Поддержать TUT.BY
63 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Пять лучших сериалов о сексе, от которых точно кайфанут зумеры
  2. «Муж старше моей мамы на два года». История пары с большой разницей в возрасте
  3. Шахтеры, которые ушли в стачку, ответили на обещания «Беларуськалия» взять их обратно на работу
  4. Где жили и отдыхали руководители Беларуси до Лукашенко
  5. «Два с половиной года мы боремся за жизнь». История Надежды, чья дочь больна раком
  6. Условия, отношение и распорядок. Что пишут о жизни в колонии и СИЗО фигуранты «политических» дел
  7. «Даже по московским меркам это элитное жилье». «А-100» презентовала квартал у площади Победы
  8. Какие курсы доллара и евро установили обменники 22 января
  9. Вспоминаем, как местные отстояли Грушевский сквер и какие проблемы остались сейчас
  10. Беларусь хотела повысить тариф на транзит российской нефти на 25%, но вышло гораздо меньше
  11. «Лукашенко меня не обувал, чтобы я сейчас переобулась». Анжелика Агурбаш об отношении к ситуации в стране
  12. ЕС: Санкции в отношении Беларуси пока не дали никакого эффекта
  13. Акции протеста, самоподжог на площади, губернатор у Лукашенко. Что происходит в Беларуси 22 января
  14. Стали известны планы по строительству жилья на 2021 год. Что, где и сколько?
  15. В Москве задержан боец Алексей Кудин, ему грозит отправка в Беларусь и суд за августовские события
  16. Авария на теплосетях в Минске: отопление и горячую воду обещают включить к 16 часам 22 января
  17. Видеоурок. Как выбраться даже из глубокого снега без буксира
  18. У меня в венах тромбы? Сосудистый хирург отвечает на шесть частых вопросов
  19. Алимбекова заняла восьмое место в индивидуальной гонке на этапе КМ по биатлону
  20. Взяли на тест Samsung Galaxy S21 Ultra и фотографировали на него весь вечер. Что получилось
  21. Лукашенко о госинвестпрограмме: Удивляет потеря отдельными членами правительства реалий, в которых мы живем
  22. «200 гостей гуляли два дня». Как сложилась судьба новобрачных, которых искали читатели TUT.BY
  23. Выросла на ферме и вышла замуж за парня, с которым встречалась 10 лет. Лучшая биатлонистка прямо сейчас
  24. «Около двух месяцев нигде не участвую». Борисовчанки утверждают: их судили за акции, где их не было
  25. «„Перевернуть страницу“ нельзя, психика так не работает». Психиатр, отсидевший «сутки», о том, что мы переживаем
  26. «В 115 ответили: «Ну вы же взрослые, сами решите». Как дела в минской Малиновке, где нет отопления и горячей воды
  27. Норвежская компания Yara отреагировала на заявления «Беларуськалия» по возврату уволенных работников
  28. У Дома правительства 35-летний мужчина совершил самоподжог. Он жив, но у него ожоги более 50% тела
  29. Доценту из ПГУ после 15 суток ареста дали еще столько же. Оба раза — по 23.34
  30. Туманы, немного дождя и снега. В выходные будет теплее обычного


Андрей Коровайко, Максим Гайко, Дмитрий Белковский,

Беларусь и Россия успешно взаимодействуют по всем внешнеполитическим вопросам. Об этом сказал министр иностранных дел Беларуси Сергей Мартынов. В свою очередь, сам Сергей Лавров высоко оценил внешнеполитическое взаимодействие России и Беларуси, сказав, что "у нас есть прочная основа, программа совместных действий, одобренная высшим госсоветом союзного государства". На уровне МИДов продолжается такая бравая, оптимистическая риторика. И в то же время совершенно иные вещи говорятся на высшем уровне.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео

Как мы дошли до такой жизни, что президенты братских народов, в диалоге с теми или иными лицами, нет-нет, да и уколют друг друга?

Я бы не считал то, что говорят главы МИДа, дипломатическим оптимизмом. Отношения между Россией и Беларусью гораздо более широкие и затрагивают гораздо большее количество сфер жизни, чем те, которые в последнее время вызывают разногласия. Есть просто какие-то объективные вещи, географические факторы, от которых никуда не деться – мы плотно друг к другу прижаты. Есть масса экономических вопросов, связанных с совместными производствами, транзитами.

Может, действительно, стоит сказать, что у нас все хорошо?

