1. «Белорусы готовы работать с рассвета до заката». Айтишницы — о работе и гендерных вопросах
  2. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  3. «Соседи, наверное, с ума от нас сходят». У минчан с разницей в четыре года родились две двойни
  4. Минское «Динамо» обыграло СКА в четвертом матче Кубка Гагарина
  5. Автозадачка с подвохом. Разберетесь ли вы в правилах остановки и стоянки на автомагистралях?
  6. На овсянке и честном слове. История Марины, которая пришла в зал в 33 — и попала в мировой топ пауэрлифтинга
  7. Погода на неделю: морозы, морозы и оттепель
  8. «Можно понять масштаб бедствия». Гендиректор «Белавиа» — про новые и старые направления и цены на билеты
  9. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  10. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное
  11. Что происходит в Беларуси 9 марта
  12. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  13. Первый энергоблок БелАЭС включен в сеть
  14. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 Марта
  15. У бюджетников заметно упали зарплаты. Их обещают поднять за счет оптимизации численности работников
  16. «Один роковой прыжок — и я парализован». История парня, который нырнул в воду и сломал позвоночник
  17. Студентка из Франции снимала Минск в 1978-м. Показываем фото спустя 40 лет
  18. Госсекретарь США назвал Лукашенко последним диктатором Европы
  19. У Марии Колесниковой истек срок содержания под стражей
  20. «Я привыкла быть, как все. Но теперь это не так!» Как мы превратили читательницу в роковую красотку
  21. Какие курсы доллара и евро установили обменники после больших выходных
  22. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  23. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  24. Три новых интересных здания, которые минчане вряд ли видели. Показываем, как они выглядят
  25. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  26. Минздрав опубликовал статистику по коронавирусу за прошлые сутки
  27. МОК не признал Виктора Лукашенко президентом НОК Беларуси
  28. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  29. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  30. Максим Знак остается в СИЗО до 9 мая


/

Почему даже с нынешним Избирательным кодексом в Беларуси можно провести честные выборы и что самое важное белорусы вынесли для себя из выборов 2020 года — об этом TUT.BY поговорил со спецпредставителем Светланы Тихановской по выборам Алексадром Шлыком, назначенным на этот пост на днях.

Фото norway.no
Александр Шлык (справа) во время своей работы в БДИПЧ ОБСЕ. Фото norway.no

Александр Шлык — эксперт по выборам. Окончил экономический факультет БГУ, магистратуру по политологии Центрально-Европейского университета (Венгрия), магистратуру по международному развитию и управлению Лундского университета (Швеция).

Последние 10 лет он работал в отделе по выборам БДИПЧ ОБСЕ, с 2016 года был его главой. В этом качестве руководил наблюдением за всеми выборами в регионе ОБСЕ. Помогал странам приводить их избирательные процессы в соответствие с международными стандартами.

16 февраля Светлана Тихановская назначила Александра Шлыка специальным представителем по выборам. В качестве представителя по выборам Шлык будет руководить подготовкой законодательной и практической базы для проведения демократических выборов, организовывать общественные консультации подходов к избирательной реформе, координировать работу с международными партнерами и экспертами в сфере выборов.

— Александр, вы 10 лет работали в БДИПЧ ОБСЕ, как давно вы ушли оттуда?

— Последние 10 лет я работал в БДИПЧ ОБСЕ. В ОБСЕ есть правило, что максимальный срок работы в организации — 10 лет в течение жизни, то есть никогда больше в жизни я не смогу работать сотрудником ОБСЕ. Мой срок как сотрудника и главы отдела закончился в конце августа прошлого года, но меня попросили остаться на временном контракте как главу отдела и я оставался главой отдела до середины января. После этого я уволился и остался как привлеченный консультант, поскольку в переходный период всегда сложно, им нужны были мои советы, какая-то помощь, как работать дальше, но решений я уже не принимал и ушел через пару недель, в том числе потому, что знаю, что переход в новое качество требует перерыва и точно требует, чтобы не смешивались такие роли.

— Как вы вообще попали в ОБСЕ?

