опубликовано: 
обновлено: 
/

Глава Центризбиркома Лидия Ермошина в интервью TUT.BY-ТВ рассказала, почему выборы 2015 года комфортнее предыдущих, за что власть ценит Татьяну Короткевич и какую установку дал президент госаппарату на эти выборы.

Лидия Ермошина считает, что западные наблюдатели приехали на выборы в Беларусь с политическим заданием из своих столиц, но отношения с ними у ЦИК пока хорошие.

Глава Центризбиркома рассказала, что, скорее всего, покинет свой пост через год, почему в участковых избиркомах так мало оппозиции и как близко наблюдателей подпустят к подсчету голосов.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/скачать видео (133.91 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (23.04 МБ)

Смотрите также предыдущее интервью главы ЦИК TUT.BY:

Лидия Ермошина: о выборе и выборах, своей семье и мыслях уйти с поста главы ЦИК

Как, по-вашему, проходит предвыборная кампания в сравнении с предыдущими?

По сравнению с выборами 2010 года эта кампания — чемпион психологического комфорта. Тогда на выборах было большое количество кандидатов, много претензий, уже в это время велась агрессивная предвыборная агитация и подготовка к волнениям и протестным акциям. Данная кампания проходит спокойно и организованно и является цивилизованной и культурной.

Причин для этого очень много. Прежде всего, геополитическая обстановка, которая сложилась в мире и вокруг Беларуси. Эта обстановка продиктовала большинству населения неприятие рецептов каких-либо значительных изменений, которые повлияли бы на развитие общества. Еще в 2010 году революционные идеи были востребованы у части общества. На данный момент если они и есть в умах, то у настолько незначительной части населения, что о них непопулярно и бесперспективно говорить. Это определило круг людей, которые стали бороться за президентский пост и ход самой избирательной кампании. Я думаю, международные силы стали меньше поддерживать участников избирательной кампании и что-либо обещать им. Это привело к резкой смене круга участников.

Появился представитель конструктивной оппозиции, который за мирные перемены. Это малоизвестная личность, не отец белорусской демократии, которые вот уже 20 лет заявляют о себе как о руководителях политических партий и были замечены на акциях неповиновения. К тому же это женщина. Все это привело к мягкой обстановке внутри кампании.

Я думаю, активность избирательной кампании заключается не в запрещенных митингах, а в борьбе идей, активности работы в электоральной среде. Наши кандидаты работают в этом направлении, они вышли в народ, даже те, кого свободная пресса не жалует, считая, что они из проправительственного лагеря.

Не только свободная пресса. Вы тоже сказали, что это люди, которые смотрят с властью в одну сторону.

Что в этом плохого? У людей такие же идеи с определенными модификациями. Если кандидатами в президенты США от демократов идет группа людей с одинаковыми взглядами, это не значит, что они заменяют друг друга. Каждый кандидат неповторим.

Вы считаете, что есть три кандидата со стороны власти, а Татьяну Короткевич считаете оппозиционным кандидатом. Как так получается, что сама оппозиция не признает в ней оппозиционного кандидата, а от власти мы не слышим о ней плохих слов?

Мы выросли при неправильных политических традициях. Почему власть обязательно должна ругать оппозицию? Привыкли? Давайте переходить к критике идей, а не личности. Я не могу сказать, что идеи Короткевич близки власти. Но она ведет себя как цивилизованный человек, и власть это ценит.

Как вы объясните резкое отношение к ней со стороны оппозиции?

Потому что она пришла из ниоткуда. Они были, намолили Олимп, столько лет страдали, их задерживали. В определенном плане это имидж, пьедестал политического борца. И вот появился некто, который еще ничего не заработал на их электоральном поле, и представляется от всей оппозиции. Мне кажется, это личностные попранные амбиции со стороны ряда политиков оппозиции. Вполне возможно, они не считают ее в достаточной мере бойцом.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Вас не удивило, что такие бойцы от оппозиции, которые пытались стать кандидатами в президенты, Сергей Калякин, Анатолий Лебедько, не смогли собрать подписи?

Не удивляет. Они просто-напросто примелькались. Короткевич говорит, что они за мирные перемены и власть надо менять. Но в своих партиях Калякин и Лебедько — такая же постоянная власть, несменяемая те же 20 лет.

Как вам телевыступление кандидатов? Кто, на ваш взгляд, более удачно выступил?

Я не буду обсуждать этот вопрос, так как не имею права. Это личностное мнение, оценка выступлений, в принципе это уже агитация.

