Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

ОтКлик


Василий МАТВЕЕВ,

Александр Дитлов прошел Великую Отечественную войну фронтовым фотокорреспондентом. Он ушел на пенсию в 93.

"Самый снимающий среди пишущих.И самый пишущий среди снимающих" — так говорили о нем коллеги-журналисты после войны. Но в этих словах лишь малая часть профессиональных увлечений этого необычного человека.
 
Самый маленький его снимок — размером с марку. Самый большой — 7 метров в длину. Его высоко ценили Машеров, Макаёнок, Колас, Глебов, Шамякин, Брыль… Маршак по его снимкам писал стихи. При этом в архивах Александра Сергеевича Дитлова до сих пор хранятся ненапечатанные военные негативы. Говорит, времени не было заниматься.
 
В свои 97 он по-прежнему живет в измерении настоящее — будущее. Прошлое — для газетных интервью и тихих воспоминаний.


Фронтовой фотограф Александр Дитлов. Сегодня ему 97 лет.

…До войны Александр Дитлов  работал в "Рыбинской правде" (Ярославская область). В июле 1941-го в их городе формировалась дивизия. Вместе с ней и ушел на фронт — фотографом при клубе политотдела.


Май 1945г. Фотокорр. ТАСС А.Дитлов на фоне Рейхсканцелярии.


Его камера запечатлела множество самых разных моментов 1941-1945 годов. Сегодня мы имеем уникальную возможность увидеть их...

Первые немецкие военнопленные. Страшные указатели "Нах Гамбург", "Нах Берлин", "Нах Москва"… И первые атаки. Все это запечатлел его ФЭД (точная копия немецкой "лейхс-камеры").


Зима 1941г. Московская область. Так они начинали...

— У меня нет любимых и нелюбимых фотографий. Каждая дорога по-своему. Вот эту, например, считаю "апофеозом войны": недалеко от Толочина я случайно нашел лужайку, заваленную немецкими касками. Сложил их в горку — и снял, — вспоминает Александр Дитлов, держа в руках увеличенный снимок.


Весна 1944г. Курган немецкой "славы" близ станции Толочин. Так они закончили...


Политотдельский сотрудник, поначалу он должен был делать фото на партбилеты — голова солдата на светлом фоне. С белыми простынями в окопах — сами понимаете. Как быть? Выход нашли. Пока фотограф делал снимок, двое бойцов шевелили натянутую газету за спиной снимаемого. Буквы в итоге расплывались, сливались, и фон получался сносно-серым.

— Очень скоро солдаты стали просить, чтобы я сделал карточки для их родных. Оборудования нет. Где увеличить? А они всё уговаривали: ничего, мол, любая сойдет. Лишь бы увидели, что руки и ноги целы, — вспоминает Александр Дитлов. — Сколько я сделал таких вот марочек-контролек за годы войны, даже сосчитать трудно. В них было мало от искусства — солдат в траншее с растопыренными руками и широко расставленными ногами. Нелепо даже как-то… Зато какое счастье и слезы там, на другом конце почтового адреса: жив сынок, невредим, воюет! Какая страшная примета времени! Какой мощный эмоциональный обмен посредством бумаги и несложной оптики!


Октябрь 1943г. Форсирование Днепра.


Октябрь 1943г. Форсирование Днепра.

Всегда в авангарде. Ходил через линию фронта к партизанам, за что награжден орденом Красной Звезды. Серьезно ранен в ногу. В 1943-м чудом остался жив, когда немцы прорвали оборону близ белорусской деревни Чернин, загнали их в болото и фактически расстреливали в упор. Обо всем этом мне рассказала дочь — Ольга Александровна… Сам Александр Сергеевич всю жизнь стеснялся носить ордена. Его волновало и волнует другое. Почему бессилие политиков всякий раз вынуждает одного Ивана стрелять в другого?


Боясь партизан, фашисты огораживали деревни колючей проволокой.


Молоко для партизана.

— Состояние войны вокруг вызывает в человеке очень странные чувства: например, притупляет страх. Наступление. Ты бежишь по голому полю с пистолетом в кобуре и фотокамерой на груди, видишь через объектив, как справа и слева падают солдаты. Наши солдаты. И понимаешь, что в любую секунду можешь лечь рядом с пробитой головой. Никакой героики в этом не было. Это была наша ежедневная работа, только пехота выполняла свою, а я — свою. Единственное, что тревожило в тот момент, — не выглядеть клоуном и не мешать, — говорит Александр Дитлов. — В 1943-м я стал корреспондентом ТАСС. Фотографии ночами печатал в блиндажах и землянках. Негативы передавал в Москву курьерами, машинами или самолетами. И кое-что получалось.


Бой местного значения.

В его снимках с передовой — едкий дым артиллерийских выстрелов, скорость начинающейся атаки, вмиг обмякшее и невесомое от попадания пули человеческое тело.
И каски, каски, каски, устремленные вперед.


Бои на Минском направлении.


Бои на Минском направлении.



Бои на Минском направлении.


Бои на Минском направлении.


Бои на Минском направлении.

