98 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры


/ / /

Сельское хозяйство на протяжении десятилетий остается приоритетным и любимым лично Александром Лукашенко сектором экономики. Интересы аграриев обозначаются первостепенными, а вопросы развития АПК берутся под жесточайший контроль. И с этим не поспоришь. Как бы далеко ни зашла цифровизация, какая бы промышленная революция ни прогремела — обеспечение продовольствием остается задачей номер один, а фраза «муки на три дня оставалось» — знак самого большого кошмара властей. Вместе с группой компаний «Белагро» анализируем экспортные достижения, финансовые дыры, нерешенные вопросы и громкие успехи АПК.

АПК — это насколько важная часть экономики?

Земле нужен хозяин — признают все. В Беларуси руководство страны остается убежденным в том, что лучше всего с этой ролью справляется государство. Абсолютное большинство игроков на сельскохозяйственном рынке принадлежат государству: более 60% в растениеводстве и более 90% в животноводстве. Развитие аграрного бизнеса упаковано целевыми программами, село получает льготные кредиты и бюджетные вливания. Масштабы оценить несложно: после последних внесенных изменений объем вложений в госпрограмму развития аграрного бизнеса на 2016−2020 годы достиг 222,6 млрд рублей. В прошлом году на сельское хозяйство направлялось 5,8% бюджета страны.

Тем временем вклад АПК в экономику страны уменьшается. Доля сельхозпроизводства в ВВП составляет около 6%, в 1995 году она достигала 15,1%. А в России, к примеру, эта доля почти в два раза ниже нашей, в Казахстане — на треть.

А как у нас с продовольственной безопасностью?

По индексу продовольственной безопасности Беларусь занимает 36-е место из 113 стран. Хорошо это или плохо? Для сравнения: у России — 42-е место, Украина стоит на 76-й строчке, Польша — 24-й, Германия — 11-й. Можно сказать, что с продовольственной безопасностью — «краеугольным камнем независимости» — проблем нет. В прошлом году, например, аграрии в среднем на человека вырастили 648 килограммов картофеля, 197 килограммов разных овощей, произвели 785 литров молока, 132 килограмма мяса и больше чем по одному яйцу на каждый день года. Это больше, чем потребляет среднестатистический житель страны.

Импорт продовольствия не превышает 10% — это немногочисленные позиции критического импорта (то есть того, что просто не растет или не водится в стране) и поставки, как говорится, для разнообразия. Заметно больше потреблять мы вряд ли станем — все-таки численность населения страны не растет.

В магазинах на полках за 26 лет стало очевидно больше еды. А производство действительно сильно выросло?

Производство тоже выросло. К примеру, с 1995 года выпуск мяса и птицы вырос на 90%, молока — на 45%, яиц — на 4%.

 

А сельчане своей жизнью довольны? Или до сих пор в города стараются уезжать?

Работающих в сельском хозяйстве с каждым годом меньше. В том же 1995 году в этом секторе трудилось 19,1% занятых, к 2010 году их число сократилось до 8,8% и в 2019-м было 7,3%. Беларусь обгоняет многие страны мира по скорости урбанизации населения: в сельской местности практически всех регионов фиксируется отток населения. Если в 1999 году во время переписи населения сельских жителей в стране было чуть более 3 млн человек, то в 2009-м — 2,43 млн, а еще спустя десять лет на селе осталось 2,1 млн человек. То есть за 20 лет белорусская деревня потеряла 970 тысяч человек.

С точки зрения работающего белоруса, тем более семьянина, в этом нет ничего удивительного: оплата труда в деревне была в среднем на 20% ниже, чем в городе, существенно меньше и возможностей трудоустроиться. Коэффициент бедности в деревнях в прошлом году составил 31%. В сельской местности за чертой бедности живет почти каждый пятый ребенок, это почти в два раза больше, чем в крупных городах.

Сделать сельскую местность более привлекательной и снизить темпы урбанизации была призвана программа возрождения и развития села, принятая в 2005 году. Главная ее фишка — массовое строительство агрогородков. Крылатой фразой в народ уходит требование президента «чтобы в агрогородке была горячая вода, чтобы каждая доярка и свинарка вечером ложилась к мужику в кровать помытой». Деревни и села газифицируют, электрифицируют, обеспечивают мобильной связью, строят школы, спортивные объекты и магазины.

Через девять лет, к моменту окончания действия программы, в стране было около 1,5 тысячи агрогородков. Ставка была сделана на то, что свой дом от государства будет стимулировать семьи переезжать в сельскую местность или станет аргументом за отказ эмиграции в город. Где-то предпринятые усилия сработали. Но в целом чуда не произошло. Проблему разваливающихся домиков поднимают регулярно. Где-то в них живут трудяги, где-то — маргиналы. Где-то вообще пусто, и разваливающиеся стены вместо символа возродившегося села скорее смахивают на символы бесхозяйственности.

На полках, вроде, все есть, но почему продукты такие дорогие? Почему, к примеру, польское мясо и российский сахар дешевле?

Вопрос дешевизны относительный. Сравнивая цены на товары, приходится учитывать и себестоимость продукции, и уровень конкуренции, объемы дотаций и особенности госполитики, и курс национальной валюты. Так что, к примеру, дешевый российский сахар в 2019 году был результатом высокого урожая сахарной свеклы, низких закупочных цен на нее, дешевого газа и льгот по НДС. А дешевизну польского мяса в 2014 году можно было объяснить в том числе и низким курсом злотого к белорусскому рублю. Играют роль климатические особенности. Когда с началом сезона рынки Турции или Испании наполняются вызревшими на солнце томатами, в Беларуси их еще какое-то время выращивают в теплицах, на отопление которых требуются дополнительные ресурсы.

