Поддержать TUT.BY
144 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Самые теплые, крепкие и дешевые стены: сравнили газосиликат, керамзитобетон и керамические блоки
  2. Уголовные дела на руководителей BYSOL и исчезновение Александра Федуты. Что происходило 12 апреля
  3. Врача-невролога Руслана Бадамшина уволили — в день выхода из СИЗО он пришел на работу позже
  4. Тысячи сотрудников «Нафтана» и «Гродно-Азота» могут не получить допуск к работе по медицинским показаниям
  5. Это последние дни, за которыми что-то наступит. Чалый рассуждает о настроениях разных белорусов
  6. Сколько стоит тур на море в этом году и где можно отдохнуть в Беларуси? Интервью с экспертом туризма
  7. Теплое начало недели, а потом — похолодание. Прогноз погоды на ближайшие дни
  8. Начался суд по делу о наезде BMW на силовиков 11 августа. Водителю грозит до 25 лет тюрьмы
  9. «Ребенок неудачно упал и оказался в коме». История Веры, которая работает в детском хосписе
  10. Euronews прокомментировал прекращение вещания в Беларуси
  11. Украина ввела дополнительные ограничения на границе с Беларусью
  12. На картодроме в Стайках открыли сезон. На гоночном треке соревновались на время и Tesla, и УАЗ Patriot
  13. Бывшая жена Ивана Вабищевича: «Когда увидела интервью Вани о нашем расставании, у меня был шок»
  14. С 13 апреля снова дорожает автомобильное топливо
  15. Белорусов стали массово приглашать на вакцинацию от коронавируса. Узнали, как проходит процедура
  16. Биатлонистка Сола честно рассказала о позиции, народной любви и собственном гнездышке в Новой Боровой
  17. Задержан глава партии БНФ Григорий Костусев
  18. Мининформ прекратил вещание телеканала Euronews в Беларуси
  19. Секондам запретили продавать новые вещи. Как рынок б/у одежды отреагировал на нововведение
  20. «Самая длинная 16 сантиметров». Дома у минчанки живут 34 улитки. Смотрите, какие они красивые
  21. На какие курорты из Беларуси у туроператоров этим летом запланированы полеты?
  22. Терапевт — о лайфхаках, которые сохранят здоровье офисным сотрудникам
  23. Как река превращается в море. Большая вода на Полесье
  24. Льняное масло: особенности применения, о которых нужно знать
  25. Кого государство назвало причастными к террористической деятельности после выборов-2020? Инфографика
  26. Я живу в 25 км от центра Европы. Как семья на хуторе в глуши среди леса делает сыры по рецептам ВКЛ
  27. «Самое благоприятное время для продавцов». Что происходит на вторичном рынке квартир в Минске
  28. «Ура, Гагарин в космосе!» Как дети на «гродненском космодроме» запустили в небо мини-копию ракеты
  29. Врач рассказывает, по каким симптомам узнать пневмонию
  30. Можно ли отсрочить климакс? Гинеколог отвечает на важные вопросы


Юрий Зиссер,

IT-сфера претендует на то, чтобы стать белорусской идеологией, тем более что в стране созданы предпосылки для быстрого и энергичного развития сектора разработки компьютерных программ, уверен Валерий Цепкало, директор государственного учреждения "Парк высоких технологий". О работе Парка, его строительстве, международном сотрудничестве, электронном правительстве, идеологии белорусского государства и будущем IT-сферы в Беларуси наш гость рассказал в студии TUT.BY в рамках авторской программы "Экспертиза с Юрием Зиссером".
 
О развитии Парка высоких технологий
 
Начнем с подведения некоторых промежуточных итогов существования Парка. Вы уже четыре года у руля ПВТ. Насколько соответствует его развитие вашим ожиданиям?
 
Никогда не надо ставить перед собой невыполнимые задачи. Когда я еще был студентом МГИМО, любил спорить по совершенно разным вещам, но потом понял, что терять время на споры там, где ты не можешь повлиять на ситуацию, большого смысла нет.
 
Парк начал функционировать в июне 2006 года. До этого шла работа над законодательной базой: сначала был декрет, потом указ президента о создании Администрации ПВТ, постановления правительства, которые регламентировали процедуру принятия членов, инвестиционный конкурс. Первые резиденты были зарегистрированы первого июня 2006 года. Скоро будет четыре года, как существует Парк.
 
Мы ждали, что индустрия, связанная с разработкой компьютерных программ, будет развиваться в нашей республике достаточно быстро и энергично. Если говорить о промежуточных итогах, то уже в 2008 году экспорт продуктов только Парка высоких технологий был почти в десять раз выше, чем экспорт всей индустрии производства компьютерных программ в 2005 году.
 
В 2009 году темпы развития немного замедлились, но в мире эта отрасль вообще "просела". Некоторые страны потеряли от 20 до 30%, а мы по стандартным западноевропейским методикам выросли на 25% с учетом девальвации рубля и инфляционного фактора.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео (322 Мб)
 
У меня есть другая цифра: за 2009 год резиденты ПВТ экспортировали программного обеспечения на 110 миллионов долларов, что в 16 раз меньше, чем, например, весь экспорт Беларуси только лишь в одном январе 2010 года.
 
Конечно, весь экспорт разработки компьютерных программ не может сравниться с экспортом всей страны. Тем более если посмотреть на платежное сальдо, то картина будет совершенно иной. Понятно, что завод "Интеграл" экспортирует довольно много своей продукции, но он и импортирует огромное количество сложного оборудования. Его сальдо составляет три-четыре миллиона долларов. Так же происходит в любом традиционном производстве.
 
Какие-то предприятия, скажем, Тракторный завод, экспортируют очень много, и в абсолютных цифрах это будут колоссальные объемы. Но если вы посмотрите, сколько было ввезено оборудования для производства составных частей, комплектующих деталей, не говоря уже о том, сколько энергии было импортировано для того, чтобы работали все эти цеха, то превышение экспорта над импортом будет не таким уж и высоким. Возможно, несколько десятков миллионов долларов. Но ведь это завод, который существует уже десятилетия, на котором занято десятки тысяч людей и который не возник с нуля, как заводы Форда или Тойоты, а в который государство изначально вложило огромные деньги.
 
