Поддержать TUT.BY
145 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Самое благоприятное время для продавцов». Что происходит на вторичном рынке квартир в Минске
  2. Как река превращается в море. Большая вода на Полесье
  3. «Самая длинная 16 сантиметров». Дома у минчанки живут 34 улитки. Смотрите, какие они красивые
  4. Уролог объясняет, как не пропустить признаки одного из самых частых заболеваний почек
  5. «Фокусируюсь на великой цели по примеру Маска». Как сын Израилевича попал в список «Форбс»
  6. Третья волна. В Беларуси растет количество заразившихся COVID-19 и пациентов с тяжелыми пневмониями
  7. Секондам запретили продавать новые вещи. Как рынок б/у одежды отреагировал на нововведение
  8. «Побелка деревьев весной — пережиток советского прошлого». Эксперт рассказал все о побелке сада
  9. Дом под Осиповичами, в который въехала ракетная установка, отремонтировали. Военные и жильцы рассказали как
  10. Биатлонистка Сола честно рассказала о позиции, народной любви и собственном гнездышке в Новой Боровой
  11. «Все больше откусывают парк». Как там стройка Национального стадиона и чем она тревожит местных
  12. «На претензии отвечали: „Вам что, жалко?“». Как Gastrofest боролся с клонами фестиваля
  13. «Когда умирают такие люди, говорят, что уходит эпоха». Друзья и коллеги — о «песняре» Леониде Борткевиче
  14. «Пари Сен-Жермен» проводит ответный матч с «Баварией». Онлайн матча
  15. Известный ученый оказался в эмиграции, а Федута с Костусевым — в КГБ. Что происходило в стране 13 апреля
  16. Это последние дни, за которыми что-то наступит. Чалый рассуждает о настроениях разных белорусов
  17. Минлесхоз объяснил, почему доски в Беларуси подорожали в два раза
  18. Цена биткоина впервые в истории превысила 62 тысячи долларов за монету
  19. Украина ввела дополнительные ограничения на границе с Беларусью
  20. «Мне говорили: «Лучше бы ты мужа нашла и варила ему борщи!». История молодой трактористки Наташи
  21. Минздрав временно запретил ввозить и продавать в Беларуси некоторую продукцию NIVEA. Что говорит торговля?
  22. Умер «песняр» Леонид Борткевич
  23. Польша опровергла сообщение Минобороны Беларуси о нарушении границы
  24. Euronews прокомментировал прекращение вещания в Беларуси
  25. Немецкая компания сообщила о приостановке сотрудничества с «Гродно Азотом»
  26. КГБ сообщил о задержании Костусева и Федуты «по подозрению в совершении преступления»
  27. Купаловский восстановит поставленный 20 лет назад спектакль. Названы фамилии новых актеров
  28. Герасименя продала на аукционе золотую медаль чемпионата мира
  29. Врач рассказывает, по каким симптомам узнать пневмонию
  30. «В Беларуси не ценил того, что имел». Физик отчислился из БГУ и изучает бозон Хиггса в Германии


/

Координатор волонтерской службы лишенного регистрации правозащитного центра «Весна» Марфа Рабкова уже почти 6 месяцев находится в СИЗО № 1 на Володарского. Она вместе с мужем была брутально задержана в сентябре, супруга позже отпустили в статусе свидетеля по ст. 293, а Марфе предъявили обвинение по ч. 3 ст. 293 УК (Обучение или другая подготовка лиц для участия в массовых беспорядках или финансирование такой деятельности). В феврале, когда заканчивался полугодовой срок содержания под стражей, Рабковой выдвинули обвинения еще по двум статьям. Теперь ей грозит до 12 лет лишения свободы.

TUT.BY поговорил с супругом правозащитницы Вадимом Жеромским о новом обвинении, настроении Марфы и куда он увезет супругу, как только она выйдет на свободу.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

«Это очень напряженное ожидание»

— Вадим, почти 6 месяцев Марфа находится в СИЗО. Как эти месяцы прошли для вас?

— Естественно, в большом напряжении и постоянном ожидании. Если изначально казалось, что весь этот сыр-бор закончится до конца осени, потом — к Новому году — такие сроки ставили и она, и я, потом — сразу после Нового года, ну окей, ну зиму потерпим, то потом все стало затягиваться. Это очень напряженное ожидание, неизвестность. Психологически и эмоционально тяжело. Плюс у Марфы есть физическое стеснение в условиях изолятора, не сахар там.

Фото: из личного архива героя публикации
Фото: из личного архива героя публикации

— Какие условия у Марфы в СИЗО?

