Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


Реализм в кино - это узнаваемо, но скучно. Глупо платить за то, что бесплатно видишь каждый день. Фантастика в кино - это ярко и эффектно, однако потом жаль возвращаться в быт. Так стоит ли спасать поклонников "Матрицы" и "Пи"? О кинофантастике сегодня размышляют культуролог Максим ЖБАНКОВ и художник с опытом работы в кино и на ТВ, профессиональный зритель Андрей ФЕДОРЧЕНКО.

Максим: Анонсы грядущих мировых премьер и текущий репертуар создают иллюзию, что мировое кино поголовно увлечено "ломовыми боевиками", молодежными секс-комедиями и особенно фантастикой. Вот несколько названий из тех, что на слуху: "Обмен телами", "Миссия на Марс", "Сквозь горизонт", "Черная дыра", "Шестое чувство", "Планета обезьян"… И это только малая часть! Откуда такой энтузиазм?

Андрей: Думаю, что все началось с первых дней кино. Помнишь одного из конкурентов братьев Люмьер - невероятного Жоржа Мельеса? Он первым начал делать фантастические фильмы о полете на Луну, путешествиях в морские глубины и т.д. Мельес - это Спилберг немого кино, гениально уловивший главное: кино и есть фантастический мир! Это абсолютно придуманная реальность, воплощенная в экранных образах и получившая, таким образом, новое качество. Ведь наши сны тоже фантастичны. И при этом - это точный слепок нашего эмоционального состояния. Кино - это как бы жизнь. В нем все - ложь. И, одновременно, все - правда.

М.: Так ты хочешь сказать, что популярность кинофантастики обусловлена самой природой кинотекста? И не фантастичного кино просто нет?

А.: Можно это сформулировать иначе: фантастика - это "чистое" кино. Она выявляет изначальное предназначение кинематографа: играть с картинкой, провоцируя зрительские эмоции. В этом смысле образцовым фантастическим фильмом можно считать "Андалузского пса" Бунюэля и Дали.

М.: Вот тут я тебя поймал! "Андалузский пес" - это манифест сюрреализма в кино, фильм откровенно концептуальный и четко просчитанный. Где же тут торжество "чистой" образности? Как раз напротив: кинофантастика нередко была активным носителем четкого идеологического заряда. Вспомни, скажем, "Метрополис" Фрица Ланга (1926г.). Ведь это чуть ли не экранизация "Капитала" Маркса - история классовой борьбы и революционного конфликта. А советский хит 40-х годов - "Тайна двух океанов"? Геройские моряки с атомной подлодки бороздят просторы и между делом ловят диверсантов. Не менее идеологичны фантастические кинопритчи

60-х годов. В "Если…" британца Линдси Андерсона юные школяры проводят партизанский налет на родной колледж. А "Бразилия" Терри Гильяма? А фильмы по Оруэллу и Кафке?

А.: Ты бы еще фильмы-сказки припомнил! Или про вампиров с привидениями.

М.: Согласен, это тоже фантастика. Но и тут есть вполне конкретная задача. Твои примеры относятся к иной области: это мир человеческих эмоций, сфера причудливых игр коллективного воображения. Такая кинофантастика в своей основе фольклорна. Братья Гримм эпохи торжества ночных садо-мазо клубов и цифрового телевидения.

А.: Хорошо, но фольклор существовал задолго до кино! Почему именно сегодня возник такой спрос на фантастику?

М.: Давай уточним: кинофантастика прежде всего важна как язык. Как форма передачи информации в максимально яркой, выразительной и доходчивой форме. Это триумф технологий.

А.: Согласен. Плохой фантастический фильм в нашем сознании связан с резиновыми динозаврами, картонной Луной и тупыми диалогами. Вроде как в помпезном и пустом "Поле битвы — Земля". А самые лучшие - это "Бэтмен возвращается" Тима Бартона, "Бегущий по лезвию бритвы" Ридли Скотта, "Горец" Рассела Малкэхи, "Семейство Аддамс" Барри Зоненфельда, "Маска" Чарльза Рассела. Фильмы виртуозно снятые и замечательно выстроенные в художественном плане. Все истории в общем-то не новы, но как сделаны!