Правильнее сравнивать Парк со схожими отраслями – допустим, наукой. С формально-правовой точки зрения Парк высоких технологий и, скажем, наши научно-исследовательские институты, в том числе и те, которые входят в систему Академии наук, занимаются одним и тем же – торговлей объектами прав интеллектуальной собственности. Но если Парк высоких технологий занимается только торговлей объектами авторского права, которыми являются компьютерные программы, то у Академии наук спектр деятельности шире и включает в себя торговлю патентами, полезными изделиями, ноу-хау и другими формами объектов интеллектуальной собственности, в том числе и авторскими правами. Здесь наш экспорт десятикратно превышает экспорт наших уважаемых академических учреждений, хотя они существуют достаточно долго и имеют штат, во много раз превышающий штат ПВТ.
 
Если бы не было Парка, все эти предприятия и так бы существовали и экспортировали продукцию, все равно в Беларусь попадали бы эти деньги.
 
Это вопрос спорный. Почему, например, то же самое не происходит в Прибалтике? Почему то же самое не происходит в России, Украине или Польше? Я думаю, вопрос о том, что все развивалось бы само собой, достаточно спорный.
 
Почему у нас не развиваются такими же темпами нанотехнологии? Почему также не развиваются биотехнологии? Почему не развиваются альтернативные источники энергетики? Почему не развивается такими темпами микроэлектроника? Ведь все эти направления соизмеримы по объему в структуре экономик развитых стран мира. То есть в развитых странах они развиваются не менее, а то и более высокими темпами, чем информационные технологии. Почему они сами по себе не развиваются у нас?
 
Возьмите, например, биотехнологии. Мировой рынок биотехнологий в два раза превышает рынок информационных технологий. Если в мире общий объем рынка информационных технологий оценивается в 1,3 триллиона долларов, то рынок биотехнологий оценивается в три-четыре триллиона долларов. Почему в Беларуси экспорт или сальдо биотехнологий не составляет 300-400 миллионов долларов, как в мире? Если говорить о том, что все и так само бы делалось, почему тогда альтернативные источники энергии сами по себе не развиваются? В Германии создали необходимые условия для развития альтернативных источников энергии, и теперь у них 15-20% энергетики выстроено на альтернативных источниках. В Швеции тоже этим занимаются, там тоже созданы специальные условия, существует специальная государственная политика в этой области, и там альтернативные источники энергии развиваются. А почему в России или в Украине они не развиваются сами по себе? Считать, что что-то произойдет само по себе, неправильно.
 
Налоговики и производители оборудования ненавидят ПВТ. Они считают, что Парк незаслуженно пользуется льготами.
 
В 2005 году, когда президент подписал декрет, были предоставлены действительно беспрецедентные для Беларуси льготы. Подоходный налог в ПВТ был на уровне девяти процентов плюс социальный налог в размере 36% от средней заработной платы. В то же время в Китае для свободных экономических и внедренческих зон подоходный налог был 3,5%, никаких других налогов не было. Да, для Беларуси тогда это были беспрецедентные налоговые льготы. Для Беларуси, но не для мира, не для тех стран, на которые мы во многом ориентируемся – Китай, Индия, Сингапур, Ирландия.
 
Но потом правительство Беларуси стало создавать условия, при которых общая экономическая ситуация начала приходить в соответствие с ситуацией в Парке. Например, была установлена льгота по НДС на экспорт компьютерных услуг в размере 18% для резидентов Парка. Через год после того эта льгота стала распространяться на все без исключения компании, занимающиеся экспортом компьютерных услуг. В России также отменили НДС на программное обеспечение – как на экспорт, так и для внутреннего рынка.
 
Подоходный налог в то время составлял 30%, в Парке он был 9%. Действительно, для высоких заработных плат это был беспрецедентный налог. Сейчас же подоходный налог составляет 12%. Льгота остается, но между девятью и двенадцатью процентами разница не так уж и велика.
 
Третий пункт, который был прописан в декрете президента, - право беспошлинно ввозить на территорию Беларуси компьютерное и иное оборудование. Буквально год-полтора назад президент принимает указ, в соответствии с которым можно ввозить без уплаты таможенных пошлин более широкий список оборудования. Этот указ был принят на основании определенного движения в сторону Всемирной торговой организации, где есть секторальное соглашение по информационно-коммуникационным технологиям. Льгота есть, она прописана в декрете, но фактически умерла, потому что была предоставлена всем остальным.
 
Остается налог на прибыль, который не платят наши компании в ПВТ. Но что такое налог на прибыль в IT-секторе, мне не надо вам рассказывать.
 
Хочу пояснить нашим зрителям и читателям, что это сервисный бизнес, поэтому прибыль небольшая – всего 10-15%.
 
Поэтому то, что в 2005 году рассматривалось как огромные льготы для республики, в 2008 году, а особенно в период кризиса, перестало являться таковым. Нашим инвесторам в соответствии с договором надо отчислять государству 14% от прибыли, в то время как всем новым инвестиционным проектам, которые начались в соответствии с декретом президента об инвестиционной деятельности, не надо уплачивать эту сумму. Поэтому мы по некоторым позициям находимся в еще худшем положении, чем все остальные инвесторы в стране.
 
О строительстве ПВТ
 
Со стороны процесс строительства Парка выглядит очень тяжелым: первое здание было сдано в эксплуатацию аж в 2009 году, хотя остов стоял давно.

Согласен, что долго. Но в данном случае мы привязаны к темпам работы белорусского строительного комплекса. Нас сдерживают нормативы и сроки проектирования, которые могут длиться до года, и сроки строительства, которые нормативно длятся до двух лет. На эти сроки я никак не могу повлиять.
 
На самом деле остов простоял 16 лет незаконсервированным, и если бы не привлекли инвесторов, то оно, как и здание НАН Беларуси напротив, было бы уничтожено. Год разрабатывался эскизный проект застройки территории. Только на проектирование инженерных сетей Парка проектный институт просил два с половиной года работы. У нас есть финансы, есть финансы у нашего инвестора и у наших компаний – это нас не сдерживает. Нас сдерживают организационные возможности, при которых строительный комплекс Беларуси может освоить эти деньги.
 
То есть ускорение процесса строительства было невозможным?
 
Ускорение строительства в Беларуси возможно только при выдаче лицензий иностранным проектным организациям и генеральным подрядчикам и их праве свободно здесь работать, без усложнения процедур. В этом случае процесс строительства пойдет быстрее, потому что появится конкуренция. Когда мы просили начать процесс проектирования всей территории Парка, никто не хотел подавать заявки. У нас был такой дефицит проектных организаций, что пришлось обращаться в правительство, которое волевым решением заставило проектную организацию прийти и начать проектировать. Заставить проектные организации работать быстрее можно одним способом: нужно создать достаточное их количество, а это будет возможным после того, как наши стандарты придут в соответствие со стандартами Европейского союза в области проектирования и строительства.
 