Татьяна Короткевич уже подала жалобу на другого кандидата в президенты — Александра Лукашенко. Она просит вынести ему предупреждение. На внеочередном заседании ЦИК будет рассматриваться также вопрос о перераспределении эфирного времени, которым не воспользовался глава государства. Какие перспективы у этих двух пунктов?

Кстати, буквально перед эфиром подана еще одна жалоба от кандидата Короткевич на кандидата Лукашенко. Жалоба касается того, что Лукашенко решило поддержать Военное офицерское собрание Республики Беларуси и обратилось с соответствующим воззванием к военнослужащим и членам их семей. Короткевич считает, что поскольку Лукашенко является главнокомандующим, он злоупотребил административным ресурсом.

Какие перспективы у этих трех пунктов после рассмотрения ЦИК?

Решение комиссии коллегиальное. Последнюю жалобу я прочла прямо перед эфиром. А ранее поданная жалоба касается использования СМИ и командой президента одного и того же логотипа — птички, которую ставят при голосовании, в национальном орнаменте. Также вменяется изготовление фабрикой «Світанак» футболок с аналогичной символикой и продажа их в магазинах.

Данный логотип не узурпирован командой президента. Это символика, разработанная СМИ, которую мог взять любой кандидат, в том числе группа Короткевич. Поэтому то, что данный знак есть на предвыборных плакатах и СМИ, это совпадение. К тому же у нас нет понятия скрытая агитация. Агитация бывает либо законной, либо незаконной. Нет никаких признаков нарушения, которые предусматривает избирательное законодательство. Если и можно было бы вменять что-либо, то СМИ, которые пользуются с выдвинутым кандидатом одной и той же символикой. Это же касается «Світанка»: это коммерческая деятельность, и они могли сделать футболки с логотипом Короткевич и ее девизом.

Но сделали с президентским девизом.

Но я не загляну в душу дирекции. Это коммерческая деятельность, они так решили, и государственные средства на это не тратились.

В трех программах есть пункт, что стране необходима смешанная избирательная система. Я знаю, что и вы выступали сторонницей перехода к пропорциональной избирательной системе, когда выборы идут в том числе по партийным спискам. Может, этот вопрос уже назрел в белорусском обществе?

А мы спросили у избирателей? Все кандидаты представляют незначительную часть белорусского общества. Разумеется, руководители политических партий заинтересованы в смешанной избирательной системе.

Мы не можем перейти к смешанной избирательной системе, пока не изменим Конституцию. Она предусматривает институт отзыва депутата. Отозвать можно только лицо, которое персонально избрано избирателем. Тот, кто избран по партийным спискам, лишается этого императивного мандата. Поэтому будет нарушением равных прав, если сделать половину парламента ответственной перед избирателями, а половину — связанной только словом со своей партией. Депутаты должны быть равны. Сначала из Конституции нужно исключить этот институт по отзыву, который, кстати, не работает. Депутата и так можно лишить полномочий в упрощенном порядке.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Как вы относитесь к той части оппозиции, которая призывает не участвовать в выборах?

Просто им нужен бардак, проблемы в обществе. Тогда они на виду, к ним приковано внимание и у них есть финансирование. Узкие эгоистические интересы, они не патриоты страны.

Давал ли вам какие-то напутствия глава государства? Например, на что надо обратить внимание, чтобы выборы были признаны на Западе.

Глава государства мне никогда не дает напутствий. Мы обсуждали исключительно организационные вопросы. Президент прекрасно понимает, что от одного человека не может зависеть признание выборов. Это работа всей системы и всего государства, а в моем подчинении находится восемь человек.

Но не было ли установки, чтобы выборы максимально прозрачны?

Установка есть, и она была сказана на общем совещании, не только мне, но и всем остальным.

Вы думаете, есть шанс, что выборы будут признаны Западом?

Я не могу ответить, не потому, что я не имею права, а потому, что действительно не знаю. Признание выборов зависит не от работы избирательных комиссий и обстановки в стране. Оно зависит от внешнеполитического задания, которые получили те органы, которые ответственны за наблюдение.

В этом году на некоторых участках будут стоять прозрачные урны. Как много участков ими будет оборудовано? В каких городах?

Мне это неизвестно. 5 октября перед нами отчитаются об этом участковые и затем территориальные избирательные комиссии. Мы будем производить проверку средств связи аналогично тому, как нам будут передаваться данные в день выборов 11 октября. Перед председателями участковых комиссий поставлен ряд вопросов, в том числе сколько имеется ящиков для голосования и сколько из них прозрачных.

Наши выборы почти всегда критиковали за формирование избирательных комиссий. В этом году в двухмиллионном Минске в участковых комиссиях нет ни одного оппозиционера. По всей стране их 0,5%. Почему так мало?

