1. «Заинтересовали вещи определенных цветов». К дизайнерам Honar пришел с проверкой Госстандарт
  2. Куда съездить в выходные? 10 необычных экскурсий по Беларуси для любопытных туристов
  3. Мингорисполком отказал в проведении отдельного шествия «Бессмертный полк»
  4. Эксперт рассказал, что можно сажать рядом с помидорами, а что — нельзя
  5. Семья минчан построила дом в дачном поселке и живет там круглый год. Вот как там все устроено
  6. В День Победы над Минском пролетят самолеты и вертолеты всего двух моделей. Рассказываем почему
  7. СМИ назвали фамилию еще одного возможного фигуранта по «делу о госперевороте»
  8. «Жена разбудила и говорит: «Слушай, ты уже не подполковник». Поговорили с лишенными званий экс-силовиками
  9. Помните айтишника с БЧБ-флагом на балконе, у которого забрали машину? Узнали, что с авто сейчас
  10. Опубликован список экс-силовиков, которых Лукашенко лишил званий
  11. Что в ВОЗ ответили на слова Лукашенко о том, что Беларуси ничем не помогли в борьбе с COVID-19
  12. Приближается 9 Мая. Как можно поздравить ветеранов и помочь им (в том числе финансово)
  13. Тест. Вы хорошо ориентируетесь в простых вопросах экономики?
  14. «Мы с Колей жили в этом домике». Показываем, где находится «любимый дворец» Лукашенко
  15. «Зимой мы здесь живем совершенно одни». История пары, которая переехала из города в деревню
  16. Белоруса посадили на 30 суток, а он все равно гуляет по Минску и даже путешествует. Все благодаря идее жены и ее подруги
  17. Не дошла до дома несколько метров. Что известно об аварии в Гомеле, где погибла девочка
  18. Паша «Мясной король». Как популярный гродненский блогер занялся мясным мини-бизнесом, который вдруг «выстрелил»
  19. В МИД Беларуси ответили на призыв «Большой семерки» провести новые выборы
  20. Одежду и аксессуары с лого TUT.BY теперь можно купить онлайн. Рассказываем как
  21. Теперь официально: ветераны ВОВ не получат в этом году единовременные выплаты к 9 Мая
  22. Школьница написала на асфальте «Жыве» и попала в РУВД за пикет. Рассказываем, чем все закончилось
  23. Юрий Мельничек: «Когда наступит Беларусь 2.0, все отыграет назад достаточно быстро»
  24. Скардино рассказала, как живет в Швейцарии и планирует ли возвращаться в Беларусь
  25. Лукашенко: Нам нужны действительно государственные люди
  26. Почему на лице появляются пигментные пятна и как от них избавиться. Комментирует дерматолог
  27. «Органы внутренних дел не дадут омрачить великий праздник». Милиция рассказала, как будет работать 9 мая
  28. Участвовавший в испытании «Спутника V» минчанин спустя полгода проверил, что ему вкололи
  29. В Беларуси готовят указ по банковскому мошенничеству. Что планируют изменить
  30. В прокуратуру Германии подали заявление на Александра Лукашенко. Юрист объясняет, что это значит


/

Политический кризис в Беларуси показал, насколько мало мы знаем о взглядах и устремлениях белорусов. Работа социологов, политологов и других экспертов в Беларуси никогда не была простой, но сейчас, с одной стороны, давление усилилось, с другой, появились новые возможности. В нынешнем году создана Белорусская ассоциация исследовательских центров, в которую вошли 10 крупнейших независимых исследовательских центров, в том числе Исследовательский центр ИПМ, BISS, Sympa, BEROC, Центр Европейской трансформации, Case Belarus, Belarus Security Blog и др. Исполнительный директор Ассоциации, доктор (PhD) политических наук Андрей Казакевич (директор Института «Палітычная сфера») рассказал TUT.BY, легко ли манипулировать общественным мнением, чем опасна пропаганда и какую «музыку» заказывает тот, кто платит за исследование.

Фото: читатель TUT.BY

Чем опасно выкручивание рук науке

Идея создания Ассоциации возникла с началом острой фазы политического кризиса, в августе — начале сентября прошлого года. Стало очевидно, что политическое поле Беларуси будет сильно меняться, много новых людей приходит в политику, интерес к общественно-политическим процессам резко возрос. Все это — вызов для экспертного сообщества, как исследовать происходящее, как осмысливать, рассказывает Андрей Казакевич. Белорусское исследовательское и экспертное сообщество решило консолидировать усилия. При этом госорганизации пока вне процессов.

