/ Фото: Дарья Бурякина /

В минском клубе TNT прошел фестиваль винтажной аудиотехники Old Audio Fest. TUT.BY сходил на мероприятие с известным в прошлом минским фарцовщиком Геннадием Балабановичем и узнал, какими силами доставались западные новинки техники в Беларуси 80-х.

— В 70-х я это все продавал, еще новенькими распечатывал, — рассказывает Геннадий. Самый примитивный и дешевый магнитофон стоил 600 рублей. А могло доходить и до 2−3 тысяч. Автомобиль тогда стоил 7 тысяч. Поэтому при средней зарплате в стране 200 рублей такая аппаратура считалась серьезной покупкой.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

В то время на учебу в Беларусь приезжало большое количество студентов из Африки и Ближнего Востока. Как правило, многие из них были детьми состоятельных родителей. Транзитом с родины в Беларусь они закупались в Италии, Германии и Эмиратах и привозили к нам в запечатанных коробках фирменную аппаратуру: Теchnics, Sharp, JVС.

— Когда приезжали иностранные студенты, я ходил по общагам как на работу: нархоз, БИМСХ, политех. Брал технику из первых рук. Нужно было мониторить, чтобы никто другой ее не перехватил. У меня был поддельный студенческий билет лаборанта БПИ, и я мог свободно проходить через вахтеров. Когда шел в общагу, никогда не знал, что меня там ожидало. У меня были длинные волосы, я не был похож на студента. Всегда надевал капюшон и носил шапки. Несколько раз приходилось убегать через туалеты и выпрыгивать со второго этажа. Но оно того стоило.

На продаже меньше 50 рублей Геннадий никогда не зарабатывал. Говорит, что бывало и 100, реже 200. А с такими деньгами можно было месяц не работать.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

—  Я работал мастером на камвольном комбинате с окладом 300 рублей. Платил людям, чтобы они за меня выходили, я мог зарабатывать больше.

Геннадий вспоминает, что в те времена было много теневиков, которые не высовывались и работали на работе за 3 копейки для отвода глаз. А продать аппаратуру было сложно, нужно было иметь знакомства. Хорошо работало сарафанное радио — обычно покупатель приводил нового. Но советская «золотая молодежь», у которой всегда были деньги, к Балабановичу за покупками не обращалась.

— У детей дипломатов были свои схемы, они общались и торговали между собой. К тому же они были непростые и ненадежные. Это было очень опасно. Меня несколько раз ловила милиция, были приводы. Моя мать работала в исполкоме. Когда меня арестовали, ее вызвал начальник и уволил в трехдневный срок. А место было хорошее, работа через дорогу. Она мне говорила: долго веревочка виться не может. Тогда я для себя взял за правило никогда не связываться с валютой. Ведь самыми большими сроками наказывали за валютные операции. В то же время это было проще всего. У иностранных студентов валюта была всегда.

— Как удавалось избежать наказания?

— Как только родилась советская власть — родилось взяточничество. Милиционеры брали. А у меня всегда были деньги, и мы договаривались. Тогда, как и сейчас, в милиции работало много людей с периферии, которые ничего не понимали в музыке.

Однажды я сдуру договорился с покупателем встретиться на вокзале. Приехал с новой заклеенной коробкой, а человек опаздывал. Вдруг ко мне подходят двое милиционеров: «Добрый вечер. Что это такое?». Я ответил, что проигрыватель. Потребовали открыть. А если открываешь, цена на аппарат сразу падает. Пришлось открыть. Он смотрит и говорит: «И что ты с ним будешь делать?». Он даже не знал, что такое проигрыватель.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Я ведь даже женскими трусами торговал. Тогда не было ажурных женских трусов. В магазинах продавались по виду как детские. Самые популярными были «Неделька» — 7 штук разноцветных. Я брал у иностранцев комплект за 5 рублей. Они были безразмерные, но красивые. Женщины за ними гонялись. Стоимость доходила до 100 рублей. Ползарплаты за трусы.

И нормальной губной помады тоже не было. Мой друг привозил из Англии набор из 26 губных помадок. Я брал весь набор за 25 рублей и продавал одну штуку по 7−8, затем их в конечном итоге перепродавали по 10 рублей за штуку. Рубль вкладываешь — 10 получаешь.

А еще скотч. Рулончик обычного скотча можно было продать за 100 рублей. У нас его не было, была синяя изолента. Я нагревал скотч с фирменных коробок, снимал, доставал магнитофон, слушал его, а когда находился покупатель, этим же скотчем заклеивал обратно. Считалось, если есть скотч на коробке — она новая. Скотч был на вес золота и подделать его было невозможно.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

По словам Геннадия, все это было для того, чтобы заработать денег на любимое хобби — музыку.

