Виктор Мартинович,

Нет, это только в самом начале было: европейский выбор, путинские миллиарды. Мы славяне или европейцы? Мы с ЕС или с ТС? Теперь уже неважно. Кто станет осознанно умирать за ЕС? Или, тем более, за ТС?

Идеология имела значение, пока в разборке участвовали Янукович, Кличко, мелкая бесовня вроде титушек. Пока спорили между собой существа из нашего с вами мира. После этой ночи, ночи со вторника, 18 февраля, на среду, 19 февраля, в полемику вмешался такой фактор публичной политики, как смерть. Теперь ЕС может подавиться, вместе с ТСом. Началась война. Цели сторон поменялись. Хотя стороны, быть может, об этом пока не знают.

Вы были на войне? Я – был. Например, тогда, во время сепаратистской революции за республику горхов в Северной Индии. В Индии ведь, знаете, 20 жертв – так, статистика. Ты погибнешь, а об этом даже в индийских новостях не передадут. Нам нужно было добраться до аэропорта, а все дороги перекрыты вооруженными людьми. Которые на каждом блокпосту прыгали на джип, на котором мы – группа перепуганных европейцев – пытались выбраться из этого ада. Они прыгали на нашей машине, стуча прикладами о крышу, и думали: убить нас, задержать, ограбить или отпустить?

 Фото: Reuters
Фото: Reuters

Знаете, какое главное чувство на войне? Неопределенность и непонятность. Непонятно, кто стреляет, откуда и зачем. Кто эти люди? Это полиция, переодетая протестующими, или протестующие, переодетые полицией? Кто кого убил?

Ты просто видишь женщину, которая стоит перед тобой с камерой, ведет видеозапись, а потом она вдруг падает на землю, не успев вскрикнуть, под ней растекается лужа крови, у нее начинаются конвульсии, и кто-то рядом говорит: "Снайпер".

А что там на самом деле – кто его знает? Смерть. У смерти – своя логика.

Лучше всего в современной литературе война описана в романе Германа Садулаева "Шалинский рейд", в котором автор вспоминает, как сам был партизаном, воевавшим против российской армии. Так вот, знаете, что делали чеченские боевики после очередного столкновения? Они бежали в ближайшую деревню и искали телевизор. Чтобы посмотреть "лживые российские новости" и из них попытаться понять, что произошло. Что там взрывалось? Кто по ним стрелял и кто стрелял в ответ? Был ракетный удар или не было? На войне каждому солдату и мирному жителю не хватает прямого эфира CNN с объяснением событий.

Потому что война обычно – это смесь страха, едкого дыма, адреналина и непоняток. Потом в эфир выходит штаб объединенного командования и выдает свою версию. А боевики с ней не соглашаются. А истина – где-то посередине. Хотя настоящая истина – там, рядом с мертвой женщиной, которая секунду назад была живой. И ты думал, какие у нее красивые волосы.

Так вот, с этого момента в Украине возможность компромисса исчерпана. Победитель должен выйти в эфир и повесить всех убитых на поверженного врага. А до этого он должен победить (т.е. будут еще смерти).

Кличко и Янукович не пожмут друг другу руки. Потому что народу нужно объяснить, что произошло. И кто убил погибших.

Если победит Янукович, оппозиции в Украине – кранты. Дело о массовых беспорядках и попытке переворота, жэстачайшые приговоры. Окажется, что всех героев площади убили разъяренные оппозиционеры, которые специально провоцировали милицию на применение боевого оружия, чтобы потом поднять жертвы на щиты и повести "молодчиков" на новые штурмы.

Если победит Кличко, всем сотрудникам "Беркута" нужно будет срочно выдвигаться из страны. Януковича, подозреваю, даже эмиграция не спасет: запрос в Интерпол о депортации будет принят, если победители его хорошо мотивируют. А такая мотивировка – вопрос интерпретации. Которую все сейчас конкретно очень ждут.

Первый, кто сдастся и призовет свою "армию" расходиться, проиграет. Причем проиграет не тот бой, в котором поведет себя как человек. Он проиграет сразу все прошлые и будущие бои, в том числе – те, в которых не участвовал. Про него снимут какой-нибудь украинский фильм "Щавель", в котором, несмотря на то, что местом действия будет "не Майдан" и "не Киев", будет убедительно доказано, что он – мудак и убийца. Причем библейского толка, эдакое вечное, овеществленное зло.

При этом – хотел бы подчеркнуть – отвечать за все будет именно тот, кто поведет себя человечно. Кому первым схватит сердце за тех, кто не увидел рассвет 19-го...

А потому я не верю в написанное Максом Фраем о том, что, мол, кровь жертв сейчас в Киеве смывает некое проклятие, которое неизбежно образуется на той территории, где долгое время правит ложь. Проклятие, смытое кровью, – это тоже своего рода проклятие. Наветы нужно снимать добром, но добро - слабое, и оно всегда проигрывает.

Я в этой ситуации думаю исключительно о тех, кто не увидел рассвет 19 февраля. И вспоминаю почему-то о красивых волосах той девушки. 

Виктор Мартинович, писатель, журналист
{banner_819}{banner_825}
-20%
-50%
-40%
-20%
-15%
-25%
-10%
-15%
-30%