А вы знаете, как? Есть вещи, которые одновременно и хороши, но одновременно это и наш какой-то недоработанный минус.

Вчера в Москве на Белорусском вокзале, я сел в поезд, показал проводнице билет, а она у меня даже паспорт не спросила. С утра вышел на вокзале в Минске и поехал сюда, на конференцию. Я считаю, что это гениально. Это значит, что граждане России и Беларуси,- ведь точно также человек из Минска может сесть в поезд и за сутки оказаться в Москве, где его никто не спросит, что он здесь делает, – находятся в едином пространстве. С моей точки зрения, это является абсолютной ценностью – единое пространство, пространство перемещения людей, пространство совместного бизнеса. И здесь недостаток в том, что мы это не ценим, что про это мало говорят. Это такая вот данность. В Минск или, условно говоря, в Алма-Ату или Киев можно ехать по российскому паспорту, а вот уже в Узбекистан – по загранпаспорту. Но, тем не менее, паспортный контроль в Алма-Ате и Киеве надо проходить, а вот в Минске – вообще не надо. И мы это не ценим. А ведь это то, чем пользуется огромное количество бизнесменов.

Какое-то время назад в Москве я обсуждал с нашими телевизионщиками разного рода проекты. Они сказали, что если нужно размещать какие-то IT-проекты, - нужно ехать в Беларусь. Это значит, что пересечение и взаимное сотрудничество экономик происходит, и это не только то, на что привыкли обращать внимание наши лидеры. Они обращают внимание только на те процессы, которые касаются больших цифр. Конечно, большие цифры всегда политичны – это и есть большая политика. Но жизнь складывается не только из больших цифр. Она складывается, прежде всего, из контактов на гражданском уровне. И мне кажется, что потенциал Союзного государства не довостребован. Общение между гражданским обществом Беларуси и России очень слабое. Думаю, что мы мало и плохо друг друга знаем, при том, что имеем все возможности для того, чтобы все это было по-другому. И для этого, условно говоря, нам не нужны Путин, Лукашенко или Медведев.

Но без них же все равно не построится Союзное государство.

Союзное государство – это вообще отдельная тема. Условия и основания, по которым создавалось Союзное государство, и то, каким оно выглядит сейчас, - это все-таки разные проекты.
Это был не вполне понятный проект тогда. Существуют разные точки зрения по поводу того, что это такое было и зачем, кому из игроков он был нужен. И сегодня это уже совершенно другая история. Российская сторона предлагала Беларуси в категорической форме: вступайте к нам областями. Но это же не устраивает ни белорусский народ, ни белорусское руководство. Все-таки идея суверенитета и независимости является важной для белорусского общества, точно также как и для российского или украинского.

Как можно сохранить суверенитет и свободу и быть частью другого государства?

Да легко – посмотрите на Евросоюз. Пожалуйста. Нет проблем. Вполне нормально государства существуют, ездят по общей визе, имеют единую валюту, а сейчас – общего президента и фактически – единую внешнюю политику. Так что такого рода пример есть.

Поэтому я бы просто не драматизировал вопрос Союзного государства. Мне кажется, что это институция, которая еще до конца не осмыслена и недооценена. И я сомневаюсь, что мы можем быстро двинуться в этом направлении. Но то, что это потенциал, который еще предстоит развивать, очевидно. Просто не надо торопиться. Мы как-то привыкли жить в условиях нарастающей катастрофичности. Так в мире никто не живет. Просто на долю нашего поколения пришелся распад огромной страны, которая казалась незыблемой, строительство новых государств. Это же уникальные процессы.

Я всегда критично отношусь к зарубежному опыту, который в нашем случае пытаются применять, потому что в мире не было таких примеров. Нет такого опыта, который взял бы, как опыт создания страховой компании, и перенес. Нет такого, чтобы распадались такие вот огромные государства, чтобы народы, которые столетиями жили вместе, становились народами разных стран.

Поэтому теперь и непонятно, что же со всем этим делать.

Абсолютно. Я считаю, что время лечит. Не надо торопиться. Я думаю, что надо наращивать опыт. Ведь в этом случае очень показателен опыт Таможенного союза: это был первый раз за двадцать лет, когда страны собрались и начали реально обсуждать реальные проблемы и реальные интересы. Все разговоры до начала создания Таможенного союза об интеграции – все это было не больше, чем политическая трескотня.