— Я собирал винил, и все деньги уходили на него. Пластинка стоила 50 рублей. Продавал трусы — покупал пластинки. Как правило, иностранные студенты, привозившие пластинки, в музыке не разбирались. Они заходили в магазин и брали все, что было в топе продаж. Времени у них было мало, брали сразу 10−20−30 пластинок. Привозили — и начинался торг, в зависимости от того, сколько штук заберешь. Когда я брал «Iron Maiden» и «Motorhead», то уже знал, кому из знакомых их можно продать. Если помада и трусы шли на камвольный, то пластинки — меломанам. Информация передавалась от одного к другому, были бесконечные звонки по телефону.

Но студенты боялись провозить за «железный занавес» некоторые пластинки. Так как в обложках могли усмотреть пропаганду секса и насилия.

— Например, на некоторых альбомах «Motorhead» были фашистские символы. На обложках «Roxy Music» — элементы эротики, а у «Iron Maiden» находили пропаганду насилия. Это было табу, но они и ценились.

И, как ни странно, в Беларуси было проще продать аппаратуру, нежели музыку.

— Первый CD-плеер в Минске появился у меня. В БИМСХ учился нигериец Джон. Он его привез где-то в конце 1983-го — начале 1984-го. А я как раз незадолго до этого в журнале читал, что Phillips делает разработку CD-плееров. И вдруг мне его привозят. Я его купил за 750 рублей. Принес, а слушать нечего. Позже купил 5 компактов и был поражен. Я всю жизнь слушал пластинки, а тут скрежет по ушам. Сначала подумал, что неправильно подсоединил (проводов нормальных тоже не было, все подсоединялось тонким медным телефонным кабелем). Но и позже не смог привыкнуть к звучанию. Кстати, этот СD- плеер я потом продал Лене Лознеру (Леонид Лознер — сооснователь компании EPAM. — TUT.BY).

По словам Балабановича, оценить стоимость представленных на выставке экспонатов на наши деньги практически нереально. Сейчас любой из этих магнитофонов можно купить на eBay за копейки.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

—  Однажды я купил у нашего спортсмена камеру. В Канаде были зимние соревнования, ему дали медаль и подарили камеру. А наши призовых тогда не давали, и я у него ее купил почти за 1000 долларов. Был 1982 год. Я ей пользовался, потом забросил. Спустя время включаю, а она не работает. Понес ее в мастерскую. Мастер посмотрел и сказал: купи в интернете новую, и она обойдется дешевле, чем ремонт. А когда-то я за нее отдал кучу денег.

На технике был подъем 50−100 рублей — рентабельность маленькая. Затем началась эра компьютеров. Pentium 386, 486. У моего приятеля — нигерийца Джона был родной брат, который был женат на дочери финского посла. Он летал к брату, а оттуда привозил пластинки. И тут у меня заказали компьютер. Компьютер стоил 40 тысяч рублей, а «подъем» с его продажи составлял 5 тысяч. Это был конец 80-х — начало 90-х. Первый компьютер я продал одной минской организации. Им был нужен. Затем за компьютерами ко мне приезжали из Таллина. Везли туда и там продавали еще дороже.

К 1992 году у Балабановича на счету хранилось 180 тысяч рублей, которые он собирал на квартиру. Деньги, как и у большинства населения, сгорели, но Балабанович оптимистично резюмирует: «Как пришли — так и ушли». Когда открылись границы, Геннадий организовал свою фирму, где занимался тем же самым, но уже легально.

— У меня был свой магазин, где я торговал фирменными пластинками. С 1994 года я стал директором предприятия. Сначала было 5 магазинов, потом остался один. Надоело. Сейчас все очень быстро. Еще не успел ознакомиться с новым, а оно уже умерло.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Но любовь к винилу и ламповому звуку у Геннадия сохранилась до сих пор.

— В 1988 году радио BBC устроило радиоинтервью между СССР и студией в Лондоне, в которой сидел Пол Маккартни. Любой дозвонившийся в студию мог задать ему вопрос. Я звонил, но постоянно было занято. Но один товарищ с улицы Народной дозвонился и сумел задать вопрос. Позже оказалось, что тем, кто дозванивался, по почте отправляли пластинки с автографом Маккартни. Я очень хотел эту пластинку. Иван Полонейчик, в прошлом организатор концертов, разыскал пластинку и купил специально для меня за 150 долларов и подарил мне ее на день рождения. Тогда можно было всей семье за 10 долларов жить месяц. Мне за нее предлагали тысячу. Но я ее и за 10 тысяч не продам.

Но на родину «The Beatles» Балабанович ехать не хочет, чтобы не разочароваться.

—  Я много поездил, походил на концерты, был на Rolling Stones, стоял в первом ряду под сценой и мог дотронуться рукой до Джаггера и Ричардса. Сейчас поехать туда и прикоснуться к тому, от чего испытывал трепет — то же самое, что сегодня смотреть на эти магнитофоны и понимать, что это все уже не то. Всему свое время.

-20%
-10%
-15%
-22%
-50%
-20%
-50%
-12%
-35%
-21%