Но и заявок было подано менее 1%. Когда определяется состав участковой комиссии, туда включаются уважаемые в обществе люди, которых хорошо характеризуют на работе и которые живут с властями в мире. Если это человек, который через день пишет жалобы на местную власть…

Так это и есть работы оппозиционера — не быть в мире с властями.

Но оппозиционер оппозиционеру рознь. Если он пишет справедливо и борется за чьи-то права, это одно. А если он каждый день пишет, что его уволили с работы (причем совершенно обоснованно) и требует восстановить, это совершенно другое. Есть люди, у которых постоянный конфликт не только с властью, но и той средой, в которой они существуют. К тому же не все выдвижения, например, в Гомельской области были обоснованы. В Гомельской области почти все представители ОГП вообще не знали, что их выдвинули представителями в составы участковых комиссий. Они заявили, что не давали на это согласия и в силу возраста и состояния здоровья не могут работать. В Витебске 10 представителей оппозиционной партии «Справедливый мир» вообще практически не ходят на заседания избирательных комиссий.

Вы считаете, справедливо, что на всю столицу в участковой комиссии ни одного оппозиционера?

Я вообще не рассматриваю этот вопрос с точки зрения справедливости или несправедливости. Нужно рассматривать вопрос с точки зрения целесообразности и законности.

По всей стране подало заявки 515 оппозиционеров. Из них в комиссии вошел только 31 человек. Это 6% от подавших заявки. У близких к власти людей процент проходимости в участковые комиссии — 86%. Как вы думаете, это будет оценено наблюдателями ОБСЕ?

Конечно, это будет оценено отрицательно.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Вы сделали что-то, чтобы избежать такой ситуации?

Я не формирую избирательные комиссии, поэтому сделать ничего не могу. Я могу сделать только в том случае, если комиссия сформирована с нарушением закона. Тогда мы вмешиваемся и требуем устранить нарушение. Сейчас у нас установлен судебный порядок обжалования решений местных исполнительных органов, если оппозиционные партии подавали заявку, но не включены в состав избирательных комиссий. 30 жалоб было подано. Но все решения местных властей были признаны законными и обоснованными.

6% попавших оппозиционеров в комиссии — в три раза меньше, чем было в 2010 году. Перед этими выборами вы рекомендовали местным органам власти включать больше оппозиционеров в комиссии. Получается, они не просто не послушались вашей рекомендации, но уменьшили количество оппозиционеров, и этим подставили вас перед ОБСЕ. Почему они так сделали?

Ничего не случилось, жизнь течет и изменяется. Наши партии находятся в глубоком политическом кризисе. Оппозиционные партии не проходят в местные структуры. Я думаю, у них проблемы с членами политических партий, и не только по количественному составу, но и по качественному. Я же рекомендую абстрактно, я же не вижу, кого выдвинули от оппозиции. Каждую кандидатуру рассматривают на месте, и они сами видят, насколько эти люди смогут работать в коллективе.

В этом году у нас много западных наблюдателей. Вы сказали о своем опыте общения с западными миссиями: «Все очень объективно. Вопросы носят непредвзятый характер. Если где-то и прослеживается определенный подтекст, он высказан очень корректно. Поэтому на данный момент у меня весьма позитивные ощущения от общения с данными миссиями». Означает ли это, что не только белорусское общество изменилось, но и подход наблюдателей изменился в этом году?

Я бы не спешила с выводами. Действительно, общение было замечательным. Вроде бы мы удовлетворяли все заявки. Миссия ОБСЕ копает достаточно глубоко. Впервые они опрашивают каждого члена ЦИК. Встречаются приватно и беседуют, видимо, о том, насколько я давлю на каждого. Они стараются не упустить ни одного момента. Но мы цивилизованные люди, поэтому отношения у нас хорошие. Однако промежуточный отчет ОБСЕ показывает, что не все столь просто, и стереотипы в отношении Беларуси никуда не ушли.

Вы считаете, у них есть задание из Брюсселя?

Я полагаю, что да. Промежуточный отчет навеял такую мысль.

Основной пункт, который попал в заголовки, что избирательная кампания проходит незаметно. Вы с этим согласны?

Нет. Если бы она проходила незаметно, то почти 90% избирателей не собирались бы принять участие в выборах. Это данные опроса института социологических исследований администрации президента.

Почему миссиям могло показаться, что кампания не видна?

Может, им тоже хочется скандала и конфликта, дебатов, в которых участвовал бы глава государства.

Почему глава государства отказался от дебатов?