Мы можем посмотреть на опыт СНГ, несмотря на то, что к нему тоже надо относиться более внимательно, чем обычно это принято. В СНГ наработан уникальный пакет документов, который обеспечивает очень многие связи между странами. Они нами всеми не замечаются, но на самом деле, отними их – и будут большие проблемы. Даже Грузия, выйдя из состава СНГ, осталась в семидесяти договорах – ей было это выгодно. Это значит, что в СНГ есть некая принципиальная основа, без которой будет хуже.

Только создание Таможенного союза привело к тому, что страны действительно начали согласовывать интересы, то есть, чем-то поступаться, что-то кому-то отдать. Не случайно в России, Беларуси и Казахстане звучит огромное количество критики в отношении Таможенного союза, потому что реально приходится жертвовать внутренними национальными интересами в пользу некоего общего проекта, который должен принести результат. В этом смысле судьба Союзного государства в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства будет тоже неким образом развиваться.

Поэтому, повторюсь, надо наращивать определенную базу, и усилиям государства очень нужны усилия общества.

Хочется как-то понять политику России в отношении к Беларуси. Какая она? С каждым месяцем в последний год она становится все менее ясной. Чего Россия хочет от Беларуси?

Мы только что говорили о том, что Россия и Беларусь толком ничего друг о друге не знают и мало чем интересуются. Мы не очень понимаем белорусскую мотивацию и белорусское настроение, причем, меня гораздо больше интересуют настроения не в политической элите, а в обществе. Точно также не очень хорошо и Беларусь зачастую знает про Россию. В России, в общем-то, такая же точка зрения: чего же белорусы от нас хотят? Это означает, что мы мало дискутируем и мало обсуждаем реальные вопросы.

Если оценивать то, что происходит сейчас, в последний месяц, то речь идет о том, что есть интересы, которые, предположим, руководство Беларуси считает жизненно важными. А есть интересы, которые жизненно важными считает руководство России. И договориться о взаимоприемлемых компромиссах они пока не могут. Отсюда и возникают различного рода конфликтные ситуации, которые становятся достоянием общественности. Но достаточно жесткая позиция белорусского руководства, допустим, по вопросу пошлины на нефть, Таможенного союза, с увязкой одного вопроса с другим, - характерна не только для отношений Беларуси и России. К примеру, в отношениях Беларуси с Украиной опять возник вопрос. На Украине распространена точка зрения, что Беларусь не ратифицирует договор о демаркации государственной границы, требуя с Украины более высокой скидки на поставку электроэнергии, которую Беларусь транзитом будет перепродавать в Европу.

Так это или не так, не знаю. Но у нас в России возникает коннотация: Беларусь нам ставит вопрос о Таможенном союзе в увязке к пошлинам на нефть, который мы считаем вопросом, относящимся к периоду создания Единого экономического пространства. Здесь также жесткая завязка.

Возможно, здесь есть определенный недостаток информации, но мне видится, что Беларусь весьма жестко отстаивает свои интересы, а насколько оправданно – не знаю. По реакции соседей – и Украины, и России – видно, что это нравится не всем.

Одно дело, нравится это или нет. Работает ли это или нет? Как долго это еще будут терпеть в Москве?

Посмотрим, как эти события будут развиваться дальше. В частности, сейчас – один из важных моментов в отношениях такого рода.

Действительно, здесь есть проблема – в том, о чем на самом деле будут договариваться и договорятся ли, и в том, как в разных странах это будут подавать. Понятно, что всем надо сохранить лицо, поэтому посмотрим.

В России я знаю очень много экспертов, которые полагают, что и без Беларуси хорошо в Таможенном союзе. Есть же некоторая проблема, которую мы, в конце концов, уводим и не обсуждаем. Если мы возьмем Таможенный союз и Единое экономическое пространство и рассмотрим Россию, Беларусь и Казахстан, то мы увидим две страны – Россию и Казахстан – с более-менее сходной экономической формацией и организацией вообще экономики в странах: примат частной собственности, высокая, но не зашкаливающая роль государства, более либеральные финансовые режимы. Казахстан вообще имеет более либеральное, чем в России, законодательство в области банковской и финансовой сферы. В Беларуси роль государства существенно более высокая. Если мы говорим о создании Единого экономического пространства, то предполагаем формирование и выработку единых общих принципов взаимодействия хозяйствующих субъектов. Если мы знаем, что в Беларуси доля в продукции сельского хозяйства – по разным экспертным оценкам, до половины стоимости – субсидируется государством, а в России и Казахстане – это порядка 12-15%, то как это все будет сочетаться? Каким образом удастся согласовать эти вопросы? Как будет происходить, допустим, в Беларуси политизация крупных промышленных предприятий? Будет ли она происходить? Каким образом российский, казахский, белорусский хозяйствующие субъекты будут взаимодействовать друг с другом?
Это очень серьезный и совершенно не праздный вопрос. Если мы видим, с какими сложностями мы сталкиваемся сейчас, то что будет на следующем этапе? Возможно, мы имеем дело с определенной политической игрой, когда по ходу решения вопросов по некой интеграционной структуре типа Таможенного союза, наши партнеры пытаются решить какой-то свой, достаточно текущий экономический интерес, в частности, в виде таможенных пошлин на нефть. Мы это так воспринимаем. Возможно, эта точка зрения в Беларуси воспринимается по-другому, но у нас это воспринимается именно так.