А в чем заключается проблема со стандартами?
 
У нас есть проблемы, которые я не могу понять. С одной стороны, я провожу конкурс на проектные работы, на выбор генподрядной организации. С другой стороны, все виды работ и цены регламентируются специальными инструкциями 1991 года. Я еще могу понять, зачем проводить конкурс на сроки проектирования и строительства, но что касается стоимости, все работы четко регламентированы, стоимость определяется строгими нормативами.
 
То есть у всех участников конкурса должны быть одинаковые цены?
 
Совершенно верно. А договорные цены зафиксировать нельзя. Тем не менее есть законодательство, и мы должны ему следовать. Любой выбор организации требует как минимум месяц для этого, и это тоже является причиной замедления строительства. То есть либо надо проводить конкурс и фиксировать договорные цены, либо проводить конкурс только в отношении темпов проектирования или строительства. Это одна из причин того, почему иностранцам сложно вписаться в нашу реальность.
 
Кто финансировал ваше строительство?
 
Начало финансирование государство, дав около 8 млрд рублей, которые мы вложили в первый этап строительства. После того как компании-резиденты увидели, что идет процесс строительства, некоторые из них выразили заинтересованность выступить соинвесторами в данном строительстве и вложили деньги. Несмотря на то что практически сразу после этого начался кризис, они продолжали вкладывать деньги. Здание на сегодняшний момент разделено между тремя собственниками: государством и компаниями EPAM Systems и "Системные технологии".
 
Довольны ли вы сотрудничеством с израильской строительной фирмой Fishman Group?
 
фотоИнфраструктура – сама по себе вещь сложная, она не может являться самоцелью. Например, в России сейчас делают Сколково – российскую Силиконовую долину. На мой взгляд, она рассматривается в качестве чисто девелоперского проекта. Но любой девелоперский проект имеет опасность в том, что здания могут быть построены, но хайтека там не будет. Я обычно задаюсь вопросом: зачем строить новые здания и офисы, если, например, у Российской академии наук около 300 тысяч квадратных метров площадей не используются по назначению и сдаются в аренду кому попало?
 
С группой Fishman мы пытаемся найти очень тонкий компромисс между интересом компаний-резидентов (то есть хайтек-бизнесом), интересами государства и интересами девелоперов. Грань здесь чрезвычайно тонкая: государство хочет взять себе больше собственности, девелопер хочет как можно дороже продать или сдать в аренду, компании-резиденты для развития IT-бизнеса хотят, чтобы это была хорошая, соответствующая мировым стандартам инфраструктура, но по минимальной цене. "Поженить" три этих интереса – своего рода дипломатия. Если в концепции не будут учтены интересы хайтек-бизнеса, будет очередное Дубно или Сколково, Силиконовой долины из этого не получится.
 
Кстати, когда мы только начинали строительство нашего Парка, в это же время Россия заявляла, что строит парк в Дубне. Но в Дубне сейчас работает завод по производству ванн и сантехники – по-моему, единственный, кто туда реально пришел. В Дубне идея умерла. А мы двигаемся, развиваемся, видим перспективу.
 
Может быть, вообще не нужны физические парки, их материальное воплощение? Пусть бы был виртуальный парк.
 
Я считаю, что парку в области высоких технологий, особенно в области информационных технологий, сам Бог велел быть виртуальным. Возьмите любую современную корпорацию, например, IBM: это распределенная компания, в которой люди знают друг друга не потому, что находятся вместе, а потому, что заходят на общий корпоративный портал, обмениваются информацией и новостями. Даже если человек находится дома, он ощущает свое присутствие в этой корпорации.
 
То, что мы создали виртуальный Парк, в каком-то смысле уникальный, - веление времени. Сейчас мы будем создавать специальный портал для наших резидентов, где они смогут общаться, используя в том числе внутреннюю "доску объявлений". Если у вас есть специалист в области компьютерной безопасности, вы его можете "сдать в аренду" (как "Барселона" сдала Александра Глеба "Штутгарту"), человек может поучаствовать в других проектах. Такой виртуальный парк будет гораздо эффективнее, чем обычное территориальное образование. В IT-бизнесе нет больших требований к инфраструктуре, экологии, безопасности, поэтому "виртуальный парк" – это и эффективно, и современно.

Индия - партнер или конкурент?
 
Сколько резидентов, на ваш взгляд, будет в ПВТ через год?
 
У нас на сегодняшний день 80 компаний. Я думаю, через год будет компаний сто, но для нас это уже не является самой большой и серьезной проблемой. Количество компаний – не самоцель в деятельности ни администрации, ни Парка высоких технологий в целом. В настоящий момент мы больше заинтересованы в органическом росте и развитии тех компаний, которые находятся в ПВТ, - от их успехов будет зависеть зрелость всей индустрии информационных технологий в Беларуси. По моему глубокому убеждению, восемь-десять мощных компаний – это гораздо более серьезная сила, чем сто мелких компаний. Многие парки формируются вокруг якорных компаний и ориентируются прежде всего на них. Например, в Kista под Стокгольмом 80% парка занимают Ericsson и Sony Ericsson.
 
А в Индии?
 
В Индии вокруг четырех крупнейших компаний выстраиваются практически все предприятия. Крупные компании берут на себя большую часть заказов и разработок.
 
Есть ли у нас какие-то крупные разработчики программного обеспечения, которые еще не находятся в Парке?
 
Наверное, нет. Пополнение будет скорее не за счет компаний-производителей оборудования, а за счет создания новых компаний-стартапов. Мы сейчас специально делаем бизнес-инкубатор. Я думаю, через полтора года у нас будет один из лучших в СНГ бизнес-инкубатор, оборудованный самым современным образом. Мы выбрали проектную организацию, которая нам будет его проектировать и строить. Будет проведена реконструкция двух пристроек непосредственно к нашему зданию общей площадью 10 тысяч квадратных метров, создан образовательный центр. На образовании и переподготовке кадров мы собираемся сфокусировать свое основное внимание. Когда у нас все будет к этому готово, когда будет готова инфраструктура и будет подписано соглашение с преподавателями и тренерами, мы объявим набор людей, которые хотели бы пройти переподготовку. Многим нравится быть программистами, многим это интересно, но по каким-то причинам они связали свою профессию с другими специальностями, и переподготовка может представлять для них интерес. Образование и бизнес-инкубирование малого инновационного бизнеса – это два основных фокуса, на которых мы сосредоточимся в 2010 году.
 