— К концу февраля, к концу пятого месяца нахождения в СИЗО, условия стали лучше. Изначально она была в камере, которая требовала ремонта: там дуло из окон, был сквозняк, там что-то капало с потолка, штукатурка падала, вместо унитаза дырка в полу. В одной камере, куда ее было перекинули, была дырка в полу, как на вокзале, и она даже не была огорожена, просто дырка в полу в углу комнаты. Сейчас ее перевели в другую камеру и условия в принципе довольно неплохие относительно того, что было. Но, насколько я знаю, в изоляторе какие-то странные дела происходят: из многих камер забирают телевизоры. Родственники имеют возможность сами купить и передать телевизор в СИЗО, и вот буквально в конце февраля из многих камер стали забирать телевизоры. Не знаю, по всей ли «Володарке» так или только у политических забирают, но есть такой момент. Понятно, что по телевизору информация дозированная, но хоть какая-то. Но женщины не унывают, без телевизора здоровее ментально будут.

— Как ваша супруга себя чувствует?

— Она в этом году болеет уже третий раз. У нее был лежачий режим 5 дней, но особо рассчитывать на медикаменты не приходится, мы сами все передаем. Она поправляется, проходит какое-то время — и она снова заболевает. Никаких тестов на ковид никто не делает, естественно, но вроде у нее не он. Во многом же все еще зависит от психологического состояния. Эмоциональная выхолощенность приводит к тому, что к человеку привязываются все болячки, тяжело противостоять простудам.

— А что у вас с перепиской? Вы получаете письма друг от друга?

— Всего от людей за эти 5,5 месяца ей дошло около 450 писем. Но это явно меньше половины всех писем, что ей написали: я спрашиваю у нее, дошло ли письмо от этого человека и того — ничего не приходит, а я знаю, что люди пишут. Что касается переписки со мной и с родными, от Марфы письма с небольшим опозданием мне доходят. Но получается монолог, потому что к примеру мое письмо, которое ей последним передали, было от 30 декабря 2020 года, и отдали ей его 30 января 2021 года. А все последние февральские письма не передали, хотя я проверял штрихкод конверта на сайте Белпочты — письма на месте, они в СИЗО. От родителей ей сначала письма вообще не отдавали, была блокада, теперь с задержками передают. От нее родителям тоже приходят с паузами. Проблема существует до сих пор. Предполагаю, это делается для того, чтобы она подумала, что она пишет, а ей никто не отвечает, и ее забыли. Я только так могу объяснить такое решение администрации СИЗО.

Фото: из личного архива героя публикации
Фото: из личного архива героя публикации

— Свидания вам не дают?

— Не дают, просто отказывают, они могут это даже никак не мотивировать. В законе прописано, что на этапе следствия могут дать, а могут не дать. На практике если дело не политическое, то там 50 на 50. Тем сотням, что сидят за политику, на этапе следствия свиданий не дают, насколько я знаю. Уже после оглашения приговора они обязаны дать свидание, и это первый раз, не считая суда, когда человек видит своих родных, а они его. Я подавал заявление, когда у Маши умерла от коронавируса бабушка, отец у нее серьезно болен, я хотел увидеть Машу, чтобы рассказать про бабушку и про состояние отца, но это непробиваемая стена, этим людям все равно.

«Новых обвинений стоило ожидать»

— Изначально Марфе предъявили обвинение по ч. 3 ст. 293, а 11 февраля выдвинули новые обвинения по ч. 3 ст. 130 (Разжигание социальной вражды к власти группой невыясненных лиц) и ч. 2 ст. 285 Уголовного кодекса (Участие в преступной организации). Как вы и Марфа восприняли новые обвинения?

— Этого стоило ожидать, исходя из логики происходящего, поскольку хоть у нас и правовой дефолт, они пытаются найти формально законные обоснования для содержания человека под стражей. Учитывая, что Маше остается меньше двух недель до окончания срока содержания под стражей и ее в любом случае должны были выпустить — шесть месяцев по статье 293, которую ей изначально инкриминировали — это максимальный срок содержания под стражей, за это время должны либо передать дело в суд, либо отпустить человека.

В суд им идти не с чем, то есть надо вменить ей еще статьи, которые тяжелее по рангу, с большим сроком наказания и с большим сроком содержания под стражей. По новым статьям ее можно держать под стражей до суда 18 месяцев. Соответственно, так и вышло. Так было со Статкевичем, Тихановским, и вот теперь с Машей.

В письмах Маша, конечно, писала, что это нонсенс, она не может даже осознать как-то, что все настолько шьется белыми нитками. Это какая-то чепуха, комментировать это сложно.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Какие-то следственные действия за эти пять месяцев по первому обвинению по ст. 293 с ней проводились?