— В 2004 году в Беларуси проходил референдум, совмещенный с парламентскими выборами, на которых работала наблюдательная миссия ОБСЕ. Мне тогда было 20 лет, и я хорошо говорил по-английски, я к тому времени уже год пожил в Штатах, и миссия наблюдателей меня нашла, они всегда рекрутируют переводчиков. И вот я поработал переводчиком для краткосрочной миссии наблюдателей, буквально три дня. В 2006 году я стал в Минске местным сотрудником в миссии на президентских выборах и сотрудником по логистике. Тогда меня заметили и дали мне возможность поучаствовать как наблюдателю в международной миссии с 2007 года. Потом одна за другой миссии и от наблюдателя я стал привлеченным экспертом. Одна из наиболее памятных поездок — три месяца в Афганистане в 2009 году на выборах — это было что-то невероятное.

В 2010 году открылась вакансия советника по выборам, я подал заявление, получил эту работу, и тогда началась моя карьера как сотрудника ОБСЕ. Пять лет я был советником, занимался десятью странами — они менялись, но были те, которые всегда оставались в моем портфеле. Потом я стал замглавы отдела, и так вышло, что я исполнял обязанности главы отдела, поскольку его просто не было. Ну, а потом я стал официально главой и последние пять лет руководил отделом по выборам в БДИПЧ ОБСЕ. То есть занимался всем, что связано с наблюдением за выборами во всех странах ОБСЕ и, что очень важно, помощью странам в приведении их законодательства по выборам к международным стандартам.

Фото: ​​​​​​​osce.org
Александр Шлык (слева). Фото: osce.org

— Беларусь в вашем портфеле была всегда?

— В отделе, в котором я работал, есть очень жесткое, и, я считаю, очень правильное, правило, что люди никогда не касаются дел, связанных со своей страной. Может показаться странным, и вы можете подумать, что я, как глава отдела, все равно все видел. Нет, я никогда не видел ни черновиков заявлений, ни корреспонденции, которая касается Беларуси. Иногда да, у меня могли спросить мое общее мнение относительно того, как что-то вкладывается в традицию и создает ли это прецедент, как это соотносится с прошлыми прецедентами, но я не знал детали этих вопросов, все было довольно абстрактно и общо, если у меня например спрашивал совета директор БДИПЧ, но я не был посвящен в детали. И я считаю, это очень правильно, это помогает исключить предвзятость и в то же время не подрезает крылья людям и не ставит их в небезопасное положение относительно своих стран, страны разные бывают.

— То есть вы за пять лет в должности руководителя ни разу не наблюдали за выборами в Беларуси, не составляли доклады и не вырабатывали рекомендации?

— Я был первым или вторым человеком, который скачивал их, как только они появлялись в общем доступе. Мне было очень интересно, что сделали мои коллеги и эксперты, которых я знаю. Мне интересно изучать все досконально, я немного такой ботаник от выборов, я получаю удовольствие от того, что я читаю законы о выборах и разбираюсь в деталях. Я конечно знаю все положения ЦИК Беларуси в деталях, знаю кодексы, но это не потому, что я работал в БДИПЧ ОБСЕ, мне это было интересно как гражданину. Раньше у меня не было возможности этим пользоваться, а теперь у меня есть возможность пользоваться своими накопленными знаниями о Беларуси, и, что еще важнее, о том, что такое хорошие выборы.

— Вы знаете избирательное законодательство других стран и Беларуси. По вашему мнению, что первым надо изменить в Избирательном кодексе Беларуси?

— В Беларуси есть несколько проблем с выборами. Одна большая глобальная проблема и несколько юридически-технических проблем. Если говорить о глобальной проблеме, то в Беларуси нет политической воли для проведения честных выборов, а это отражается в том, что у нас не хватает уважения к фундаментальным правам и свободам — свободе слова, свободе собрания, ассоциаций, что закладывается в основу хороших выборов. Выборы не происходят в вакууме, это не технический процесс, который происходит сам по себе в любой среде, среда влияет на то, как этот процесс происходит. Второй аспект этой глобальной проблемы — нет политической воли претворять в жизнь законодательные положения, то есть нет верховенства права. Я теперь решил заниматься этим делом, потому что белорусское общество готово к тем лидерам, которые будут создавать и поддерживать условия и решать эту проблему политической воли без того, чтобы искать в этом собственный интерес, а как принцип поддерживать среду, в которой могут происходить хорошие выборы. А после этого можно смотреть на юридическо-технические проблемы.