Как вы относитесь к недавно высказанной очень уважаемым специалистом идее отправить бухгалтеров на курсы переподготовки и всех переучить на программистов?
 
Я эту идею высказывал около двух-трех лет назад, еще до того, как Беларусь пошла по пути упрощения системы налогообложения и отчетности. В этом смысле для нас воодушевляющим был пример Израиля. Я встречался с руководством образовательного центра John Bryce, где проходили переобучение советские евреи-иммигранты, которые имели хорошую математическую подготовку, но в большинстве своем не имели ничего общего с IT. Это были бухгалтеры, из которых в течение полугода-года делали специалистов в области информационных технологий.
 
В этом же мы видим смысл создания нашего центра. Мы его оборудуем, "заточим" для того, чтобы можно было начать процесс переподготовки. Причем даже если мы будем ограничены в инфраструктуре, то при помощи индийского гранта создадим несколько удаленных филиалов, где наши тренеры смогут читать лекции для аудиторий, находящихся в областных центрах.
 
Индия выделяет средства на переподготовку наших специалистов себе же в конкуренцию. Где тут логика?
 
Я считаю, что даже исходя из демографии, мы вряд ли сможем быть конкурентами Индии. Индия всегда будет лидером в области IT-аутсорсинга. Я думаю, мы в конечном счете определимся с какой-то специализацией для себя и займем сегмент, где не будем пересекаться с этой страной. Индия это прекрасно понимает: они занимаются этим направлением уже 30 лет. В 1980 году у них было принято соответствующее законодательство, кстати, гораздо более благоприятное, чем у нас. Оно было принято у них на десять лет, дважды продлевалось – в 1990-м и 2000 годах. Я думаю, законодательство об ускоренном развитии IT-сектора в Индии в 2010 году там вновь будет продлено.
 
С момента создания наших льгот прошло уже пять лет, а рассчитаны они на пятнадцать. Что будет через десять лет?
 
Через десять лет должно быть принято решение в отношении того, продолжать ли этот льготный режим, или компании будут переходить на общий режим налогообложения, который будет к тому времени существовать в стране. В Индии точно так же этот вопрос обсуждается каждые десять лет, и в зависимости от этого принимается решение.
 
Нет ли опасности, что наши компании "раскулачат"? Не секрет, что резиденты ПВТ полностью рассчитывают всю бухгалтерскую отчетность, все обычные налоги, но ввиду льгот их не платят. Если что - по этим ведомостям государство может все сэкономленные налоги забрать.
 
Я абсолютно уверен, что декрет в худшую сторону не поменяется – только в лучшую. Мы ведем над этим работу, видим, что есть какие-то специфические проблемы, которые, возможно, сдерживают рост наших компаний и возможность участия во многих тендерах на внутреннем и внешнем рынках. Мы будем вносить изменения в лучшую сторону, и думаю, что на это пойдет и правительство, и президент. Предложения в худшую сторону не рассматриваются ни на каком уровне.
 
Мы на сегодняшний день очень серьезно беспокоимся по поводу прихода инвестиций, по поводу нашего имиджа. Мне кажется, произойдет кумулятивный эффект. Понятно, что первые пять лет многие компании, которые пришли к нам, присматривались, сомневались из-за возможных проблем, но сейчас ни у кого сомнений нет. Фактически индустрия разработки компьютерных программ в Беларуси выросла из этих штанов, став серьезным фактором на постсоветском пространстве и на пространстве Центральной и Восточной Европы. О белорусском Парке высоких технологий знают уже практически все. У нас высочайшая репутация в Международном союзе электросвязи, высочайшая репутация в Америке и Европе. Создатель крупнейшего в Азии парка в области информационных технологий Махатхир Мохамад стал почетным консультантом белорусского Парка высоких технологий. Это выдающийся человек, который отсталую страну "третьего мира" – Малайзию – превратил в страну "первого мира", являлся президентом организации "Исламская конференция" и руководителем Движения неприсоединения.
 
Если вы в Google наберете слова "high tech park", в первых результатах поиска увидите белорусский Парк высоких технологий. Это говорит о том, что мы стали серьезным фактором, и это понимают все, в том числе и в нашей стране.
 
Почему все-таки индийцы дают грант именно нашему Парку?
 
Есть определенные знаки, сигналы, которые будут оценены с моральной точки зрения гораздо больше, чем какой-то непосредственный эффект, который это может дать, - на этом основывается международное сотрудничество. Я в этом вопросе выступаю в большей степени как дипломат. Правильно было, что Советский Союз в свое время помогал Индии в создании математических школ. Правильно делает Индия, что помогает нам развиваться в том направлении, где она прорвалась. Это нормальный жест, нормальное движение, и, в конечном счете, мы же обучаемся. Сейчас наши восемь специалистов поехали туда и обучаются специфическим навыкам, которым не научатся в Беларуси.
 
Сегодня индустрия компьютерных технологий очень велика – от космоса до ядерных исследований, управления производством, управления государством, поэтому, я думаю, вряд ли мы в Беларуси сможем "закрыть" все направления IT-сферы. Мы выберем для себя определенную нишу, в которой будем работать, и не будем пересекаться с Индией.
 
В России существует, я бы сказал, шапкозакидательство. Считается, что индийцы умеют выполнять лишь кодирование, а вот в России есть огромные интеллектуальные силы, ученые, которые будут создавать высокоинтеллектуальный продукт, который индийцам якобы не по зубам.
 
Любое ощущение превосходства, любое чванство – не от большого ума. Человек должен сначала серьезно разобраться, а потом уже с высокомерием смотреть на других. Конечно, в Индии есть огромное количество работ, и в том числе в рамках колл-центров, или проведение простых консультаций по использованию, скажем, Windows. Понятно, что это не хайтек. Но в Индии есть огромное количество компаний, которые делают очень сложную работу, какую не делают ни в России, ни практически нигде в Европе – возможно, только в США. В Индии есть специалисты разных уровней, и нельзя говорить, что у них работают только кодировщики.
 
То есть специализируются не страны, а фирмы?
 
Специализируются фирмы. В Силиконовой долине индусы являются президентами и вице-президентами ведущих компаний, входят в руководство. Это очень талантливые люди, которые находят в своей стране таких же талантливых и способных и работают в тесном взаимодействии с Силиконовой долиной, с другими крупными парками США – с Исследовательским Треугольником Северной Каролины, с парками в Юте, с крупным парком под Редмондом в штате Вашингтон.
 
