109 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  2. У Марии Колесниковой истек срок содержания под стражей
  3. На овсянке и честном слове. История Марины, которая пришла в зал в 33 — и попала в мировой топ пауэрлифтинга
  4. «Я привыкла быть, как все. Но теперь это не так!» Как мы превратили читательницу в роковую красотку
  5. У бюджетников заметно упали зарплаты. Их обещают поднять за счет оптимизации численности работников
  6. «Белорусы готовы работать с рассвета до заката». Айтишницы — о работе и гендерных вопросах
  7. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  8. «Один роковой прыжок — и я парализован». История парня, который нырнул в воду и сломал позвоночник
  9. Россия анонсировала в марте совместные с Беларусью учения. В том числе — под Осиповичами
  10. Автозадачка с подвохом. Разберетесь ли вы в правилах остановки и стоянки на автомагистралях?
  11. МОК не признал Виктора Лукашенко президентом НОК Беларуси
  12. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  13. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  14. Минское «Динамо» обыграло СКА в четвертом матче Кубка Гагарина
  15. Госсекретарь США назвал Лукашенко последним диктатором Европы
  16. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  17. «Можно понять масштаб бедствия». Гендиректор «Белавиа» — про новые и старые направления и цены на билеты
  18. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное
  19. Первый энергоблок БелАЭС включен в сеть
  20. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  21. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  22. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 Марта
  23. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  24. Синоптики объявили желтый уровень опасности на 9 марта
  25. Студентка из Франции снимала Минск в 1978-м. Показываем фото спустя 40 лет
  26. Акции в честь 8 Марта и непризнание Виктора Лукашенко президентом НОК. Онлайн прошедшего дня
  27. «Соседи, наверное, с ума от нас сходят». У минчан с разницей в четыре года родились две двойни
  28. «Танцуем, а мое лицо прямо напротив ее груди». История семьи, где жена выше мужа (намного!)
  29. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  30. Минздрав опубликовал статистику по коронавирусу за прошлые сутки


Александр Чубрик специально для TUT.BY

В детстве я увлекался греческой мифологией — ну как, зачитывал до дыр книжку Куна. Тогда впервые прочитал о Сизифе — том самом, которого боги наказали за попытку бегства из ада, обрекая его на вечные попытки закатить на вершину горы огромный камень. Каждый раз камень, не достигнув вершины, скатывался вниз, и Сизиф был вынужден толкать его в гору снова и снова. Потом в универе я зачитывался «Мифом о Сизифе» Камю — это такая философская ода «человеку абсурда», который живет здесь и сейчас и находит счастье в том, чтобы толкать свой камень на вершину, осознавая всю тщетность своих усилий.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Александр Чубрик, директор Исследовательского центра ИПМ. Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Сейчас я остро ощущаю недостаток таланта и философского образования, которые помогли бы мне неутомимо описывать то, что происходит в Беларуси. Жалко, ведь за это потом можно было бы получить если не литературного Нобеля, то хотя бы Пулитцера! Ситуация ведь поистине уникальная: в одной стране есть сразу оба вида Сизифов — и те, кто в аду, и те, кто отдает себя своей страсти.

Утро — пусть это будет утро, хотя утро в аду вещь условная — так вот, утро в белорусском «греческом аду» начинается однотипно: выковырять краску изо льда или засыпать ее песком, срезать ленточки, составить списки квартир, в которых белье развешено «по схеме», сфотографировать окна, написать протоколы, озвучить «приговоры» и бесконечно нести в эфир бесконечную бессмыслицу. Дон Кихот, глядя на жителей белорусского греческого ада, уважительно курит в сторонке, понимая, что его борьба с ветряными мельницами была исполнена глубочайшего смысла по сравнению с деятельностью этих обреченных.

Камю, рефлексируя над увиденным, задумчиво пишет предисловие к новому изданию «Мифа о Сизифе», в котором констатирует: Сизиф далеко не всегда счастлив своим бессмертием, воплощенным в лишенном смысла толкании камня в гору. Камень — это квинтэссенция смысла по сравнению с белорусской «борьбой с символами». У подлинного Сизифа есть цель — вершина. Пусть он знает, что эта цель недостижима, но она есть. У Сизифов — обитателей белорусского греческого ада — цели нет. Экзистенциализм, возникни он сейчас, не смог бы уйти от проблемы небытия, подлинного ада бессмысленного существования, лишенного не только иллюзорной цели, но и простой человеческой страсти.

Ни Камю, ни древние греки не могли помыслить о таких обитателях ада. Фантазии не хватило даже у Данте. А вот Владимир Короткевич в своей «Ладдзі роспачы» о них написал. Его версию ада населяют лемуры — неприятные создания «з чарапамі, у якія наўрад ці ўлез бы хаця напарстак мазгоў» (вид номер 1) и другие, «зусім без вачэй, з гладкай скурай на іх месцы» (вид номер 2). Это не те, кто попал в преисподнюю, это ее порождения. Грекам и в голову не пришло бы, что такие могут бояться света и жара алого цветка шиповника, который главный герой книги Короткевича Гервасий Выливаха пронес с собой в ад.

И, в отличие от Сизифа, Гервасий там не остался — смерть проиграла ему в шахматы и была вынуждена отпустить его и всех, кто был с ним на Ладье. Каждый из этих людей возвращался к жизни, зная, что его ждет впереди, — но именно это делало каждое ее мгновение более ценным.

Белорусский Сизиф не попал в ад за грехи перед мстительными богами — он живет на своей земле и толкает камень в гору, понимая, что тот может сорваться вниз каждую секунду, но его подхватят другие. Смерть, отпуская Выливаху, сказала ему: «До скорой встречи», а он улыбнулся, потому что знал, что если его последний потомок и встретится с ней, то это будет совсем не скоро. А те, кто пытается сотворить ад для других и запереть их в нем, на самом деле запираются изнутри в своем собственном персональном адке. В нем нет ни камня, ни горы, ни цели. И открывается он только изнутри.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

-5%
-35%
-50%
-12%
-15%
-10%
-50%