль не чуваць. З пытаньнем, ці могуць беларусы цяпер пачувацца спакойна й бясьпечна, я зьвярнулася да дырэктара незалежнага Інстытуту "Белрад", прафэсара Васіля Несьцярэнкі.

В.Н.: - Я думаю, что это обман, который особенно широко проповедуется на Западе. Станция будет безопасна только тогда, когда выгрузят всё опасное топливо. Оно-то находится там, оно никуда не делось. И второе: конструкция саркофага может обрушиться, и дальше будет эффект подъёма пыли, но уже радиоактивной, и разнос на большие территории.

Поэтому, если можно так сказать, состоялось политическое закрытие станции. Я считаю, что никакого закрытия нет. Наоборот, я считаю, пока она была под пристальным вниманием общественности, какие-то искали деньги, работы велись… А теперь - тишина. У меня буквально вчера была беседа с коллегами-киевлянами, они говорят, что все обещают, но на закрытие настоящее денег нет. А одна Украина, безусловно, такие огромные затраты не потянет.

И поэтому надо обязать представителей Европейского Союза выполнить обещания, выделить средства, сделать над этим саркофагом ещё одно надёжное укрытие, и потом надо решать проблему извлечения и захоронения того топлива, которое там осталось. Пока оно находится там, опасность сохраняется.

РР: - Наша краіна знаходзіцца ў атачэньні трох дзейных атамных станцыяў - Ігналінскай, Ровенскай і Смаленскай. Ці можам мы ў такім суседзтве быць спакойным і й адчуваць сябе ў бясьпецы?

В.Н.: - Я думаю, что сейчас пришла пора, и надо белорусской стороне настаивать, чтобы заключить двухсторонние соглашения о компенсации за возможный ядерный ущерб. Это касается особенно Игналинской станции, на разломе расположена Ровенская станция. Да и у Смоленской не всё в порядке. Мы в таком атомном кольце находимся, и я вижу один выход: должен быть создан за счёт атомных станций и стран, где они находятся, страховой финансовый фонд для компенсации возможного ущерба. Потому что мы, белорусы, не виноваты в том, что с Чернобыльской АЭС случилось, а пострадали очень сильно.

А юридической основы, чтобы кому-то предъявить претензии, по международным соглашениям, не существует. Поэтому надо добиваться пока хотя бы двухсторонних соглашений, а потом, конечно, при Организации Объединённых Наций должен быть создан страховой фонд для компенсации ущерба. Вы, наверное, знаете, что ущерб, нанесённый Чернобылем Беларуси, оценивается за 30 лет в 235 миллиардов долларов. Это более 32 годовых бюджетов республики. И ясно, что с этой бедой нам в одиночку не справиться. Поэтому надо добиваться компенсации ущерба.

На пытаньне, чаго цяпер, праз 15 з паловай гадоў пасьля аварыі на ЧАЭС, трэба асьцерагацца больш за ўсё, прафэсар Васіль Несьцярэнка адказаў:

В.Н.: - Главная опасность та же самая, что и с первого дня была - те загрязнённые радионуклидами продукты, которые мы каждый день едим. Недавно к нам приезжала группа немецких студентов, мы их проверили. Они чистенькие. Были проверены и студенты нашего Лингвистического университета, они, конечно, имеют накопления. И эта главная опасность - загрязнение продуктов питания - будет ещё несколько десятков лет существовать. Органа чувств на радиацию нет. Мы можем только за счёт интеллекта, знаний, за счёт прямых измерений знать, насколько загрязнены продукты питания. Особенно грибы, ягоды, молоко. Через молоко сельские дети до 60% радионуклидов получают.

Некалькі гадоў таму вельмі папулярнымі былі дазімэтры, прыборы для вымярэньня радыяцыі ў прадуктах, іх нават пачалі выпускаць беларускія прадпрыемствы. Але добрыя прыборы дастаткова дарагія - каштуюць каля 150 тысячаў рублёў, таму набыць іх простым беларусам не па кішэні. Яшчэ 5 гадоў таму ў Беларусі было 370 пунктаў кантролю прадуктаў харчаваньня. Цяпер іх засталося толькі 83. Прадукты ў Беларусі чысьцей не сталі. Праблемы застаюцца. І, на жаль, беларус па-ранейшаму застаецца зь імі сам-на-сам. Пра Чарнобыль цяпер мы ўспамінаем толькі ў красавіку, бліжэй да чорнай даты 26 красавіка. З наступствамі аварыі на ЧАЭС, мы, на жаль, сутыкаемся штодня.

Іна Студзінская

Радыё Рацыя
0058045