— Политическое противостояние проникает на экспертный и исследовательский уровень, во многих госструктурах люди опасаются, что у них могут быть проблемы в случае сотрудничества с независимыми организациями. При этом прогосударственное экспертное сообщество стало куда более закрытым — от него требуется лояльность, жесткое нахождение в установленных политических рамках, гибкости сейчас нет. Но Ассоциация создается не на день и не на два, и ситуация может меняться. Мы открыты к общению со всеми, кто вовлечен в исследования и аналитику, готовы к сотрудничеству в разных форматах, как только будут условия для этого. Но пока взаимодействие на паузе даже с университетами, хотя с ними всегда был очень хороший контакт. Сейчас и они под большим давлением, и связи остаются только на неформальном уровне. Общаемся, обменивается результатами, иногда цитируем друг друга. Но научное сотрудничество серьезно ограничено или, если быть более точным, находится в ситуации неопределенности, — говорит Казакевич.

При этом члены Ассоциации уверяют, что оттока кадров из независимых исследовательских центров нет, несмотря на рост давления.

— Ситуация скорее противоположная, наблюдается существенный приток кадров. Произошла большая мобилизация общества, интерес к исследованиям общественных процессов, политики значительно вырос, появились новые мотивированные люди и инициативы. У зарубежных исследовательских центров также значительно вырос интерес к Беларуси, возможности для международного сотрудничества значительно расширились. Кроме прочего, заметно выросла активность белорусов, работающих в западных университетах: если в прежние годы они постепенно теряли связь со страной, то сейчас она усиливается.

Оживление есть во всех сегментах: исследование общества, политики, проблем безопасности, внешней политики, идентичности, экономики. Появился очень большой общественный заказ на исследования о Беларуси, что особенно контрастирует со спадом в секторе, который наблюдался последние годы.

— В официальной научной сфере прошла волна увольнений. Хватает и принудительных увольнений, но в основном люди уходят по соглашению сторон — такой отклик на усиление идеологической составляющей. Не все согласны с этим мириться. Да, и прежде был некий идеологический коридор — требовалась лояльность системе, но не было необходимости демонстрировать личную преданность, где-то отступать от научных принципов. Сейчас этот коридор резко сузился, — отмечает Андрей Казакевич.

Оценивать уровень давления на научное сообщество сложно, но пока до аналога «дела экспертов» в России, когда началось уголовное преследование тех, кто дал заключение по кейсу ЮКОСА, в Беларуси не дошло.

— Пока экспертов и исследователей не рассматривают как прямую угрозу власти. Основная мишень — участники протестного движения, новые политики, журналисты. На них сосредоточены основные репрессии.

Казакевич подчеркивает, что давление на исследователей опасно для самой власти.

— Они и так замыкаются в своем коконе, рисуют свои условные 60 или 70%, успокаивая себя, сами начинают в такую поддержку верить… Все это приводит к необратимым последствиям. Власть должна быть заинтересована в том, чтобы лучше понимать происходящее в обществе. При этом в госсекторе от экспертов все больше требуют не столько качественного анализа, сколько подтверждения удобных властям гипотез. В краткосрочной перспективе это, возможно, даст некий положительный психологический эффект, но в целом это серьезная угроза устойчивости любых политических и экономических институтов.

Впрочем, желание манипулировать результатами исследований может быть не только у власти. Не рискуем ли мы, что каждая из сторон окажется со своей социологией, когда цифры опросов будут просто подгоняться под ответ, когда вопросы будут задавать такой выборке, которая подтвердит гипотезу?

— Цель Ассоциации как раз в том, чтобы сгладить эти политические моменты, наладить коммуникацию между исследовательскими центрами, откидывать крайности, очевидные идеализированные оценки, — поясняет Казакевич. Наука должна быть важнее идеологии, влияние последней исключать нельзя, но минимизировать можно, подчеркивает он.

Кто платит, тот заказывает музыку?

До лета 2020 года было очень мало социсследований по политике Беларуси, их сдерживало требование специальной регистрации.

— Сейчас исследований все больше, их можно сравнивать, и, несмотря на все различия в результатах (я не беру исследования EcooM — к ним слишком много вопросов), выстраивается достаточно четкое понимание политической структуры нашего общества. В последнее время было проведено не менее шести отдельных исследований. Проводили их разные центры, в том числе из России, Польши, Германии, Великобритании. Часть результатов опубликована. Результаты остальных не публиковались, но в экспертном сообществе эти данные циркулируют. Сейчас мы гораздо лучше знаем, что происходит в стране, в белорусском обществе, чем знали год назад, — отмечает Казакевич.