— Были, но честно говоря, из всего того, что было, процессуальные действия можно перечислить по пальцам одной руки. Все остальные действия — это незаконное посещение и допросы без адвокатов со стороны силовых структур, не следственных органов, а именно оперативных сотрудников, которые без адвоката пытаются в течение часа-двух человека разговорить, записывают втихаря аудио, а потом добавляют в материалы дела, якобы это был допрос. Такого было много: к Маше приезжал сначала один оперативник, потом другой, один раскачивает, угрожает, второй пытается втереться в доверие, разыгрывают хорошего и плохого полицейского, пытаются склонить к сотрудничеству и прочее. Таких разговоров было больше, чем законных следственных действий.

Что касается допросов, то они четыре или пять раз пытались допросить Машу, но она отказывается от дачи показаний, визиты следователя укладывались в 5 минут, и он уезжал. А вот отказаться от беседы с оперативниками проблематично, поэтому ей приходится все это выслушивать.

— Вы ведь проходите свидетелем по делу о массовых беспорядках — вас вызывали по этому делу на допросы?

— Да, было несколько раз, но, поскольку с меня взята подписка о неразглашении, говорить об этом я не могу.

— Как вы вообще объясняете для себя, что именно Марфу задержали и обвиняют по трем статьям? Она не медийное лицо, не занимает какой-то руководящий пост в правозащитном центре «Весна», волонтеров там много, почему она?

— Тогда им нужно было элегантно подобраться к «Весне». Это еще не 16 февраля 2021 года, когда у правозащитников прошло 90 обысков. На момент 17 сентября были задержания волонтеров «Весны», их точечно дергали за активность в помощи репрессированным, из каждого пытались выудить какую-то информацию, говорили: придем за всей вашей «Весной», а начнем с Рабковой, потому что она у вас координатор. Так и произошло. Все это время они подбирались, а сейчас совершили атаку на правозащитный центр.

Почему Маша? Она участвовала в кампании «Правозащитники за честные выборы», контактировала с независимыми наблюдателями, в кампании было зарегистрировано 1,5 тысячи человек, которые нервировали систему. А уже после выборов Маша документировала пытки. Как раз на момент 17 сентября было задокументировано 450 фактов пыток над людьми, шли разговоры о том, чтобы на международном уровне приравнять это к геноциду — все это злило власть, поэтому одно на одно наложилось и так произошло.

— Вы с Марфой понимали, что ее или вас могут задержать?

— Мы держали это в уме, но быть готовым полностью к такому нельзя. Видя, как раскручивается маховик репрессий, мы понимали, что он может зацепить. Мы просто не могли предположить, что все выльется в такой маразм: предугадать, что журналисток осудят на два года за репортаж, было тяжело. Так и здесь, да, мы были частично готовы, но переносить это в любом случае тяжело. Учитывая, что задержания всегда проходят неожиданно, бьют по психике, и физически тяжело, то тут важно, как быстро человек восстановится после такого.

— Марфе 26 лет, по новым статьям ей грозит срок до 12 лет лишения свободы. Это довольно трудно осознать.

— Как я уже говорил, трудно осознать вменяемые ей статьи, еще труднее осознать сроки по этим статьям. Одна из статей — разжигание социальной вражды по отношению к иной социальной группе. Учитывая тот факт, что те люди, которые преподносятся в данный момент времени социальными группами, они таковыми не могут являться ни по каким признакам. Я не могу сказать, о чем речь, но любой юрист, политолог, любой человек скажет, что это натягивание совы на глобус. И когда человека могут посадить на 12 лет за то, чего он не совершал, и по надуманным причинам, по надуманным якобы оскорбленным группам, это осознать тяжело, это все возвращает нас во времена 70−80-летней давности, когда людей ни за что отправляли на 25 лет в лагеря на каторжные работы.

Трудно объять умом то, что происходит. И точно так же относится к этому Маша: принятие этого, может, и есть, но осознания нет. Мы понимаем, что могут дать 10 лет, могут все что угодно сделать. Если у нас человека, которого убили выстрелом в затылок, признают виновным, то о чем мы можем говорить.

«Она хочет помогать людям — это ее внутренняя потребность»

— Расскажите про Марфу, как она оказалась в правозащитном центре «Весна»?

— Когда она была ребенком, она задумывалась о карьере врача. Потом как-то так сложилось, что она поступила в БГПУ на специальность «биология». На последнем курсе были какие-то забастовки студентов, они делали акции перед стенами университета, она засветилась там, и ее отчислили с последнего курса. Она пыталась восстановиться в Могилеве, но, придя на экзамены, услышала разговор в кабинете, где говорили о ней: что из Минска приедет «политическая», ее надо завалить на экзамене. Она зашла, сказала, что все слышала и сама заберет документы, хотя к тому моменту успела сдать две трети экзаменов. После этого она решила, что надо что-то менять, и поступила в ЕГУ на международное право. И снова этот злополучный четвертый курс, что в Беларуси, что там, снова учеба встала на паузу.

