1. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  2. Акции в честь 8 Марта и заседание МОК по Беларуси. Онлайн дня
  3. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  4. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  5. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  6. Первый энергоблок БелАЭС включен в сеть
  7. «Один роковой прыжок — и я парализован». История парня, который нырнул в воду и сломал позвоночник
  8. Минздрав опубликовал свежую статистику по коронавирусу: снова 9 умерших
  9. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 Марта
  10. На 1000 мужчин приходится 1163 женщины. Что о белорусках рассказали в Белстате
  11. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  12. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  13. Автозадачка с подвохом. Разберетесь ли вы в правилах остановки и стоянки на автомагистралях?
  14. «Я привыкла быть, как все. Но теперь это не так!». Как мы превратили читательницу в роковую красотку
  15. «Белорусы готовы работать с рассвета до заката». Айтишницы — о работе и гендерных вопросах
  16. Россия анонсировала в марте совместные с Беларусью учения. В том числе — под Осиповичами
  17. «Можно понять масштаб бедствия». Гендиректор «Белавиа» — про новые и старые направления и цены на билеты
  18. Что критики пишут о фильме про белорусский протест, показанном на кинофестивале в Берлине?
  19. Минздрав опубликовал статистику по коронавирусу за прошлые сутки
  20. Синоптики объявили желтый уровень опасности на 9 марта
  21. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  22. «Танцуем, а мое лицо прямо напротив ее груди». История семьи, где жена выше мужа (намного!)
  23. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  24. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  25. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  26. Суды над студентами и «Я — политзаключенная». Что происходило в Беларуси и за ее пределами 7 марта
  27. Стачка — за разрыв договора, профсоюзы — против. Что сейчас происходит вокруг «Беларуськалия» и Yara
  28. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное
  29. На овсянке и честном слове. История Марины, которая пришла в зал в 33 — и попала в мировой топ пауэрлифтинга
  30. Студентка из Франции снимала Минск в 1978-м. Показываем фото спустя 40 лет


/ /

Снова белорусская история имеет христологические мотивы. Но каков символ веры? Независимый аналитик Сергей Чалый внимательно послушал и посмотрел Всебелорусское народное собрание и пришел к нескольким выводам — ожидаемым и не очень. Об этом он рассказывает в 409-й передаче «Экономика на пальцах».

  • Сергей Чалый Независимый аналитик
     
  • Ольга Лойко Главный редактор политико-экономического блока новостей
     

«Не те». Как забраковали белорусов

Первая новость хорошая (в первую очередь для самого Чалого): выводы, сделанные в предыдущих выпусках, подтверждаются.

— Как любит говорить Лукашенко, не нужно ничего ломать, нужно только развивать, — говорит он. — Многие ждали, что ВНС будет использовано для подтверждения правильности курса и отсутствия потребности в переменах. «И вообще, Александр Григорьевич, не надо вам никуда уходить, правьте нами вечно». То есть результатом могло быть некое «призвание на царство».

Аналогом могли быть съезды времен позднего Брежнева, когда он просился на пенсию, но его уговаривали остаться, мол, как же мы без вас. Это классическая «разводка визиря», когда в ситуации позднего абсолютизма все вопросы о том, как надо ограничить полномочия монарха, задаются только затем, чтобы подчиненные в ответ умоляли его оставить все как есть, ведь больше никому не справиться. Народ, мол, считает, что надо оставить все как есть — по крайней мере, если верить проведенному недавно соцопросу.

Но в итоге выяснилось, что хотя разговорам о конституционной реформе ровно два года, все проекты, предлагавшиеся ранее, неудовлетворительны, но будет еще один, и на его разработку отведен год.

Показательно, уверен эксперт, и завершение ВНС клоунадой с пожиманием руки президента (военкомом) и предложением наградить его званием Героя Беларуси (представителем ДОСААФ).