Пандемия, как ни странно, дала дополнительный импульс: все больше совершенствуются методики, которые позволяют проводить опросы дистанционно. Для проведения опросов теперь не обязательно быть в Беларуси, так что многие существующие ограничения, которые власти столько лет вводили, заметно меньше препятствуют работе исследователей.

Но насколько заказчик таких исследований, находящийся за пределами страны и, возможно, преследующий свои цели, влияет на результат? К примеру, если речь про исследование за деньги Евросоюза.

— Это же не соревнование, кто кого переврет, — улыбается Казакевич. — Заказчик в подавляющем большинстве случаев хочет получить адекватную информацию. К примеру, есть одно российское исследование. Его результаты по условиям заказчика не публиковались, но процентировались в рамках исследовательских дискуссий. Да, исследование проведено по заказу российских государственных структур. Его задача, очевидно, была не достигнуть пропагандистского эффекта, но понять, что в нашей стране происходит.

Собеседник поясняет, что в настоящее время социологические исследования политической тематики финансируют в основном зарубежные фонды и исследовательские учреждения. Их задача — дать информацию тем, кто принимает решения. Мотивов сознательно манипулировать данными у них, как правило, нет, уверен эксперт. Есть ли большинство у действующей власти? Как поделен электорат? Ответы на эти вопросы важны, чтобы понимать, как работать с гражданским обществом, с государственными структурами. При этом серьезные исследовательские центры и фирмы дорожат своим именем и вкладывают много времени и средств в соблюдение всех необходимых научных процедур.

Казакевич подчеркивает, что исследования крайне важны не только для властей, но и для новых политических сил.

— Подчеркиваю: многие результаты исследований не публикуются, они нужны не для того, чтобы влиять на общественное мнение. Это рабочие документы, которые важны для принятия правильных политических решений, — аргументирует он. — Для мема про «3%» исследований не нужно. Но, распространяя пропаганду, главное, самому в нее не поверить.

Для мема про «3%» исследований не нужно. Но, распространяя пропаганду, главное, самому в нее не поверить

В итоге результаты некоторых исследований оказываются весьма неожиданными. Лучший пример — готовящийся социологическими центрами и университетами всех стран Европы раз в 9 лет опрос населения в рамках масштабного проекта изучения европейских ценностей. В Беларуси опрос проводил Центр социологических и политических исследований БГУ, а поскольку методология там единая, его результаты позволяют сравнить себя с другими странами Европы. В итоге Беларусь оказалась на втором месте в Европе по доле людей, которые хотят, чтобы частного сектора в экономике было больше. На первом, кстати, — Швейцария.

— У нас была внутренняя дискуссия, и сошлись на том, что ситуация с публикацией результатов социологических исследований сейчас неудовлетворительная, — говорит Исполнительный директор Ассоциации. — Опубликованы результаты исследования, проведенного британским аналитическим центром в области международных отношений Chatham House, одно польское и немецкое исследование. Но большой массив информации широкой публике недоступен, и это очень плохо. В таком информационном вакууме возрастают риски, принимаются неадекватные решения — и властями, и оппозиционными силами. И, конечно, важно сравнивать Беларусь с другими странами.

Он уверен, по многим ценностям Беларусь сейчас сравнима с Европой, времена, когда наши ценности были «чарка и шкварка», прошли.

— Последние исследования показывают очень большой запрос в обществе на политические изменения, чего раньше не было. По некоторым исследованиям, порядка двух третей опрошенных увязывали повышение уровня жизни с реформой политической системы. Такого не было последних двадцать лет! Это уникальная тенденция, ведь во многих европейских странах есть падение интереса к политике. А в Беларуси произошел всплеск политического энтузиазма, — говорит эксперт.

«В итоге выборы власть проиграла»

Андрей Казакевич уверен, если бы в стране была независимая социология, мы могли не оказаться в нынешней ситуации. Какие-то процессы, изменение отношения людей к власти были зафиксированы еще год назад, но реакции властей на это фактически не было. Год назад сенсацией стала неофициальная информация от Института социологии Национальной академии наук: уровень доверия Лукашенко в Минске составляет 24%, а Центральной избирательной комиссии доверяют 11% опрошенных.