Глава государства не участвовал в дебатах и на прошлых выборах. Ему некогда, он совершает дальние поездки и занят важнейшими международными делами. И потом дебатировать нужно на равных условиях. Я думаю, соберутся несоизмеримые политики. Это слишком мелко для Александра Лукашенко.

Но как же равные условия для всех?

Они равные, но сам кандидат решает для себя, надо ли ему участвовать.

В промежуточном отчете ОБСЕ пишут, что неясные правила формирования избиркомов и осуществление проверки подписей территориальными комиссиями. Что такого неясного в правилах?

Это бред, причем подсказанный представителями оппозиционных структур. Что может быть негласного в проверке подписей?

Когда не пускают туда наблюдателей.

А наблюдатели и не имеют на это право. Обвиняя в чем-то, всегда надо руководствоваться требованием закона. Полномочия наблюдателей четко перечислены, и у них нет полномочий ходить по квартирам вместе с членами комиссии и опрашивать избирателей. Комиссия в основном отправляет запрос в милицию, и она сообщает ответ. Как вы представляете эту гласность? Наблюдатель должен сидеть в комитете судебных экспертиз? Так там и члены избирательной комиссии не находятся. Наблюдатели присутствуют на заседании комиссии, когда она подводит итоги. Все листы и акты демонстрируются.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Также вменяют «недостаточность процессуальных гарантий при подсчете голосов и подведении итогов выборов». То есть людям непонятно, как считаются голоса?

Не в этом дело. Я так думаю, они хотят находиться у столов, чтобы называлась каждая отметка избирательного бюллетеня.

Глава миссии ОБСЕ Жак Фор сказал, что «в прошлом они замечали нехватку прозрачности в этом вопросе, которая исключала возможность полноценного наблюдения. Содержимое бюллетеня, как мы считаем, нужно громко оглашать…»

А во Франции они громко оглашаются?

«…и у наблюдателей должно быть право видеть, как проголосовал избиратель». Планируется ли что-то менять в этом году по поводу практики допуска наблюдателей к столу?

Наблюдатели допущены к столу. Оглашать не обязаны, кроме цифр, которые находятся в ящике досрочного голосования. Затем оглашается результат по каждому ящику и по каждому кандидату.

Почти любой аргумент может быть разбит аргументом, что это не предусмотрено законодательством. Но миссия ОБСЕ критикует и законодательство.

Законодательство меняться не будет. До выборов осталась одна неделя.

Можете ли вы порекомендовать членам избиркомов подпускать наблюдателей?

А это уже рекомендовано в наших методических разъяснениях, а также в сценарии-тренинги для наблюдателей. Более того, это рекомендовано в избирательном кодексе: «наблюдатель должен находиться в условиях, которые позволяют ему обозревать процедуру подсчета». Я думаю, исходя из здравого смысла, эти вопросы будут решены позитивно.

Наблюдатели жалуются, что члены комиссии не разрешают фото- и видеосъемку. Почему?

Потому что это не предусмотрено законом.

Но и не запрещено.

А что они будут снимать?

Если нечего скрывать, почему бы не разрешить?

Чтобы снять каждого человека, нужно разрешение этого человека. Если члены участковой комиссии хотят этого и разрешают, ради бога. Но законом это не предусмотрено. Мы не знаем, какие отношения сложились между членами комиссии и наблюдателями. Они бывают разными, я не виню комиссию, потому что приходят разные люди. Но не будем забывать, что съемка может проходить силами СМИ, которые действуют на основе закона о СМИ. Если наблюдатели придут с соответствующим СМИ, то журналисты все снимут, и никто не может им запретить, в том числе снять подсчет голосов.

Для удаления с участка очень субъективные основания.

Удаление журналистов вообще не предусмотрено. Если наблюдатель препятствует деятельности комиссии, он может быть удален. Но эти случаи бывают крайне редко.

Лишение права голоса граждан, которые находятся в местах предварительного заключения, тоже недемократично. Эти люди еще не признаны виновными, а их уже лишают права голоса. Почему бы не исправить ту практику?

Я согласна с этим замечанием. Но это не просто практика, а конституционная норма. Лица, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, не участвуют в голосовании. Это норма Конституции, хотя ее нужно изменить. Я не субъект законодательной инициативы, свою позицию я высказывала. Но что такое изменить норму Конституции? Это особая законодательная инициатива. Малейшая попытка изменения Конституции часто влечет за собой следующие инициативы. Найдется много желающих тронуть другие законы.

В 2012 году ввели запрет агитации за срыв и перенос срока выборов. Наблюдатели ОБСЕ назвали это ограничением свободы слова. Вы согласны с ними?