Но есть и совсем другие кадры: жизнь после боя… Козленок, привязанный к дулу подбитого "тигра" (именно он вдохновил Самуила Маршака на написание известного стихотворения "Тигр и козленок").


Подбитый "Тигр".
 
Беженцы со своим нехитрым скарбом. Сироты, которых солдаты кормят кашей из армейских котелков. И конечно, герои. Те, кому посчастливилось вернуться на свои позиции.


Солдатская каша.

Тяжелые бои за освобождение Витебска. Немцы долго упорствовали, но потом предприняли массированный прорыв в надежде выбраться на толочинскую магистраль. Солдаты 2-го Ярцевского мотоциклетного полка (в котором находился и лейтенант Дитлов) трое суток удерживали позиции. И не пропустили ни души! На полк дали 50 орденов Славы. Нестандартный случай — нестандартный и снимок: фотограф выстроил солдат в две шеренги и снимал их по шестеро. Фрагментами. Потом соединил. В музее Великой Отечественной войны вы легко найдете эту фотографию-полотно: она занимает на стене почти 7 метров.


Витебская обл. Прятавшиеся в лесах беженцы возвращаются домой.


Витебская обл. Прятавшиеся в лесах беженцы возвращаются домой.

— Летом 1944-го мы перешли Проню: освободили Бобруйск, Могилев и вошли в Минск. Я впервые был в этом городе, и масштаб его разрушений меня потряс. Осталось всего ничего: чуть-чуть Немиги, Оперный, Дом офицеров…


После освобождения Минска. Руины оперного театра.

Люди вылезали из каких-то полуподвалов и трущоб, чтобы поприветствовать нас. Всюду — груды покореженного бетона и одинокие стены, которые раньше были домами. Вокруг Академии наук — колючая проволока. Надписи "Минный карантин" на редких уцелевших зданиях. Семьи с детьми, лошадьми, котомками и пожитками — их было жалко до слез. Не город, а территория ночного кошмара — в нем было больно дышать, — показывает фотографии Александр Сергеевич. — Еще более страшные картины мы видели, когда освобождали узников лагеря в Озаричах, а потом Могилеве. Вы встречали когда-нибудь глубоких стариков в возрасте 25—30 лет? А вот мне довелось… Одного из них запомнил на всю жизнь: Владимир Михайлович Мартынов из деревни Узники. У него было лицо Христа и глаза, которые хотели, но уже не могли плакать. "Иисус из Узников" — так я назвал этот снимок-образ.


Житель д.Узники Могилевской области после освобождения из канцлагеря "Озаричи".


В освобожденном Могилеве.

 — А самое страшное мое фото на войне… Это было по дороге Москва—Ленинград: медпункт в маленькой деревушке, сараи. За одним из них я натыкаюсь на поленницу из голых замерзших трупов. Они лежали, как дрова: один ряд вдоль, второй — поперек. Я стоял перед ними — живой, здоровый, молодой — и понимал, что фотографировать их нельзя. Не по-людски как-то. Каждый из нас мог лежать в этой поленнице. В этой жуткой стопке. Словом, самого страшного своего снимка я так и не сделал. И нисколько не жалею: не снять порой — это тоже высокое искусство.


Две судьбы: и женщина, и девочка погибли через несколько дней.


По дороге Могилев-Минск.



Регулировщица.




Дошли до Берлина!


Берлин. Склад немецкого оружия на военном полигоне.


Демобилизация — в июле 1945-го. Один из первых эшелонов Берлин— Ростов-на-Дону. И Александр Дитлов — в нем.


Поезд Берлин-Ростов. Первый эшелон демобилизованных.

По дороге на родину получился очень редкий, почти невозможный в обычной жизни кадр: стоящие на перроне боевые генералы отдают честь солдатам, возвращающимся домой.


Генералы отдают честь возвращающимся на Родину солдатам.

А вот еще один. Полковой парикмахер бреет прямо на платформе бойца: тому явно не все равно, каким его увидят родные.


Бритье на перроне.

Смотрим дальше: на каждом из вагонов состава по-немецки написано "Не курить!". И добрый десяток самокруток, дымящих вовсю из каждого вагонного проема. Война и мирная жизнь здесь все еще рядом, но вторая явно берет верх. Потому что выжили. Потому что победили…


Победители. Встреча на родной земле.



Победители. Встреча на родной земле.


Победители. Встреча на родной земле.


Николай Кочанов - один из 50-ти кавалеров ордена Славы (знаменитый бой под Витебском).


Г.Новосибирск, 1974г. Николай Кочанов 30 лет спустя.


Земля возрождается. Посевная 1944г.


После войны Александр Дитлов стал штатным корреспондентом фотохроники ТАСС по Калининградской области и Западной Белоруссии. Вернулся в Минск. Работал в БелТА. Один из основателей журнала "Маладосць". Автор целого ряда документальных кинолент. Ведущий популярных передач "Ветер странствий" и "Клуб "Спектр" на БТ. Один из первых председателей Белорусского союза журналистов. До последнего времени – активный автор "Рэспублiкi".