— Допустим, уровень рейтинга Александра Лукашенко власти знали. Но важно также понимать, сколько людей готовы голосовать за альтернативного кандидата, — рассказывает эксперт.

Снижение популярности Лукашенко — тенденция не новая, два-три года это продолжалось, хотя по 2018—2019 годам информации не так много. Так что вопрос того, что ставку власти следует делать на другую фигуру, что стоит рассмотреть вариант с преемником, был на поверхности.

— Но риски недооценили. Высшее руководство страны решило: проскочим. Тем более конкурентами будут какие-нибудь маргиналы. О негативном рейтинге, как кажется, не думали — то есть сколько людей ни при каких условиях не будут голосовать за Лукашенко. Была ли такая информация, кто и в каком виде донес ее до Лукашенко и донес ли… Если бы не было ограничений на исследования электорального поведения, устойчивый негативный рейтинг А. Лукашенко не был бы тайной ни для общества, ни для самих властей. В итоге было бы больше понимания необходимости политической реформы и выдвижения на выборы нового человека, способного получить электоральное большинство. В итоге выборы власть проиграла, — говорит Казакевич.

Но выборы прошли так, как прошли, и страна оказалась в политическом тупике. Ориентироваться на озвученный результат выборов не готова даже власть — потому ей потребовались исследования EcooM, хотя анонсировалось, что как минимум одно из них будет проводить некий авторитетный зарубежный центр.

— Для получения надежной информации об обществе нужны не отдельные исследования, но исследовательская инфраструктура. Чем более развита инфраструктура, тем меньше вероятность ошибок в исследованиях и, как результат, ошибок при принятии важных решений, — считает эксперт.

Вот власти говорят: люди хотят стабильности, надо вернуть ситуацию в 2019 год, и все будут счастливы. Но опросы показывают, что все не так. Большинство видят проблему насилия со стороны государства, большинство не доверяет государственным СМИ, даже многие сторонники власти говорят о необходимости политической реформы.

Вопрос уже — не просто заменить или оставить Лукашенко, очень многие хотят прозрачных выборов, хотят, чтобы государство не применяло насилие к несогласным, не одобряют давления на независимые СМИ, доверие к которым сильно выросло за последний год, продолжает Казакевич.

— Или вот дискуссия вокруг партии власти. Аналитики со стороны власти уже говорят, мол, она может легко набрать до 60% голосов. Но есть все основания утверждать, что за такой партией большинства все-таки не будет. А если власть будет ее проталкивать именно как партию большинства, снова понадобятся фальсификации. Чтобы получить большинство, нужно искать новые точки опоры, менять риторику, не замыкаться в своем «советском консерватизме». Идеологические схемы, которые продвигают все госСМИ, сейчас не пробивают более 25−30% аудитории и отклика у большинства не находят.

Идеологические схемы, которые продвигают все госСМИ, сейчас не пробивают более 25−30% аудитории и отклика у большинства не находят

Эксперт подчеркивает, что для альтернативных политических сил также очень важно понимать, что на противоположной стороне пусть и меньшинство, но не 3%, и даже не 10%, и с этими людьми надо работать.

— Ситуация в стране сегодня сложнее, чем хотелось бы всем участникам. Кто бы ни говорил, что легко управлять общественным сознанием, вера в это — большая ошибка. Потому и исследования нужны регулярные, чтобы понимать — влияешь ли ты и как именно. Чтобы управлять общественным сознанием, нужно как минимум доминировать на информационном поле. А сейчас это крайне сложно — это 15 лет назад было только телевидение и газеты. Сейчас интернет, соцсети, мессенджеры заметно поменяли возможности влияния. Если есть запрос на какую-то информацию, этот вакуум моментально заполняется. Альтернативной информации — море, — отмечает Казакевич.

При этом у людей значительно поменялся личный опыт. Вы можете рассказывать, как плохо живут в Европе, в США, в Украине, но белорусы давно и активно ездят по миру, они видят, как там поменялась жизнь за последние годы и как — в Беларуси.

— В итоге если идеологические мантры не подкрепляются экономикой, готовность в них верить еще больше падает. Тот социальный контракт, который государство предлагало 10−15 лет назад, больше не работает, а новый на приемлемых условиях обществу так и не предложен, — резюмирует эксперт.

-10%
-10%
-30%
-15%
-10%
-15%
-20%
-35%
-10%
-10%
-10%
-14%
0072916