Я вернусь к сути вашего вопроса. Главная проблема не в том, как написан Избирательный кодекс Беларуси, главная проблема в том, как он применяется. Я считаю, что кодекс в теперешнем своем виде дает условия для проведения достаточно хороших выборов, и это было отражено во многих докладах БДИПЧ ОБСЕ, насколько я их читал. Нельзя сказать, что сами по себе законодательные акты отменяют возможность проведения достойных выборов. Да, есть некоторые положения, которые сознательно написаны таким образом, что их сложно претворить в жизнь, придерживаясь основных критериев, что такое хорошие выборы.

— Можете привести пример?

— Один такой пример — это статья 61 Избирательного кодекса (Порядок выдвижения кандидатов в президенты). Там закладываются, в частности, принцип проверки подписей, понятия достоверности, действительности подписей. Если мы посмотрим на эту статью, то окажется, что ее прочтение подталкивает тех, кто ее исполняет, к применению принципа поиска плохих подписей. Но разве это правильный подход? Разве этот подход нацелен на реализацию прав тех, кто хочет избираться, или людей, которые хотят избирать кандидатов? Думаю, что нет. Но когда нет даже ссылки на презумпцию достоверности, когда сомнительные случаи трактуются не в пользу претендентов и тех людей, которые за них подписались, то это неправильно. Эта статья сложная, и я понимаю, почему она написана таким образом, как написана. Но я не считаю, что это нивелирует возможность проведения честных выборов в рамках этого кодекса. Это просто делает кодекс сложнее. И это одна из технических проблем, которые существуют в теперешнем кодексе, но их можно решать и с сегодняшними выборами.

— Неужели, помимо этой статьи, нет больше сложных моментов в Избирательном кодексе? В прошлом году белорусы подали тысячи заявлений о нарушениях их прав: их не брали в комиссии, наблюдателями, тем, кто все равно пришел и наблюдал, чинили препятствия.

Фото: Facebook / Юрий Воскресенский
Наблюдатель в городе Бресте Александр Сахарук. На участок № 78, который располагается в средней школе № 14, его не пустили и во время досрочного голосования ему пришлось наблюдать за ходом голосования с улицы.
Фото: Facebook / Юрий Воскресенский

— Помимо этой статьи, я бы обозначил четыре главные проблемы: формирование комиссий, регистрация кандидатов, прозрачность и честность подсчета голосов, деятельность местных и международных наблюдателей. Давайте более подробно поговорим об этих пунктах.

Первое. В чем проблема с формированием комиссий: процесс не прозрачен, общество не знает, как принимается решение относительно того, кто включается в комиссии, а кто нет, по какому принципу и на основании каких критериев. Сейчас там есть критерии вплоть до такого странного, как репутация. У нас с вами может быть разное понимание, что такое хорошая репутация. Вторая проблема с формированием комиссий — репрезентативность. Кого представляют люди, которые попадают в эти комиссии? Это связано не только с тем, кто номинируется туда, но еще и с тем, кто принимает решение, кого включать туда, а кого нет. Тут важно сказать, что существует огромное количество моделей, как могут быть сформированы комиссии на разных уровнях, начиная от центральной и до участковых.

Совершенно необязательно, чтобы комиссии формировались из представителей кандидатов или исключительно из непартийных и политических нейтральных людей, это может быть смесь того и другого, у всех этих моделей есть свои плюсы и минусы, много зависит от того, насколько кандидаты могут выдвинуть своих людей. В некоторых странах существует проблема, когда за места в комиссиях идет торг. Например, регистрируется много партий на выборы или кандидатов, они получают возможность выдвинуть своих людей в комиссии, а потом объединяются в альянс и получают супербольшинство в комиссиях, это тоже нехорошо.

Что мне интересно обсудить с обществом — это роль граждан и местных сообществ в том, чтобы быть представленными в комиссиях от имени своих соседей.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

— Именно это пытались сделать белорусы во время выборов в 2020 году, но им массово отказывали.