Нет. Есть понятие предвыборной агитации. Это деятельность, направленная на организацию выборов и побуждающая избирателей участвовать в них. Бойкот — деятельность, которая не подпадает под предвыборную агитацию. Так почему она должна быть разрешена?

Но ведь люди, которые не участвуют в избирательной кампании, могут призывать бойкотировать выборы?

Не могут. Это нарушение избирательного кодекса.

Люди жалуются, что у них есть право бойкотировать выборы. Они хотят игнорировать выборы и открыто об этом заявить.

Кто жалуется? Господин Лебедько? Пусть игнорируют и открыто заявляют. Но чего остальных трогать?

Они бы вам сказали, что раз вы запрещаете такую агитацию, значит, вы этого боитесь.

Выборы — слишком дорогое удовольствие, в том числе для избирателей. Призывать к срыву выборов, то есть к трате государственных средств впустую и созданию обстановки политической напряженности, могут абсолютно безответственные люди, которые ничего не вносят в бюджет и которым наплевать на родину и ее политическое состояние.

Как, по-вашему, работают СМИ во время этой кампании?

Супер. Я говорю о государственных СМИ, потому что они обязаны. Мы не контролируем независимые СМИ. А вот государственные СМИ, особенно те, которые обязаны печатать предвыборные программы, в этот раз работают великолепно. В «Советской Белоруссии» каждый день большое интервью с кем-то из кандидатов в президенты. Причем не с Александром Лукашенко, а со всеми остальными, независимо от их взглядов. Бесконечные круглые столы. Идет реклама деятельности штабов и доверенных лиц кандидатов. Я думаю, что государственные СМИ в этот раз демонстрируют тот опыт, которого у нас в стране до этого просто не было. Это связано именно с установкой президента: быть объективными, демократически и много рассказывать о выборах избирателям.

Несмотря на то, что освещается кампания кандидатов, внимание к главе государства настолько огромное и непропорциональное, что нельзя говорить о равных условиях.

Так к нему же внимание не как к кандидату, а как к главе государства. И его деятельность освещается как главы государства.

Но разве это не пиар?

А как иначе? Если проходит такое важное мероприятие, как юбилейная сессия ООН, как центральные государственные газеты, тем более подчиненные администрации президента, могут поступить иначе? Ни в одной стране мира так не будет.

Из негосударственных СМИ я читаю только «Комсомольскую правду» и интернет — TUT.BY, окошки, которые у меня открыты, и «Еврорадио». Они более-менее объективны. Я не буду пользоваться ресурсами, которые пышут злобой по отношению ко мне.

Откуда вы каждое утро получаете новости?

Достаточно открыть портал TUT.BY.

Как проходит для вас 11 октября в этом году?

Я этого дня страшно боюсь. Так сложились обстоятельства, что эту кампанию в основном приходится представлять в прессе мне. Целый день мне нужно будет выезжать во Дворец республики, где каждые два часа будет пресс-конференция. Телекамеры всех белорусских каналов будут установлены в Доме правительства. Плюс вечерние передачи в прямом эфире. Это и есть моя главная работа. Выборы проходят в участковых комиссиях. Моя главная обязанность — принять решение по принципиальной жалобе и объяснять избирателю, что происходит.

Вы обычно спите в ночь после выборов?

Вообще-то нужно поспать, если удастся. Все зависит от того, когда передадут результаты и я их объявлю. Следующий день у меня тоже напряженный. В 10 часов утра — итоговая пресс-конференция, многочисленные встречи с наблюдателями. 12 октября, если будет возможность, хотя бы несколько часов нужно поспать.

После выборов истекают санкции. Есть основания полагать, что их не продлят или заморозят. Как вы думаете, вам позволят осуществить вашу мечту и съездить в Париж?

Не знаю. Но господин Гайдукевич меня уже пригласил.

Может ли эта кампания стать решающим моментом в потеплении белорусско-европейских отношений?

Я думаю, что здесь много составляющих. Избирательная кампания может служить формальным поводом для потепления или похолодания. Глубинные причины лежат в другом месте. Это весь комплекс международных отношений, в том числе важно, на чьей мы будем стороне в том ином конфликте.

В прошлом интервью вы сказали, что ваш срок полномочий истекает в конце 2016 года. Парламентские выборы вы проведете. А какие у вас планы на конец 2016 года: вы планируете закончить свою долгую карьеру на посту председателя ЦИК или продолжать?

Я думаю, эта карьера закончится.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

-10%
-15%
-20%
-20%
-10%
-25%
-10%
-50%