— Появление такого лизоблюдства и лести — признак стадии разложения режима. Чтобы убедить правителя в том, что все хорошо и под контролем, приходится применять совсем уж странные способы. Вроде предложения дать ему Героя за строительство суверенного государства. И неважно, что суверенитету нашему несколько больше, чем каденция Александра Лукашенко. Можно было еще сказать, что звания он достоин за предотвращение нависших над страной угроз и отражение атак лязгающих гусениц. А что, вот сбили воздушные шарики «с антигосударственной символикой» — фактически отразили агрессию, мало ли что у них в подвесах было, — отмечает Чалый.

Тут аналогии с брежневизмом очевидны, уверен аналитик: от присвоения званий, до перечисления того, что объявляется достижениями. То есть речь не про конкретный подвиг сейчас, а награда по совокупности заслуг.

— Обычно так делают перед отправкой на пенсию: давайте уж его наградим и отправим. Так что хотели польстить, но читаться это может и как «Спасибо вам, но дальше мы сами».

Чалый высказывал предположения, что съезд может оказаться аналогом «съезда победителей», о чем говорил в прошлой передаче. (Это XVII съезд ВКП (б) в начале 1934 года. Завершилась первая пятилетка в СССР, а в США началась Великая депрессия, безработица, крах фондового рынка. Правда, второе название этого съезда — съезд расстрелянных. Более половины его делегатов вскоре было репрессировано. Съезд определил задачи на пятилетку: ликвидацию капиталистических элементов и классов вообще, окончательную ликвидацию частной собственности на средства производства, ликвидацию многоукладности экономики и установление социалистического способа производства.)

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Я боялся призыва с трибуны к тотальной войне всех против всех. К войне с «не теми». Кстати, очень понравилось это определение. Рассказывая про условия своего ухода, Лукашенко говорит: «Если сложится так, что к власти придут „не те“, то вторым пунктом запишем, что ни один волос со сторонников нынешнего президента упасть не может». Он никак не мог определить своих противников — так много среди них представителей разных групп и слоев. В итоге прекрасно сформулировал: не те. Соответственно, война «тех» против «не тех». Так вот, к «не тем» — никакого снисхождения. Их надо расстрелять, выжечь и т.п. При этом выдвиженцы от назначенной оппозиции, Канопацкая и Воскресенский, подыгрывая этой линии, цитируя тезис про «съезд победителей», заявляя, что «мы проиграли, пощадите», как раз поддерживали эту военную риторику.

Воспоминание 90-х и их же предчувствие

Но что же получилось из Всебелорусского народного собрания? Очевидно, считает эксперт, что ВНС не полный аналог партсъезда. В Беларуси нет партийной вертикали, а КПСС имела конституционный статус — статья 6 о руководящей и направляющей роли партии. Но по сути это отчетно-выборное собрание, считает Чалый. Оно предполагает такой сценарий: отчитаться о достигнутом за пятилетку, рассказать, что будет в следующей. Но ВНС почему-то началось с озвучивания Александром Лукашенко якобы плана оппозиции, удивительно напоминающего планы националистической оппозиции середины 90-х, отмечает эксперт.

— Видно было, что ему это важно психологически. Психология была важнее содержания. Когда человек оказывается в состоянии тревоги, чувствует угрозу, первая защитная реакция — редукция к тому состоянию, когда тебе было безопасно, когда ты был герой. Вплоть до впадения в детство. И мы увидели, что Лукашенко до сих пор продолжает сражаться со своими оппонентами, которых победил когда-то, в 90-е годы.

Чалый отмечает, что зацикленность на 90-х проявилась в полной красе, в том числе и в приписывании программе Тихановской того, чего в ней не было. Так Лукашенко пытается вернуться в то состояние, когда он был победителем. И одним эпизодом не ограничились: 90-е проходили через ВНС красной нитью.

— Почему концепт 90-х оказался так важен в 2021 году? Все эти заявления про «не мы развалили страну», про «кровавый обрубок великой империи» (непонятно, почему самая передовая промышленная республика так названа), «мы возродили советскую традицию как преемственность». Даже в СИЗО КГБ он ходил, чтобы убедиться, как же хорошо, что у власти он, а не его оппоненты, ведь все, что они предлагают, это Гайдар, Чубайс и прочие ужасы.