Почему правозащита? Ей нравится юриспруденция, ей нравится право, она хочет помогать людям — это ее внутренняя потребность.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Вы не боялись за нее, когда она пошла работать в «Весну», учитывая как власть относится к правозащитному центру?

— Нет, не боялся. Маша не совершала никаких преступлений. Почему нам должно быть страшно? Страшно должно быть тем, у кого совесть не чиста, кто совершал зло по отношению к другим людям, Маша зла другим не совершала, я не совершал, близкие наши не совершали, поэтому мы не боялись. Мы понимали, что это не то, что очень опасно, а скорее, идет вразрез с генеральной линией власти. И, если вернуться назад, я бы ее, конечно, не отговаривал.

Я знаю, что реально, без преувеличения, тысячи людей благодарны правозащитному центру «Весна», другим правозащитным организациям за помощь, которую они оказывали. То, что сейчас правозащитников пытаются выставить организаторами протеста и преступниками, это просто смешно. Этим пропагандистским потугам можно противопоставить тысячи людей, которые благодарны правозащитникам.

Из общения с представителями силовых структур я могу сказать, что они считают, что тот, кто помогает пострадавшим людям, участвовавшим в митингах, гораздо хуже и опаснее для власти, нежели сами участники протеста. И они говорили, что это такие же преступники. Говорили: если человек вышел на проезжую часть, ему надо дать 3 года, а тот, кто оплатил его штраф, должен сесть на 10 лет. То есть, по сути, они ставят вне закона вообще всех, сейчас вот адвокатов. По их логике, даже если человек совершил какое-то преступление, то его не надо защищать, а защитник становится соучастником преступления. Но по закону каждый человек имеет право на защиту.

— Вадим, а как вы познакомились с женой?

— Познакомились, когда она начинала свою правозащитную деятельность и волонтерила, я тоже тогда был волонтером. В 2016 году сел политзаключенный Дмитрий Полиенко, мы оба его знали, на этой почве и начали общаться. Так все и закрутилось, поженились мы в августе 2019 года. Мы не праздновали годовщину, потому что в тот день в августе 2020 года были очередные избиения и задержания, люди звонили, звонили, звонили, было вообще не до того.

— Вы говорили в одном интервью, что не успели съездить в свадебное путешествие.

— Наше свадебное путешествие представляло поездку по Беларуси: я с северо-запада Беларуси, Маша — с юго-востока. Мы сначала проехали всю Беларусь в одну часть страны, потом — в другую, познакомиться со всеми родственниками. Уже в 2020 году хотели за пределы Беларуси выбраться, продолжая свадебный вояж, но в августе прошлого года уже было не до того.

Фото: из личного архива героя публикации
Фото: из личного архива героя публикации

— У вас есть мечта, куда вы отвезете Марфу, когда выйдет она на свободу?

— В лес пойдем, на речку какую-нибудь, просто на природу. Маша пишет в письмах, что ей не хватает прикосновения к живой природе. До того, как ее перевели в другую камеру, она была в камере три на четыре метра, ей не хватало пространства и воздуха. На прогулки их водят сейчас, сначала с ними были проблемы. На «Володарке» 12 прогулочных двориков, но они там там два на два и два на шесть метров. Это стены из бетона, на потолке решетка, колючая проволока и автоматчики ходят. Есть дворики, где вместо решетки сверху навес, то есть даже неба не видно. Сейчас вроде они ходят на прогулки почаще, Маша писала, что в снежки играли, когда снег был.

— У Маши в январе был день рождения, она его как-то смогла отметить?

— Недавно был день рождения у Ксении Луцкиной, бывшей сотрудницы БТ, которая с Машей в одной камере. Маша презентовала какао, еще одна девочка — сушеные ягоды, и они из этих подарков сделали торт. Что касается дня рождения Маши, то на тот момент все были погружены в свои проблемы, как раз предъявляли новые обвинения кому-то из камеры, поэтому было не то настроение и она не праздновала. Ну и к тому же на тот момент ни одного письма, ни одной открытки с днем рождения Маше не отдали, начали отдавать спустя несколько недель. Так что настроения у нее не было, она сидела и думала о жизни.

— Вы хотите еще что-то сказать Маше на случай, если она вдруг узнает об этом интервью?

— Если вдруг Маша прочтет это где-то, то я хочу сказать, что мы все ждем ее скорее домой. Я надеюсь, что это все скоро закончится, потому что этот мрак не может продолжаться вечно, этому маразму надо положить конец. Надеюсь, тем, кто почему-то еще сомневался, на чьей стороне правда, события последних семи месяцев открыли глаза на то, кто есть кто в нашей стране, за кем будущее и в каком будущем мы будем жить.

-99%
-35%
-20%
-40%
-10%