Гейтс специально разместил Microsoft в Редмонде. Он принципиально не хотел идти в Кремниевую долину, чтобы у него не переманивали специалистов.
 
Сиэтл – это такой же крупный центр, как и Сан-Франциско, и Гейтс рассчитывал, видимо, черпать кадры оттуда, чтобы не опираться на одни и те же университеты – Беркли и Стенфорд, которые готовят основные кадры для Силиконовой долины США.
 
Жизнь в ПВТ
 
Есть много сдерживающих факторов для развития IT-сектора в нашей стране, в том числе цены на интернет. Ходили упорные слухи, что указ № 60 о регулировании интернета был инициирован Парком высоких технологий, потому что по существовавшим ценам невозможно брать крупные заказы с Запада. Действительно ли это правда?
 
фотоБыл ряд серьезных заказов, которые уходили от нас из-за высоких цен на интернет, особенно там, где заказчик требовал ежедневную перекачку больших объемов информации. Для заказчика British Telecom приходилось бы качать большой объем информации каждый день. Компания-исполнитель предложила качать не каждый день, а хотя бы раз в неделю, но таково было требование заказчика. Были и другие вопросы, связанные с тем, что нужно было проводить интернет-телеконференции с заказчиком, общаться лицом к лицу ежедневно. Все это требовало больших финансовых средств и серьезно сказывалось на затратах компании.
 
Действительно, высокие цены на интернет сдерживали нас, но сейчас этого фактора для нас не существует: мы убедили Министерство связи и информатизации в том, что интернет для IT-компаний – это не то же самое, что интернет для Минского тракторного завода. Для МТЗ интернет – это веб-сайт, корпоративный портал, но это не является средством производства. Для нас же интернет – это то же самое, что энергетика для Тракторного завода. Если бы стоимость электричества для МТЗ была в 20 раз дороже, чем для John Deere (мировой лидер в производстве сельхозтехники. - Прим. ред.), то возник бы вопрос о его конкурентоспособности. Поэтому вопрос был решен в пользу развития индустрии.
 
Белтелеком теперь продает резидентам ПВТ интернет в убыток?
 
Я думаю, нет. Цены для нас такие же, как и для физических лиц. Известно, что у нас стоимость интернета для физических и юридических лиц различается – я имею в виду услуги, которые предоставляет Белтелеком по доступу. Сейчас резиденты ПВТ приравнены к физическим лицам.
 
Почему предприятия уходят из Парка высоких технологий? Уходил ли кто-то вообще?
 
Две компании просто прекратили свое существование. Закрылись из-за того, что те планы, которые ставили перед собой, по тем или иным причинам не выполнили. Компании не смогли найти клиентов. Они думали, что смогут разработать собственный продукт, не имея заказчика. Они зарегистрировались, но не выросли, и после того, как они не смогли найти заказчика, им пришлось самоликвидироваться и покинуть Парк.
 
Но ведь они могли найти какие-то инвестиции, или государство вложило бы в них деньги, если там действительно что-то ценное.
 
Любой IT-бизнес рисковый. Если при венчурном финансировании 20% IT-компаний становятся эффективными, это считается очень хорошей инвестиционной моделью. Если 80% компаний сделает какой-то рабочий прототип, рабочую модель, то зачастую клиент либо не оценивает ее, либо она оказывается неперспективной для дальнейших инвестиций с его точки зрения. Это естественный процесс, поэтому не надо по этому поводу особенно беспокоиться. Все сотрудники, которые уволились из этих компаний, перешли в другие компании-резиденты Парка. Люди не пропали.
 
По каким причинам чаще всего отвергаются заявки на вступление в ряды резидентов Парка?
 
У нас сегодня практически нет отказов. Если руководство компании видит направление развития – и технологическое, и экономическое, то эти компании принимаются в Парк. За прошлый год был только один случай отказа компании, и то он был связан в большей степени с тем, что компания не смогла нормально подготовить бизнес-план. С одной стороны, может быть, и неправильно, что мы требуем серьезно готовить бизнес-план. Я встречался с руководителем Jafza, крупнейшего парка в Дубаи. Это и свободная экономическая зона, и медиа-сити, и интернет-сити – конгломерат технологических и индустриальных структур. У них для того, чтобы стать резидентом парка, достаточно заполнить анкету на одну страничку, а потом можно заниматься пошивом джинсов – да всем, чем угодно.
 
У нас это гораздо более сложная процедура, но она имеет и определенные рациональные объяснения: тот директор, который заполняет регистрационные формы, который пишет бизнес-планы, сам во многом начинает лучше понимать свой бизнес. Этот бизнес-план уже может служить основой для того, чтобы работать с инвесторами. Не являясь венчурным фондом или венчурным капиталистом, который пишет, как правило, бизнес-план за этих ребят, мы им таким образом помогаем самим четко понять свой бизнес и технологически, и экономически. Они получают готовый документ, с которым могут просить инвестиции.

Международный маркетинг
 
Мы сотрудничаем с Индией. Какие еще есть факторы международного продвижения ПВТ?
 
Одной из основных задач, которую мы ставим перед собой, является помощь в налаживании контактов для наших компаний. В этом смысле мы очень активно работаем с Министерством иностранных дел и с нашими посольствами за рубежом. С одной стороны, мы понимаем, что и для МИД, и для посольств эта тема представляет интерес. Формирование имиджа высокотехнологичного государства дополнительно к имиджу Беларуси как сельскохозяйственной страны и страны, производящей сельскохозяйственную технику, идет нам на пользу.
 
Как правило, мы сейчас организуем роуд-шоу, когда наш посол совместно с органами государственной власти управления какой-либо страны организует выезд для наших компаний в эту страну. Мы, как правило, опрашиваем наши компании в отношении заинтересованности в той или иной стране или регионе, формируем делегацию, выезжаем. Другая сторона собирает потенциальных клиентов, и происходит общение на уровне разработчиков и их клиентов.
 
В каких странах это уже было?
 
Это было в Литве, Азербайджане, Швеции. Прорабатываются визиты в Германию, Израиль и ОАЭ. Возможно, это не так интересно таким крупным компаниям, как ЕРАМ, которые и так могут выйти на заказчиков мирового уровня – это прежде всего интересно для наших небольших компаний.
 