На ВНС прозвучал тезис: нельзя допустить разрыва поколений, как это было в 90-е. Причем разрыв поколений в его понимании — это Горбачев, подчеркивает Чалый. Лукашенко говорит, что стоило бы пошевелиться Горбачеву — и «мы сохранили бы страну».

Фото с сайта lenta.ru
Фото с сайта lenta.ru

Потом еще раз фамилия Горбачева звучит из уст выступающего эксперта Шпаковского. Фактически Лукашенко таким образом проводит страхование Беларуси на переходный период от «нового Горбачева», или, по-народному, «от дурака» — мол, чтоб страну не развалил. И тем органом, который должен обеспечить преемственность и чья роль должна быть закреплена в Конституции, объявлено Всебелорусское народное собрание.

Так что и 90-е, и 2021-й — период смены поколений, и уязвимость перед волшебными деструктивными технологиями власть пытается объяснить тем, что мы на некоем разломе.

— Горбачев почему важен? Это аналогия с теми годами, когда стало очевидно, что старая экономическая модель, основанная на накоплении основного капитала, дает нулевые темпы экономического роста, и Горбачев придумал ускорение. Мы станков на Западе закупим, станем больше производить, и пойдет рост за счет увеличения производительности труда. Это 1986 год, XXVII съезд КПСС. Аналог у нас — модернизация. Когда стало понятно, что нельзя решить проблему, продолжая действовать так, как мы эту проблему получили, появился лозунг демократизации. Это к тому, что развитие без демократизации невозможно. Дальнейший опыт и Беларуси, и послеельцинской России это доказывает. В СССР тогда появляются гласность и перестройка. То есть очевидно, что политические перемены должны сопутствовать, а может, даже опережать экономические, — подчеркивает аналитик.

Но для Лукашенко опыт Горбачева негативен: он уверен, что это запустило процессы, в результате которых упустили контроль и упустили всю страну. В итоге мы зависли в ситуации проваленного ускорения без последующей демократизации, перестройки и гласности, говорит эксперт.

— Причем ускорение все ускоряется, уже в виде индустриализации, 200 миллиардов рублей инвестиций на пятилетку и прочей гигантомании.

Чалый отмечает, что параллельно с упоминанием о разломе и уязвимостях Лукашенко трижды за первые полчаса упоминает, что «мы — монолит» и благодаря этому устояли. Так что образ цемента, который разбирали в прошлой передаче, трансформировался в более убедительный материал.

— Но тут надо определиться, на каких стульях мы сидим. То ли у нас смена поколений и уязвимость к «майданным технологиям», то ли монолит. А если монолит, непонятно, почему надо устраивать это зазеркалье с задержаниями и судами над людьми, которые якобы что-то нарушили «под видом» — под видом катания на лыжах, концерта, сбора подписей… — продолжает Чалый.

Надо определиться, на каких стульях мы сидим. То ли у нас смена поколений и уязвимость к «майданным технологиям», то ли монолит.

— Чем чаще ты произносишь «монолит», тем понятнее, что это заклинание, а не диагноз. А про «демократизацию» мы слышать не хотим. Зачем нам эти западные технологии? Зачем нам такая демократизация, при которой убили женщину, которая пришла к Капитолию, говорит Лукашенко. Конечно, нам нужна наша демократизация, при которой во дворе убили Романа Бондаренко, а на улице — Александра Тарайковского, который стоял «нагло и осмысленно», и по этим случаям даже дела не возбудили, — иронизирует он.

В итоге вместо обсуждения планов страны они обсуждают то, что им удалось предотвратить. И этот прием используется не впервые. Мол, могло быть еще хуже.

Оправдания без идей и чудо-геополитика

— Инвектива про бизнес, которую Лукашенко выдал после выступления Жанны Тарасевич, — это чудовищно. Обещания вырезать, выжигать бизнес… У нас социальный контракт основан на принципе справедливости, понимаемом как принцип равномерного распределения благ. То есть если ты богатый, значит, должен больше. Значит, должен государству. Оно же мучает свои госкомпании, вешает на них социалку и все остальное — значит и на частника надо. Раз он хочет равные условия, — говорит Чалый.