М.: В этом есть, однако, и человеческое измерение. Фантастика - это еще и кинематограф идей. Она хороша тем, что здесь возможно все. Хочешь - марсиане прилетят на Землю ("Марс атакует"), а хочешь - земляне поедут на Марс ("Миссия на Марс"). Хочешь - робот начнет превращаться в человека ("Бегущий по лезвию бритвы"), а хочешь - человек станет роботом ("Робокоп").

Стоит только задуматься: "А что, если…" И перенести результаты на съемочную площадку. Фантастика в кино работает, таким образом, на двух уровнях. Первый - современная мифология, сказания о богах, героях и чудовищах. Второй - мысленный эксперимент над человеком, размышления о природе и границах человеческого. Это уже почти философия.

А.: Сразу вспоминается "Солярис" Тарковского…

М.: Пример не очень-то удачный. Ты знаешь, что Станиславу Лему, роман которого лег в основу фильма, лента страшно не понравилась?

А.: Ну и Стивен Кинг был не в восторге от киноверсии своего "Сияния", сделанной Стенли Кубриком! Это факты одного порядка. И дело здесь, по-моему, в том, что и Тарковский, и Кубрик слишком вольно обошлись с литературной основой. Они ее прочли по-своему, как крупные творческие личности. В итоге Лем себя в "Солярисе" не узнал, а вот для Тарковского это был очень важный фильм.

М.: Поле фантастического в кино связано с особым отношением к вещам. Это взгляд, лишающий реальность очевидности. Поиск потаенных сторон жизни, опыт ночного сознания. Лучшие фантастические ленты несут в себе аромат тайны. Даже детские фильмы, вроде сериала о людях Икс, нередко весьма драматичны. Можно ли представить себе "светлую" фантастику? Или все-таки существуют четкие границы жанра?

А.: Скажу, возможно, крамольную вещь: фантастика в кино - это не жанр, а стиль. Определенный "сдвинутый" способ письма, которому доступно, в принципе, любое содержание. На территории кинофантастики можно отыскать продукты крайне широкой жанровой прописки: военная драма ("Космическая пехота"), детектив ("Обмен тел", "Бегущий по лезвию бритвы"), триллер ("Невидимка", "Чужой"), авантюрно-приключенческий эпос ("Звездные войны"), "семейный" фильм ("Затерянные в космосе", "Двухсотлетний человек") и собственно детское кино ("И.Т. - инопланетянин", "Девятое королевство").

М.: Есть различия и в рамках "внутренних" жанров кинофантастики. Вот, к примеру, сериал о "Чужих". Открывает цикл мрачная притча Ридли Скотта, Джеймс Камерон делает из второй части чистокровный "экшн", третий фильм в руках творца "Игры" и "Бойцовского клуба" Дэвида Финчера превращается в готический "ужастик", а четвертую серию французский волонтер Жене решает в чисто декоративном ключе, превращая сюжет в абсолютную условность. Серия - безусловно. Но каков стилистический разброс!

А.: Вот мы, кажется, и подошли к ответу на исходный вопрос. Современная кинофантастика предлагает зрителю высококачественное зрелище на любой вкус. Кино за сто лет своего существования устало играть в пророка, учителя и философа и занялось каллиграфией.

М.: Ты говоришь о крупнобюджетном мэйнстриме, завороженном технологиями. Но наших героев легко отыскать в независимом кино. Так, модный фильм Даррена Арнофского "Пи" смотрится как экранизация фантастического рассказа Борхеса. Это талантливый опыт принципиально нового кино. Или бельгийский "Влюбленный Тома" - виртуозный гипертекст, размывающий в сознании зрителя границы повседневности и виртуального космоса. В обоих случаях фантастичность - не антураж, а состояние сознания, естественное для нового информационного общества.

А.: Именно в этом причина невероятного успеха добротной (но не больше) "Матрицы" братьев Вачовски. Статус фантастического кино сегодня резко изменился. Это киноформа подвижна и изменчива, что точно отражает дух времени. Некогда "низкий" жанр сегодня привлекает лучших актеров и режиссеров.

М.: А знаешь, почему? Потому, что в кинофантастике единого жесткого канона нет. И быть не может! Она многогранна как игра нашего воображения. Такой "ускользающий стиль". Я думаю, что это экспериментальное поле нового языка культуры.

А.: Закончим парадоксом. В эпоху конца идеологий и кризиса религий фантастика остается для человека, пожалуй, самым верным средством узнать правду о себе.
0058648