Я недавно разговаривал с директором одной небольшой компании, нашим резидентом в Гродно, которая делает программное обеспечение для полиграфической промышленности. Он говорит, что не мечтал бы о том, чтобы встретиться с директором шведского полиграфического комбината и показать ему свой продукт, если бы не шведская Королевская академия наук, которая была соорганизатором с той стороны, если бы не наше посольство, если бы не Торгово-промышленная палата Швеции, если бы не хорошие отзывы Урбана Алина, одного из руководителей шведского парламента – ведь очень важно, чтобы с другой стороны тоже был правильный голос. Они встретились так, как ни одна маленькая компания не могла встретиться на таких уровнях. То же самое произошло в Азербайджане, то же самое происходит в других странах.
 
То есть резиденты Парка получают не только налоговые льготы, но и самую настоящую поддержку.
 
Им прежде всего нужна поддержка в плане организации связей. Кроме того, к нам приезжают иностранные делегации, мы тоже информируем наших резидентов о том, что будет такая-то делегация, и приглашаем представить свои продукты. Едет Bosсh – наши резиденты предлагают продукты для нее. Приезжает корейская делегация – и наши восемь компаний заинтересовались, представили свои разработки, завязали сотрудничество, обсуждали конкретные варианты взаимодействия. "Открывать двери" – это тоже одна из наших задач.
 
Дипломатия в действии
 
Какие отношения у Парка с другими белорусскими IT-объединениями, ассоциациями "Инфопарк", "Белинфоком"?
 
Мы находимся в постоянном взаимодействии. Я думаю, в какой-то степени это похоже на индийскую модель: в Индии есть курирующие министерства и есть ассоциация Nasscom. Мы, как государственное учреждение, взаимодействуем с общественной ассоциацией, и проблем во взаимодействии у нас нет. Мы проводим мероприятия, особенно выездные, и понимаем, что иногда нам, как государственному учреждению, даже проще решать некоторые вопросы через ассоциацию - консолидировано закупать билеты на самолет, заказывать гостиницу, организовывать банкеты и пр.
 
Получается, что модель Парка высоких технологий обществом воспринимается положительно. Об этом можно судить хотя бы по тому, что мы уже недавно услышали про Парк перспективных технологий, какие-то другие технопарки на основе "Интеграла" и других предприятий. Как вы относитесь к тому явлению, что вашу модель копируют?
 
Очень хорошо отношусь. Я считаю, что у нас Национальной академией наук, может быть, кем-то другим, может быть инициировано создание подобных организаций. В той же Национальной академии наук ведутся исследования по большому количеству направлений: в области микробиологии, химии, физики, в области нанотехнологий, альтернативных источников энергетики.
 
Зачем столько парков? Не проще ли расширить перечень видов деятельности существующего Парка?
 
Я абсолютно убежден в том, что для того, чтобы быть эффективным, необходим кластерный подход. Необходимо взаимопонимание между директором и руководителями компаний, и мы стараемся найти общий язык и взаимопонимание. Я не выступаю в качестве начальника, как министр промышленности в отношении какого-то государственного предприятия. Мы выстраиваем наше сотрудничество с IT-бизнесом, с нашими резидентами на основе партнерства, формируем кластер как объединение, которое вовлекает в свой оборот достаточно серьезные сферы – от индустрии до образования. Но самое главное – мы создаем некую критическую массу специалистов в одной области. Это чрезвычайно важно.
 
Самые успешные проекты подобного рода имеют именно кластерный подход. Допустим, Силиконовая долина – это информационные технологии, микроэлектроника. Исследовательский Треугольник в Северной Каролине "заточен" в основном на биотехнологии. Под Парижем есть парк, который разрабатывает все, что связано с косметикой, духами, кремами. Он является успешным кластером, известным во всем мире. Под Миланом есть кластер, который занимается дизайном одежды и обуви. В Германии есть кластер, который производит лучшее медицинское оборудование. То же самое и в Индии: все парки имеют определенную специализацию. Бангалор – это IT, колл-центры, все, что связано с информационными технологиями. Есть у них и биополисы, но это отдельная структура с отдельными задачами.
 
Это нормально, если в Беларуси будет парк в области нанотехнологий, парк в сфере биотехнологий, парк в области альтернативных источников энергии. Пусть Академия наук создает, мы будем конкурировать – конкуренция всегда хороша.
 
Что для вас электронное правительство? Как вы это понимаете?
 
Электронное правительство – это некое представление о том, что государство есть корпорация, которая предоставляет услуги своему населению и бизнесу. Если мы на правительство и государство посмотрим с этой точки зрения, то увидим, что электронное правительство – это на самом деле "одно окно", о котором говорил президент, для оказания услуг гражданам, юридическим лицам, и иностранцам в том числе. Есть еще составная часть – это взаимодействие государственных органов между собой и взаимодействие государственных чиновников между собой. Это более внутренняя, функциональная часть, которая также является составной частью электронного правительства.
 
Можно ли построить электронное правительство stand alone, отдельно? Можно ли построить некий государственный портал каких-то услуг, если в это не будут вовлечены министерства и ведомства?
 
Конечно, нет. Электронное правительство – это то же правительство. Возможно, слово "правительство" не совсем правильное, так как оно не ограничивается правительством: это все государственные органы, в том числе и местные органы власти, которые находятся во взаимодействии со своими гражданами. Когда мы говорим об "одном окне", оно может быть реализовано только при реализации информационного общества, только при реализации проекта электронного правительства.
 
"Одно окно" - это экран вашего компьютера. Когда вы заходите на портал, видите всю структуру – понимаете, какие услуги вы можете получить: можете зарегистрировать фирму, уплатить налог, получить водительские права, продлить свой паспорт, получить лицензию на тот или иной вид коммерческой деятельности. Весь комплекс вопросов вы можете решать с помощью интернет-технологий.
 
Электронное правительство будет разрабатывать администрация Парка высоких технологий?
 
В разработке электронного правительства есть две части: первая – идеологическая, вторая – чисто техническая. Формирование интерфейсов, то, что там должно быть, как должны быть устроены административные процедуры, даже для администрации Парка высоких технологий является очень сложной задачей. Скорее всего решать это должна некая комиссия – например, комиссия по информатизации, которую возглавляет вице-премьер правительства и в которую входят соответствующие люди. Но для того, чтобы эта комиссия утверждала некую "дорожную карту", необходим кто-то, кто будет вносить конкретные предложения, которые потом запротоколируются тем же вице-премьером и послужат основой и руководством для изменений внутренних административных процедур в тех или иных министерствах и ведомствах, которые отвечают за оказание определенных услуг гражданам или юридическим лицам.
 