Отрывался от текста выступления Лукашенко всегда, чтобы оправдываться, обращает внимание эксперт. То за коронавирус, мол, я тогда нарочно сказал, что алкоголики меньше болеют. То за то, почему до сих пор зарплаты в 500 долларов нет: не время сейчас, модернизацию производили.

— Страшно подумать, что будет с зарплатами, если они индустриализацию начнут. Индустриализация подразумевает определенный надрыв: ей нужны источники. Сталинская индустриализация ограбила и сломала крестьянство. В итоге сельское хозяйство — черная дыра до сих пор, столь сильна оказалась травма первых пятилеток. Так кого грабить будем сейчас? Думаю, предупреждение бизнесу очевидно: всем сидеть и бояться.

Фото: РОО "Перспектива"
Фото: РОО «Перспектива», архив

Прокомментировал Чалый и геополитические заявления, прозвучавшие на ВНС.

— Вышло вроде «молоко ваше я не брала, и вообще оно скисло». Суверенитет мы не сдаем, и вообще вы этого сами хотели, еще и на референдуме голосовали. Видимо, речь о референдуме 1995 года, когда народ поддержал направление на интеграцию с Россией, — отмечает аналитик, обращая внимание на то, что по недавнему соцопросу, на данные которого ссылался Лукашенко, 71,5% белорусов проголосовало за союз с Россией.

Кстати уже писали, что в исследовании были вопросы, позволяющие манипуляции. В частности, и вопрос № 11 об отношениях с Россией не очень удачный, несбалансированный, нет всех вариантов и нет варианта «ничего не менять, оставить все, как сейчас», который с большой вероятностью был бы популярным.

«Как видите, я не прошу ни бесплатного природного газа, нефти или бесплатных финансовых ресурсов. Нам надо одно: равные условия субъектов хозяйствования. И мы решим любые проблемы. И тогда не 70 процентов, а весь белорусский народ с благоговением будет смотреть на Россию и считать, что мы здесь, в Беларуси, являясь оплотом нашего единого отечества, будем умирать за свою страну — и за Россию в том числе», — заявляет Лукашенко.

— Так что как только получим равные условия, сразу будем готовы умирать за Россию, — иронизирует Чалый. — И вообще, «пока мы с президентом России стоим рядом, плечом к плечу или спиной к спине, никто нас на колени не поставит и не наклонит». Я визуал и сразу представляю себе это парное упражнение. В общем, Беларусь и Россия — это тот единый союз, который остается последним островком стабильности в океане безумия. Галантерейщик и кардинал спасут Францию.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Эксперт обращает внимание, на то, зачем Беларусь нужна России, мол, с нами она не чувствует себя одинокой.

— Это фактически мой тезис о том, что главный продукт, который мы продаем России, — анестезия фантомных имперских болей, — уверен Чалый.

«Двадцать веков нас ставили на колени — мы пришли к тому, что нам надоело стоять на коленях и кланяться. Мы будем строить свою страну и будем жить своим умом», — заявляет Лукашенко.

— Видимо, отсчет идет со времен Христа, — отмечает Сергей Чалый. — И вообще Беларусь — это господствующая высота над Европой. Если посмотреть сквозь глубину веков, пусть не двадцати, а семнадцати, на границы Римской империи, там не то что никакой господствующей высоты Беларуси не будет, там и Германии не будет — никто туда не доберется. Там леса непроходимые были. Но зачем нам всякие сложные концепции, если все можно свести к геополитике, к Хартленду. (Я рассказывал про концепцию Маккиндера, британского профессора начала ХХ века, который утверждал, что тот, кто владеет Хартлендом, «осью истории», тот владеет Евразией.) Должен разочаровать Александра Григорьевича, Хартленд Евразии в действительности находится в Полтавской области Украины, на моей исторической родине.

Так, а делать что будем?!

После критики чужого плана надо бы предъявить свой. Но вместо плана нам показывают «перспективы на внешней и внутренней дуге». Но план — это про то, что надо делать, подчеркивает аналитик.