Нужны ли в принципе такие союзы? Если все-таки не получается, может попробовать разбежаться и поискать счастья по отдельности?

Во-первых, мы уже разбежались двадцать лет назад и до сих пор живем по отдельности. Но развитие экономической ситуации в мире таково, что тебя так или иначе куда-нибудь прибьет. Если ты не создаешь какого-то своего полюса, то тебя прибьет или к Китаю, либо, условно говоря, к странам Ближнего Востока, либо, как в нашем случае, начнутся какие-то движения, связанные с Европой. Но в Европе Беларусь никто не ждет: если смотреть на реалии, а не на риторику, то в Европе вообще мало кого ждут, учитывая то, какие проблемы сейчас Европа испытывает со своими текущими членами, какие напряжения испытывают и европейская валюта, и европейская экономика, и вообще существует масса проблем с евроинтеграцией.

А как же Восточное партнерство?

Я не вижу в этом серьезного смысла. Это некая инициатива. Европа существует в рамках некоторого цикла. Например, был цикл, на который колоссальное влияние оказывала американская политика, прежде всего, президента Джорджа Буша. Когда идеям однозначного развала постсоветского пространства через вытягивание Украины и Грузии был отдан приоритет, американцы приложили много усилий для того, чтобы сломать своих партнеров в Европе через колено. Им не удалось. Но при новой президентской администрации Буша сложилась совершенно иная ситуация: им бы свои внутренние проблемы порешать, а не создавать каких-то новых монстров. Поэтому Восточное партнерство в этом смысле будет как последний, утешительный приз на обломках той стратегии, которая претерпела крах в 2007-2008 годах. Отсюда и возникла польско-шведская инициатива.

Под Восточным партнерством нет ни денег, ни политической воли, ни реального предложения. Поэтому мы видим, что эта структура постоянно всплывает скорее как объект критики со стороны того или иного государства. Непонятно, что она дает, скажем, той же Украине, которой надо выстраивать прямые отношения с Европой. В этом вопросе она продвинулась дальше, и непонятно, зачем ей делиться своими достижениями в европейском продвижении с теми же молдаванами, белорусами или, скажем, грузинами, руководство которых пыталось сильно поиграть против нынешнего руководства Украины.

Поэтому мне кажется, что Восточное партнерство – это полумертвое существо. Оно как-то будет существовать, но я не вижу здесь большой перспективы, если не появится кто-то, кто будет наполнять это своим интересом. Но опять непонятно – кто? Польша Качиньских – еще как-то в это играла, а у Польши Туска-Комаровского есть уже другие проблемы и цели. 

Меняются лидеры, меняется политика, меняется смысловое наполнение тех или иных объединений. А нам, что называется, сам Бог велел! Проблема же в чем? Можно, конечно радоваться росту товарооборота Беларуси с Европейским союзом и даже называть какие-то цифры, связанные с ростом промышленной продукции и экспорта, но все-таки стоит отдавать себе отчет в том, что всерьез важной статьей в экономике страны это не станет. Европейский рынок перегружен, он крайне конкурентен, и для того, чтобы пробиваться туда, нужно прилагать большие усилия.

Между тем, рынки постсоветских стран и стран СНГ – это естественные рынки для экспорта белорусской промышленной продукции. И точно также – для России и Казахстана. Кстати, в Казахстане сейчас большое напряжение из-за того, что большое количество малого и среднего бизнеса разоряется в связи с Таможенным союзом, ибо их экономическая модель была построена на том, что они ввозили товар из Китая. Таможенный союз делает этот бизнес очень выгодным, но мы забываем, что китайская продукция полностью разрушила основы казахстанской промышленности, создавала совершенно невыносимые и неконкурентные условия для ее развития.