фотоЕще в Советском Союзе была концепция ОГАС – Общегосударственной автоматизированной системы. Мы знаем, что из этого вообще ничего не получилось, потому что системы такого уровня сложности в принципе невозможно построить: пока ее построишь, жизнь уйдет далеко вперед. Поэтому многие специалисты считают, что система должна быть построена снизу: каждое министерство выстроит свою систему, которая будет предоставлять "одно окно" по своим услугам. Можно ли построить такой портал снизу?
 
То, что вы назвали, называется метод "стогования", когда набрасываются маленькие копны, образуя общий стог. Его можно назвать и методом "инициатив снизу". Но этот метод хорошо работает только в том случае, когда реализуется совершенно новая идея, опыта реализации которой нет нигде в мире.
 
Когда многие страны – лидеры в этой области только начинали создание информационного общества, никто не понимал, что должно быть в конце, какова конечная цель. Поэтому двигались в большей степени на ощупь и спрашивали у каждого министерства и ведомства, что им надо, какие услуги отразить.
 
Сейчас есть абсолютно четкая модель построения такой системы сверху. "Верхом" формально является портал государственных услуг, и понятно, что этот процесс очень долгий во времени. Но важно, чтобы человек почувствовал, что этот ресурс может быть для него полезным. В один день этого не построишь, но по крайней мере портал формируется. Должны быть сформированы наиболее важные услуги, которые мог бы получить человек в первую очередь, а потом уже постепенно расширять перечень услуг. Ведь и TUT.BY вы создали не сразу: у вас была некая структура, "дорожная карта", и двигались по мере появления ресурсов и возможностей, возникновения новых технологий. Я это вижу таким образом.
 
Сейчас наработан огромный опыт. Например, в том же Сингапуре, где для создания портала государственных услуг страна вложила больше миллиарда долларов США. И этот опыт, равно как и другой передовой опыт, надо заимствовать, чтобы не изобретать велосипед.
 
Но Сингапур – маленькая и богатая страна.
 
Но они были первыми. Сингапур был лидером, он был первым, поэтому было потрачено больше денег, поскольку они двигались методом проб и ошибок, не видя, что будет в конце. Япония тоже двигалась тогда методом проб и ошибок, тратила огромные деньги, но четкой концепции, которая существует сегодня в Сингапуре, в Корее, в Финляндии, в небольших компактных странах тогда не было ни у кого. Года три-четыре назад во многих странах возникла целостная концепция, и надо было ее просто перенимать.
 
Есть ли в США электронное правительство?
 
Это интересный и сложный вопрос. Россия сейчас тоже говорит о создании электронного правительства, но им гораздо сложнее, чем нам.
 
Есть разные уровни подчиненности. В США есть федеральное правительство с определенными функциями, есть руководство штатов со своими парламентами, губернаторами, существует двойная подчиненность у полиции. В связи с этим у них очень сложно шел процесс формирования административных процедур для единого портала. На самом деле у них оно есть, но больше на местном уровне. На национальном уровне только некоторые ведомства имеют порталы взаимодействия – например, офис по патентам и торговым маркам, какие-то другие учреждения, которые находятся во взаимодействии с гражданами в национальном масштабе.
 
Вы были послом Беларуси в США и Мексике, первым заместителем министра иностранных дел, а потом совершили крутой поворот, оставили дипломатическую службу и придумали Парк высоких технологий. В какой мере в вашей работе помогает ваш дипломатический опыт?
 
Конечно, мне этот опыт очень помогает. Он помогает и благодаря связям, которые у меня были наработаны в США, и благодаря знанию иностранных языков – я имею возможность читать, анализировать лучший опыт и пытаться его перенять. Самая лучшая модель – это модель, которая нашла свое эффективное воплощение и работает. Во время движения на этом пути возникает очень много нюансов, но, по крайней мере, мировой опыт настолько громадный, такой разработанный, что по любой проблеме можно в той или иной степени в какой-либо стране отыскать эффективное решение.
 
IT-индустрия как государственная идеология
 
Почему вы сменили специализацию? В советское время все, кто был послом в США, становились министрами иностранных дел, делали большую государственную карьеру. Почему вы оставили дипслужбу?
 
В данном случае у нас все решает президент. Когда я вернулся из США, он предложил мне быть его помощником. Впоследствии я стал помощником по информатизации, и у меня было довольно интересное положение – мне не были определены четкие обязанности. Я в определенном смысле имел возможность проявлять инициативу в различных областях.
 
Идея модернизации через кластер, через какую-то точку роста – это та идея, которая была во многих странах. Справедливости ради можно сказать, что свободные экономические зоны стали основой экономического роста в Китае. Да, это были точки, которые начали потом распространять опыт на практически всю страну. То же самое произошло и в США. В 1970-е годы Америка была в очень сложной ситуации: люди жгли американские флаги, было движение "черных пантер", белые создавали ку-клукс-кланы, били черных, Советский Союз вошел на Кубу, были протестные демонстрации, сотни тысяч студентов выкатывались на улицы.
 
Рейган тогда начал с Солнечного пояса Соединенных Штатов – со штата Калифорния, где был тогда губернатором. Он стал проводить эксперименты по поддержке малого инновационного бизнеса, вовлечения молодежи в хайтек. Это движение захлестнуло всю Калифорнию. Калифорния, особенно Северная, демонстрировала экономические успехи, и на этой волне Рейган потом стал модернизировать всю страну. Неожиданно, буквально за пять лет, американская молодежь изменилась: хиппи превратились в яппи, появились аккуратные стрижки, флаги перестали жечь, а вывесили их из окон своих домов. То есть произошло изменение идеологии, хотя до этого казалось, что Америка не устоит.
 
Точно так же происходило и в Китае, и во многих странах, где начиналось движение с каких-то определенных точек.
 
Наш президент пошел на этот эксперимент. Он поверил в то, что мы сможем это сделать, - и это было очень важно. На самом деле эта вера была чисто эмпирической, без всяких предварительных расчетов. Это сейчас у нас есть какая-то структура, есть декрет, законодательная база, мы имеем собственность, инвестора.
 
Кто-то говорит, что можно было бы сделать быстрее – он может попробовать сделать быстрее, никто не запрещает. Если кто-то говорит: "Давай быстрее" - возьми какую-нибудь отрасль: альтернативные источники энергии, например, или нанотехнологии, и построй быстрее. Никто ни у нас, ни в России, ни в Украине этого не запрещает. Наоборот, будут хлопать в ладоши, если кто-то за 3-4 года построит ведущий в Европе парк в области биотехнологий.
 