Интересно, продолжает он, что Лукашенко в очередной раз заявляет о готовности «говорить с каждым», потому что «нет развития, если нет конкуренции идей».

— Абсолютно с этим согласен. Когда мы находимся в точке бифуркации, важно не быть монолитом, а иметь букет идей и возможность выбирать. Развилка — часто показатель того, что старая идея не работает, и продолжать делать то, что делали раньше, — тупиковый путь.

Чалый комментирует рассуждения Лукашенко о том, что делать, если ваши «конкуренты, соперники, враги» дают советы. «Если они тебе советуют сделать так, мы посомневаемся и сделаем наоборот. И если даже не знаешь, не думаешь, но надо принимать решение, а враг тебе советует. Сделай наоборот», — заявляет Лукашенко.

— Ключевое тут — «если даже не думаешь». Теперь понятна драматургия ВНС. Если нет идей, декларируешь их конкуренцию, носителей тех идей, которые тебе не нравятся, объявляешь врагами. Затем действуешь наоборот. Я нашел первоисточник, это изречение персидского поэта Саади — «Нужно выслушивать своих врагов, чтобы поступать наоборот». Кстати, этот подход роднит Лукашенко с Трампом. Тот тоже спрашивал, как бы поступил Обама, и делал наоборот, — рассказывает Сергей Чалый.

Лукашенко продолжает мысль: «Что делают умные люди, попав в сложную, критическую ситуацию, когда они не видят выхода…»

— В этой фразе есть все для понимания ситуации. Ситуация сложная и критическая, выхода не видно. И все, про монолит, уязвимый к майданным технологиям, можно не вспоминать. Такие страшные там технологии и методички, что надо все в своей стране вырезать и выжигать.

Так что фактически это единственный план властей: давайте сделаем наоборот.

— Проблема в том, что после этого идет еще один важный тезис. Лукашенко говорит: «Это я не про себя говорю, я рассуждаю, как если бы я был обычным человеком… они объединяются и идут за лидером. Всегда так было в истории — сплачиваются. Всегда был лидер и соратники». Фактически это зависть американской политической традиции, которая называется ралли за флаг — когда уходят идеологические разделения и все объединяются, если страна оказалась в экзистенциальной ситуации, — считает аналитик.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Чалый отмечает, что второй раз в истории Лукашенко произносит ровно эту фразу: нужно объединяться вокруг сильного лидера.

— Это было в первые дни после теракта 11 апреля 2011 года. Больше никогда. Тогда я писал, что не против объединяться вокруг сильного лидера, но покажите сильного лидера. Он должен соответствовать критериям силы. Сила — это не насилие, не возможность всем вломить. Объединяются вокруг разных идей. Идеи всегда конкурируют, всегда есть группы, готовые действовать по-разному, проверять, что работает. И как раз демократия — это не посадить на кол и не расстрелять никого, это возможность пробовать, выбирать разное, совершать ошибки и потом исправлять их, а не сидеть с ними 20 лет, не имея возможности свернуть с пути, — аргументирует Чалый.

Лукашенко хотел бы видеть себя в роли этого сильного лидера, но вместо этого своим выступлением показывает свою слабость, уверен эксперт.

— Все, что он может предложить своим соратникам: объединяйтесь вокруг меня, потому что я не допущу того, что советуют «не те». Всё. Позитивной программы нет вообще.

А теперь — про настоящий план, про то, что нужно делать. Лукашенко говорит, что слушает не свой ближний круг, а весь народ — ссылается на соцопрос. В БГУ опрос провели — 55%, по данным Лукашенко, за действующего президента (Чалый обращает внимание, что Лукашенко несколько раз называет себя действующим президентом, чего раньше не делал. А к примеру, в США действующий президент, acting president, — это человек, исполняющий обязанности президента в ситуации, когда настоящий президент не может их исполнять). И это после того как сам Лукашенко туда, в этот самый оппозиционный вуз, сходил.