В этом смысле объективный интерес в пользу того, чтобы мы пытались сформировать нечто новое. Другое дело, что, действительно, у всех есть свои интересы, и движение в сторону Таможенного союза и Единого экономического пространства какие-то интересы проявляет более выпукло, чем они были раньше, и заставляет о них говорить по-другому. Ну, так это хорошо.

Сейчас невозможно не говорить о газе. Непонятно, о чем Беларусь и Россия никак не могут договориться? Беларусь России не доплатила 200 миллионов долларов за потребленный почти за полгода газ. Россия, в свою очередь, не заплатила за транзит еще больше. Что это? Политическая или экономическая игра?

Мы же говорили, что там, где большие цифры, там всегда есть политика. Я так понимаю, что здесь речь идет, по большому счету, о принципах. Потому что, с российской точки зрения, совершенно негожая ситуация, когда стороны подписывают контракты, а дальше эти контрактные обязательства не выполняются, в одностороннем порядке мотивируя это не вполне корректными, с точки зрения данного контракта, основаниями.

Речь здесь идет, конечно же, об определенном столкновении разных подходов к базовым принципам экономических отношений между странами. Непрозрачные, двусмысленные ситуации не идут на пользу ни Беларуси, ни России. Они дают какой-то краткосрочный эффект, но долгосрочной перспективе только вредят. Поэтому, все что происходит, – в целом, положительно, потому что позволяет сторонам прояснить отношения.

Я не хотел бы вдаваться в подробности данной конкретной ситуации, потому что она имеет более сложную природу и более сложные причины, чем конкретные контракты и обязательства. Речь идет о том, как устроена финансовая система в Беларуси и в России, о том, что есть разные подходы к этим вопросам, разная философия. Мы имеем столкновение этих философий, жесткое отстаивание каждой из сторон своих позиций и интересов. Зачастую эти отношения выливаются в публичную сферу в том виде, в каком они выливаются. В целом, ко всему этому я отношусь спокойно.

Не совсем понятно, почему бы Беларуси взять да и не рассчитаться по долгам… Не такая уж вроде как и большая сумма – 200 миллионов. Что потеряет Минск, рассчитавшись?

Прежде всего, тот принцип, который Минск пытался навязать с точки зрения исполнения контракта. Как мне кажется, здесь вопрос не столько из-за денег, хотя из-за денег тоже, потому что, не секрет, что в прошлый год белорусская экономика сработала в определенный плюс, но весь этот "плюс" лежит на складах. То есть, это не проданная продукция, а продукция, произведенная на кредитные ресурсы, в основе которых было государственное бюджетное финансирование. Это вопрос сохранения той экономической схемы, которая позволяла сохранять и не снижать промышленное производство, не наращивать социальных проблем, потому что если сокращать производство, то сократятся заработные платы, рабочие места. Мне кажется, что сейчас белорусское государство не вполне готово решать эти проблемы и не вполне знает, как их решать. Речь идет о том, будет ли дальше приватизация или не будет.

Все эти годы мы видим процесс довольно-таки болезненного ухода от схем 90-ых, схем экономического взаимодействия, финансовых взаиморасчетов в пользу более прозрачных.

Можно все время риторически обращаться к братскости народов, к общей истории, истории войны, вопросам безопасности в такой брутальной форме типа "Минск всегда стоял и будет стоять на пути танков на Москву". Но, честно говоря, танков на Москву мы не ожидаем, и в современной войне это вообще вряд ли возможно. Очевидно, что там все будет как-то по-другому и, не дай Бог, чтоб было.

Поэтому и возникает вопрос о размещении российских военных баз на территории Беларуси?

Это вопрос особенности риторики. Нам в России именно эта риторика не понятна, потому что мы не вполне живем в этой мифологии. Я понимаю что у Беларуси существуют определенные идеологические модель и концепция, в рамках которых это все работает. У нас – нет. Хорошо это или плохо – не обсуждается: это некоторая данность. А вопрос об объектах в тех же Барановичах, безусловно, важен. Но опять вопрос: сколько это стоит?