Когда все это только начиналось и обсуждалось, у меня было только одно убеждение в успехе этой инициативы. Не было расчетов, не было бизнес-планов. Имелось лишь одно: вера в то, что белорусы, граждане нашей страны, могут быть не менее способны и изобретательны, чем американцы, немцы, японцы и другие успешные народы Земли. Я был уверен в том, что если у них это получилось – значит, это получится и у нас. Была просто вера в наши творческие способности и в то, что я видел этих же наших белорусов, русских, украинцев, работающих в той же Силиконовой долине. Если они хорошо работают там, если они конкурентоспособны, почему они не могут работать здесь? Это был единственный расчет, который мы принимали во внимание при создании ПВТ.
 
Что для вас значит идеология?
 
Вопрос об идеологии очень сложный, потому что идеологию нельзя сформулировать в виде некоего утверждения. Идеология – это то, что люди подсознательно чувствуют: они неосознанно понимают, о чем идет речь, но выразить это в виде какой-то формулы не могут.
 
Американская идеология – "Манифест судьбы". Я спрашивал у американцев, что это означает. Никто мне так и не ответил. При этом они практически все понимают, о чем идет речь, но сформулировать не могут. Есть идеология "Свобода, равенство, братство". Это именно идеология, во многом иррациональная, хотя при этом все прекрасно понимают , о чем идет речь. Если же начать ее разбирать, то сразу же выясняется, что свобода и равенство – это разные вещи. Свобода – это возможность выделиться, заработать много денег, а равенство – это когда всех причесывают под одну гребенку. Вот они, два совершенно разных утверждения, два совершенно противоположных понятия, но вместе они составляют идеологию Французской буржуазной революции.
 
Идеология – это комплекс очень сложных понятий. Для меня идеология – это идеология модернизации, идеология того, что мы можем быть такими же успешными, как американцы, японцы, как немцы – как любой другой успешный народ. Теперь надо только понять, какие инструменты им позволили это сделать и как работало общество для того, чтобы достигнуть этого.
 
Для нас гораздо больший интерес представляет идеология Малайзии, Сингапура, а не, скажем, Америки или Германии. Как можно было за 30 лет впрыгнуть из третьего мира, где была грязь, где ходили прямо под себя, как можно было взять и создать современное высокотехнологичное эффективное государство. Как можно было за 30 лет "догнать и перегнать"?
 
Премьер-министр Сингапура плакал перед экраном телевизора, когда объявлял о независимости своей страны, потому как был абсолютно убежден в том, что Сингапур самостоятельно выжить не может – даже пресную воду им приходилось закупать из-за границы, а для этого нужна была валюта. Но за 30 лет из ниоткуда, из беднейшей страны Сингапур по уровню жизни обогнал США.
 
Я не могу сказать, что я или кто-то другой возьмет и предложит какую-то идеологию. Мы можем находиться в поисках этой идеологии развития, которая предполагает наличие многих факторов.
 
Какая может быть идеология в Беларуси?
 
Вы меня опять подталкиваете к тому, чтобы я сформулировал идеологию, в то время как всех устраивающую формулу не удавалось предложить никому.
 
Но, тем не менее, учебники-то в магазинах стоят – "Идеология белорусского государства". Я пытался понять ее, пролистывая, но ничего, честно говоря, не понял.
 
Идеологических концепций в мире не так много. Есть идеология либерализма, есть идеология коммунизма, есть идеология нацизма – их не так много, можно пересчитать по пальцам. Есть идеологии, которые национальные аспекты увязывают с экономическими.
 
Вокруг какой идеи могли бы сплотиться белорусы?
 
Идеология небольшой страны, которой является Беларусь, в большей степени должна иметь прагматический характер – такой, как это было в Сингапуре. У них первой задачей стояло то, чтобы к ним начали приезжать иностранцы. Иностранцы не приезжали, потому что там было грязно, условия были антисанитарными.
 
Первое, что сделали сингапурцы – установили огромные штрафы за загрязнение территории. С нашей точки зрения это был абсолютный перегиб, но им надо было вычистить улицы, чтобы не было никаких болезней. А потом они ставили перед собой очень четкие, прагматические задачи: например, стать финансовым центром Азии. Это идеологическая парадигма, но она понятная и конкретная. Когда это ставится в качестве идеологии, все начинают работать на эту цель. Люди начали учить английский язык, университеты начали "затачиваться" на международные финансы. Зарубежные банки стали привлекать тем, что позволили им не платить налоги, информационщикам сказали создавать программные продукты, которые будут обслуживать эти банки и проводить международные финансовые транзакции. МИД явно указали на то, что они должны бегать по всему миру и говорить о том, что Сингапур хочет быть финансовым центром Азии – приезжайте, вкладывайте деньги, открывайте новые банки. Вся государственная машина начинает работать на понятную цель. Мне такая идеология ближе, чем абстрактная идеология коммунизма или либерализма.
 
То есть идеология – это не какие-то книжки, а экономическая политика?
 
Это постановка перед собой крупных, но понятных для общества задач. Если вы ставите задачу роста объемов производства на семь процентов, то общество не понимает, куда бежать. Не понимает Министерство образования, Минздрав, не понимают остальные. Но если вы говорите о том, что мы сделаем нашу страну, наш город финансовым центром Азии – это всем понятно. Если вы говорите о том, что мы повысим культуру населения на семь процентов, то это непонятно, абстрактно. Если вы поставили цель стать самым чистым и зеленым городом мира – это всем понятно, это воодушевляет, все начинают на это работать. Идеология должна предполагать какую-то конкретную задачу – она должна быть очень понятной для всех - как для государственных органов, так и всего населения.
 
Может ли IT-индустрия быть такой нашей идеологией, как она стала национальной идеологией Индии?
 
Вопрос сложный, но, по крайней мере, она более понятна, чем рост производительности труда на 7 процентов. Информационные технологии – это одно из направлений, которое сегодня успешно развивается в Беларуси, которое имеет огромный потенциал. Тем более что интеллект, в отличие от нефтяных и прочих природных ресурсов, на чем строится сегодня идеология российского государства, является единственной производительной силой нашей страны. Но он имеет и одно неоспоримое преимущество. В отличие от природного сырья он может постоянно возобновляться, вновь и вновь.
-99%
-44%
-15%
-50%
-10%
-30%
-20%
-10%
-20%
-30%