— Он дает понять, что обладает уникальным даром: прийти к врагам, поговорить с ними, и вот уже 55% за него. И потом он обращается к залу: «Очнитесь! Поймите, какой момент мы переживаем. Идите к людям, объясняйте им, все будет опубликовано (видимо, материалы ВНС), объясняйте молодым». Он говорит: я — пророк. Я обладаю талантом проповеди. Я пришел к врагам, и они стали моими. Вы идите, берите писание, катехизис, который вам раздали в виде брошюр, несите веру другим. Вы — мои апостолы, говорит он им. Прошу вас, не торопитесь, обращается он к своим апостолам, — как твОрцы, не торопитесь переобуваться, иначе будете пожинать плоды предательства, это никогда не будет оценено, даже если они придут к власти. Про что это, если не про Иуду, который предаст, и Петра, который отречется? — говорит Чалый.

Вы — мои апостолы, говорит он им.

Но история в том, что Петр и Иуда — разные фигуры, продолжает аналитик. Отречение — не предательство. Предательство — когда ты указал на человека местным «силовикам», отречение — когда сказал, что не имеешь к нему отношения. В итоге Петр, несмотря на свое отречение, держит ключи от врат рая, является первым апостолом, а Иуда — повешен.

Дальше Лукашенко обращается к делегатам: «Вы с открытым лицом в хорошем смысле слова наплевали на всех них». Здесь ключевое, считает эксперт, — «с открытым лицом», не в масках, как те, которые ходили ленточки срезать. Вот кто настоящие избранные, вот кто — апостолы, те, кто лица не боится показать. «За нами стоят миллионы, поверьте», — говорил Лукашенко. Это проповедь своим людям, уверен Чалый.

— А во что надо поверить? Каков символ веры? Дважды он говорит о соцопросе. «Говорят: там что-то нарисовали президенту действующему. (…) У наших же губернаторов есть привычка — показать, у кого лучше. И кто-то там полпроцента-процент-два мог дописать. Ну нельзя же нарисовать 80%. Ну хорошо, не 80%, пусть будет 76%. Пусть даже будет 68%, как в среднем сейчас по анкетам, или 74,5% по опросам. Пускай. Но все равно мы победители. За нами подавляющее большинство народа. И нам не надо этого бояться». Символ веры: «Мы все равно победили. За нами — миллионы. Это надо нести людям». Это оправдания за слишком неправдоподобную цифру. Нет ощущения победы, поэтому понадобился соцопрос — чтобы избавиться от травмы 9 августа. Тогда монолит дал трещину, оказался уязвим к майданным технологиям, к продуктам технологических гигантов. А опрос — это вопрос зеркальцу: «Я ль на свете всех милее». Ответ мы помним: «Ты прекрасна, спору нет». Но есть «но». Есть царевна, которая и прекраснее, и милее, — говорит аналитик.

Рассуждения, что мы все равно победили, даже если тогда, возможно, проиграли, — ничего не стоят.

Вот как вытесняются события 9 августа. Получился результат, который нам не нравится, вот и нарисовали 80%, на которые мы и так «почти выходим» — 68%, или 76%, говорит он.

— Почти же! Это была какая-то аберрация, отклонение — опрос же показывает, что все — «за». Но мы когда говорили о превентивном авторитаризме, упоминали превентивный конформизм. Люди ответят все что хочешь в ситуации, когда от этого ничего не зависит.

Пьер Бурдье, классик французской социологии, писал, что общественного мнения не существует, это артефакт, который создают социологи. Оно есть только в момент плебисцита, неважно, что это — референдум, выборы.

— И рассуждения, что мы все равно победили, даже если тогда, возможно, проиграли, — ничего не стоят. И большинство в опросе не значит ничего. То, что случилось, — это опрокидывающие выборы, как мы и говорили. Недовольство зрело, и 9-го числа люди почувствовали, что от голоса что-то зависит, и явка это показала. И можно пытаться себя убедить, что за тобой — миллионы. Только количество «не тех» сильно этому мешает.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

-20%
-70%
-35%
-10%
-20%
-15%
-50%
-10%
-35%
-23%
0070970