На Украине недавно в одном из разговоров с нашим послом был задан вопрос: "Сколько стоит русский язык на Украине? То есть, во сколько долларов в плюс или в минус к цене на газ это можно оценить?". Хороший вопрос. Поэтому, в каком-то смысле, создание более прозрачных и более понятных отношений России и Беларуси снимет всю эту идеологическую шелуху, которая только мешает и не сближает.

Впереди у нас – президентские выборы в стране. Какие надежды возлагает Москва на эти мероприятия?

На сегодняшний день будет неправильно говорить о категориях надежды – не надежды. Думаю, Москва реалистична в отношении предстоящих выборов.

Каковы ожидания, в таком случае?

За всю Москву я говорить не буду, но могу выразить свой взгляд как эксперта: я не вижу альтернатив Александру Григорьевичу, и это в каком-то смысле проблемы белорусской политики, белорусских политиков и белорусского общества. Устраивает или не устраивает безальтернативность – это уже совсем не российский вопрос. И по политическим масштабам не вижу личности, может быть, плохо смотрим – не знаю. Хотя некоторые белорусские государственные деятели производят интересное впечатление, вполне вменяемые, хорошо ведут дела, но насколько это транслируемо в белорусской политике – сложно сказать.

Мне интересно, каким образом будет все-таки происходить определенное движение белорусской экономики, в первую очередь, от государственной директивной модели в сторону большей открытости и допуска частной собственности. Я знаю, что в Беларуси по этому поводу есть определенная дискуссия, и это интересный процесс. Думаю, для российского бизнеса интересно было бы поучаствовать во всем этом, но, опять-таки, политические риски весьма высоки. Нам известны случаи, когда с правами собственности в Беларуси обращались достаточно вольно, что, безусловно, отпугивает тех, кто готов на прямые инвестиции. Поэтому и существует такой большой интерес отдавать какие-то проекты Беларуси на аутсорс, то есть, использовать интеллектуальный потенциал, квалифицированную рабочую силу, какие-то проекты.

Здесь возникает вопрос о том, насколько Лукашенко готов дальше трансформировать политическую систему. Но, к сожалению, мы не видим большой дискуссии по этому поводу ни в оппозиционной, ни в правительственной прессе, а понаблюдать за этим было бы интересно. Общество должно развиваться каким-то образом, и хотелось бы понять, в каком направлении будет развиваться белорусское общество. Оно же не может быть каким-то закуклившимся субъектом, который находится в окружении весьма изменчивого мира. Например, многие пять лет назад предполагали кризис, но то, каким образом он изменит мировую экономику и вес разных игроков, предположить было трудно. Так вот, в этом мире трудно быть островком.

Поэтому я думаю, что Беларусь так или иначе, но будет меняться, а вот понять, как – это интересно. Вилка возможностей колоссальна, а что выберет белорусское общество, что выберет белорусский политический класс, что выберут молодые белорусы – это очень интересно.

В свете всего происходящего сейчас на высшем уровне между Москвой и Минском, останься Лукашенко еще на пять лет у власти через полгода, сможет ли он все-таки наладить нормальные официальные отношения с Москвой?

Это зависит от того, будет ли транслироваться нынешняя схема взаимодействия, или они все-таки будут как-то меняться. Я знаю распространенную в России точку зрения о том, что периодические конфликты с Беларусью, – это данность, к которой надо относиться спокойно. Я, скорее, склонен относиться к этому: да, в Беларуси периодически будут происходить такого рода истории, связанные с внутренними причинами. А нам надо ко всему этому спокойно относиться и выработать некие модели. Они уже, по ходу дела, и вырабатываются. Поэтому я тут не преувеличивал бы роль личности во всем этом деле. Отчасти все субъективное – это отражение неких объективных процессов. По всей истории взаимоотношений, несмотря на все публичные кризисы, отношения по стратегическим вопросам развиваются, по принципиальным вопросам все нормально. Вызывала вопросы, допустим, тема о создании коллективных сил оперативного реагирования ОДКБ. Тем не менее, пришли к взаимоприемлемому решению, Беларусь ратифицировала все необходимые документы.

Я считаю, что совершенно неправильно смотреть на российско-белорусские отношения с точки зрения каких-то сиюминутных событий. Это не приводит ни к какому более-менее внятному пониманию ситуации, к видению перспективы. Когда ты действительно смотришь на процессы, то видишь, что они движутся. Согласовали же мы все вопросы, кроме одного – по Таможенному союзу? Согласовали. Это значит, что потенциал взаимодействия очень высок.
-10%
-40%
-23%
-30%
-20%
-10%
-15%