— Именно, и это подчеркивает, чем стали предыдущие выборы. Они были не только возможностью, инструментом сменить власть. Не надо забывать, что они дали людям драйв: попытаться стать членом комиссии, не получилось — не сдаться и стать наблюдателем. То есть эти выборы были инструментом изъявления чувства собственного достоинства. И мне кажется, что, если думать о том, чтобы выборы были для людей, можно подумать и о том, чтобы сделать выборы через людей. Пусть люди считают голоса своих соседей и несут перед ними личную ответственность: я считаю голоса своих соседей, мои соседи мне доверили, я потом выйду и посмотрю им в глаза, я сделал все, что смог.

Если продолжать говорить о проблемах избирательного законодательства, то вторая — это регистрация кандидатов. Я думаю, что решением этой проблемы должно быть смещение задачи комиссий с поиска плохих подписей на поиск хороших. Нужно искать возможности для тех, кто хочет быть кандидатом, стать кандидатом, пусть люди потом решат. Конечно, критерии должны быть, не надо регистрировать всех подряд, но, может, они должны быть легче, например, не 100 тысяч подписей. Плюс должна быть заложена презумпция трактовки сомнительных случаев в пользу претендентов и избирателей, которые отдали за них подписи. Я думаю, этому сможет помочь обеспечение публичности этой процедуры. Сейчас очень сложно видеть, как эти подписи проверяются, вроде как какие-то графологи были привлечены, кому-то звонили, но позвонить и спросить подписывал или нет — не юридический способ.

Есть еще вопросы к процедуре сбора подписей. Есть положение, что во время сбора подписей нельзя агитировать. Но как мне узнать, почему я должен подписать за того или другого кандидата? Потому что он прилично выглядит? Так многие прилично выглядят. Это странное ограничение.

Третье — прозрачность и честность подсчета голосов и опубликование результатов голосования. Это технические вопросы, должны быть контрольные механизмы, которые показывают всем заинтересованным, что бюллетени никуда не исчезли и ниоткуда не появились. Один из больших элементов — обязать комиссии к коллегиальному подсчету голосов и демонстрации каждого бюллетеня. Нужно разработать формы детальных протоколов подведения итогов на участках и в вышестоящих комиссиях и сводных таблиц для вышестоящих комиссий, чтобы было видно: окей, протокол «приплыл» в вышестоящую комиссию, в сводной таблице отображены те же числа, которые были в том же протоколе, что они получили. И, конечно же, обязательно надо публиковать и данные из протоколов, и сами протоколы. Мы живем в 21-м веке, страна гордится, что она IT-страна, публикация протоколов не составляет никакой проблемы, то, что это не делают, свидетельствует не о том, что это невозможно, а что этого делать никто не хочет.

Четвертое — наблюдение за выборами. Наблюдатели — люди, которые меня поразили. Люди в Беларуси в прошлом году брали на работе неоплачиваемый отпуск, чтобы наблюдать за выборами, и это притом что это небогатые люди. Множество моих друзей и знакомых брали отпуска, и я не думаю, что у них есть запас денег, чтобы не работать долгое время. И они шли на риск, их не пускали на участки, но они не шли на работу, а продолжали стоять и пытались понять, что происходит, они хотели выполнить свой гражданский долг.

У международных наблюдателей тоже были проблемы с доступом на участки, и это ни в какие ворота не лезет. Это все сводится в конце концов к доверию к выборам, доверие не возникает из ниоткуда, оно возникает из прозрачности. Если что-то скрывают, то, наверное, есть что скрывать. Прозрачность очень важна, работа наблюдателей — залог прозрачности и доверия. Центральная комиссия может говорить что угодно, люди будут относиться к любой власти скептически — это нормально, но граждане имеют право видеть, как все происходит.

Если резюмировать, то я считаю, что необязательно менять Избирательный кодекс, чтобы провести достойные выборы. В рамках действующего законодательства можно провести честные выборы, посредством изменения положений и подзаконных актов, издаваемых ЦИК и другими органами, участвующими в проведении выборов, при условии политической воли правильного их исполнения. Это вопросы решаемые, у нас в Конституции и Избирательном кодексе записаны принципы демократических выборов, они правильные и не сильно отличаются от того, что записано в законах самых демократических стран. Да, кодекс, наверное, нужно будет менять, когда жизнь изменится, изменится политическое устройство страны, но я не уверен, что, когда в стране начнутся изменения, будет время менять кодекс. И в этом случае работа моя как спецпредставителя будет заключаться в том, чтобы не закрывать глаза на разработку нового кодекса — это программа долгосрочная, и сфокусироваться на том, чтобы подготовить основы для политической воли провести честные выборы.

«Моя роль в офисе Тихановской достаточно автономна»

— Почему вы решили присоединиться к команде Тихановской? Вас пригласили или это была ваша инициатива?

Фото: Телеграм-канал Светланы Тихановской
Фото: Телеграм-канал Светланы Тихановской

— Я не могу сказать, что я был публичным лицом в Беларуси, отчасти потому что я в связи со своей работой соблюдал политику офиса и не обсуждал происходящее в Беларуси. Но, думаю, о том, что есть такой белорус, который занимает большое положение в мире выборов и знает свое дело — БДИПЧ большой игрок в мире выборов, люди знали. Думаю, видя, что я занимаюсь продвижением выборов в других местах, было очевидно, что для меня это важно.

Для многих людей в Беларуси и мире, которые узнали, что я присоединился к команде Тихановской, это не стало сюрпризом — именно такие сообщения я получаю вторые сутки. В команде Светланы я знаю некоторых людей, они знают меня, поэтому решение было обоюдным. Мне нравится смелость Светланы, ее принципиальность, и что убедило меня пойти на такой шаг — ее готовность на диалог со многими людьми в Беларуси,

Офис Тихановской не хочет сидеть в своей ракушке среди тех, кто их поддерживает. Конечно, все преступления должны быть расследованы, но мелким чиновникам, не причастным к преступлениям, найдутся места, даже в системе проведения выборов. Думаю, учителям из комиссий сейчас достаточно тяжело приходить в школы и делать то, что они раньше делали, зная, что их авторитет упал. Предполагаю, что они хотели бы откатить все в тот момент, где их по-прежнему уважали за их труд.

Моя роль в офисе Тихановской достаточно автономна. Мы не хотим реализовывать и даже создавать впечатление о той модели, что есть сейчас — связке президента и избирательных органов, когда избирательные органы знают, кто их начальник. Я считаю Светлану лидером, но у меня есть автономия. Меня убедило присоединиться к команде то, что наши ценности очень похожи. Рационально говоря, да, это может быть удивительным решением: человек уходит из мира международных организаций в неизвестность, может быть, я идеалист, но я идеалист и прагматик.

— Вы будете один или у вас будет команда, которая будет заниматься подготовкой новых выборов и приведением законодательства к международным стандартам?

— Это не one man show, у меня есть круг экспертов-белорусов, которые имеют опыт и знания, в некоторых технических вещах они разбираются лучше меня, есть аспекты, которые требуют особых знаний. На этих людей я буду полагаться. Многие из них не хотят быть публичными лицами, некоторые могут стать публичными. Есть огромная сеть людей из мира выборов, которые разбираются в тех или иных вопросах, у меня огромная сеть контактов с избирательными органами по всему миру, и они могут подсказать, какие ошибки они делали, чтобы мы их не повторяли. Но в то же время международный компонент не будет основополагающим, потому что выборы в Беларуси должны делать белорусы, надо понимать, что это будут советы. У меня также запланированы контакты с гражданским обществом, с «Голосом», с «Зубром», с «Честными людьми» и «Правом выбора», мы будем обсуждать наши проблемы и возможности их решений.

— Вы ведь находитесь не в Беларуси? Не планируете сюда возвращаться?

— Я нахожусь в Варшаве, где живу последние 10 лет, и пока я остаюсь тут. Думаю, заниматься своей работой мне в Минске было бы достаточно сложно, угроза личной безопасности — не последнее дело. Но я очень рассчитываю, что все те люди, которые имели мотивацию, этот задор и жар, пойдут со мной на диалог, я уже получил много имейлов от белорусов: люди присылают свои идеи и предложения. Я физически не в Беларуси, но мысленно я точно там.

-10%
-10%
-70%
-35%
-10%
-40%
-10%
-35%
-10%
-20%
-12%
0070970