На разницу в стоимости импортных и отечественных овощей пять лет назад обращали внимание в правительстве, после чего последовало поручение Минсельхозпроду и исполнительным властям повысить конкурентоспособность белорусских овощей и фруктов «по ценовому фактору».

Что надо, чтобы у нас сельхозпродукция дешевела?

Увеличивать эффективность сельского хозяйства. Кредитовать только окупаемые проекты, обеспечивать доступ к сырью эффективным предприятиям, развивать биржевую торговлю сырьевыми товарами. Заметного эффекта можно ожидать от вступления Беларуси в ВТО: это откроет доступ на наш рынок крупным мировым производителям, обеспечивающим низкие цены в том числе за счет масштабов производства, доступа к дешевым кредитным ресурсам. Белорусским производителям придется готовиться к серьезной конкуренции. Хорошей новостью для них будет расширение возможностей для экспорта.

С чего Беларусь вообще решила делать ставку на экспорт? Обеспечим себя и ладно! Кому мы нужны?

Более 60% выпускаемой в стране продукции идет на экспорт, доля продукции АПК в экспорте — более 15%. Наращивать производство и экспорт — решение стратегическое, обеспечивающее сразу несколько очень важных задач. Во-первых, экспорт дает возможность заработать валюту, столь необходимую для закупки сырья и энергоносителей. Во-вторых, рост объемов позволяет увеличивать эффективность производства, снижать издержки на единицу продукции, пользоваться «эффектом масштаба» и, в конце концов, держать на приемлемом уровне внутренние цены. Хотя бы на ту самую «социальную молочку» — самые простые и доступные молочные продукты, которые часто бывали для производителя глубоко убыточными.

А масштабное и эффективное производство — это серьезный объект для инвестора, и белорусского, и зарубежного. Иначе судьба производителя — баланс на грани убыточности и ожидания бюджетной подпитки.

Беларусь в 2019 году экспортировала сельхозпродукции и продуктов питания на сумму 5,5 млрд долларов (+4,5% к 2018 году), и это больше, чем экспорт нефтепродуктов и оружия. 79% экспортируемой сельхозпродукции отправилось в Россию, 4,4% в Казахстан, 3,2% в Украину, 2,4% в Китай, 1,7% в Литву и 8,5% в остальные страны. Страна входит в десятку крупнейших мировых экспортеров сыра, сухого молока.

А нужны мы многим. Долгие годы в географии поставок доминировала Россия — самый большой и близкий к нам рынок. Сейчас доля поставок туда постепенно снижается, составляя около 75%. С другими соседями сложнее. Польша, Литва и Латвия входят в Евросоюз, где действуют жесткие меры по защите внутреннего рынка. Остается рассчитывать на вступление в ВТО и работать над снижением себестоимости и развитием глубокой переработки, чтобы экспортировать продукцию с высокой добавленной стоимостью.

Среди перспективных рынков также Китай, где уже осваиваются молочники, предлагающие в основном сухое молоко и сыворотку, производители говядины и курятины. Экспорт сельхозпродукции и продуктов питания в Китай за прошлый год вырос на 60%, до 131,5 млн долларов. Интерес к далекому рынку понятен: рынок там необъятный, спрос есть как на традиционную продукцию, так и специфическую для китайского рынка (к примеру, говяжьи кости, куриные лапы, которые в Беларуси фактически не востребованы).

Тогда откуда столько убыточных хозяйств?

Сельское хозяйство во многих странах поддерживается и субсидируется государством. В Беларуси госрасходы на поддержку сельхозпредприятий с каждым годом сокращаются, но остаются довольно весомыми. Например, весной Александр Лукашенко подписал указ о реструктуризации задолженности некоторых игроков агробизнеса. На меры по финансовому оздоровлению предприятий агропромышленного комплекса запланированы траты в размере 1,85 млрд рублей. Еще один принятый в этом году указ предусматривает льготы, отсрочки, рассрочки и освобождения от уплаты по всем видам долгов АПК Витебской области. Помочь хозяйствам этой области потребовали даже у банков: «Догружайте их — по колхозу, по полтора, по два, пусть там работают». Долгов у агропредприятий области на начало года накопилось около 3 млрд рублей.

Вместе с экономическими формами поддержки сельхозпроизводителей много лет государство пробует административные — фермы и целые хозяйства отдают успешным игрокам рынка или «вешают» на местные предприятия из других отраслей (чаще всего из промышленности), нередко их отдают частникам в довесок к выделенным землям. В 2000 году специалисты Минсельхозпрода признали, что массовое присоединение убыточных хозяйств к успешным себя не оправдало, они указывали, что такой подход целесообразен лишь в некоторых случаях. Тем не менее из года в год эта практика сохраняется. В 2004 году нерентабельные и убыточные хозяйства передавали промышленным предприятиям и банкам, через 10 лет СПК стали преобразовывать в ОАО и коммунальные унитарные предприятия. Ни первый, ни второй варианты не помогли хронически проблемным представителям сельского хозяйства излечиться в полной мере. Как не срабатывали порой и многочисленные «оздоровления».

Несмотря на все усилия, убыточные хозяйства прорастают, как сорняки. В 2010 году из всех сельхозорганизаций убыточными были 4,8%, говорит статистика, в 2015 году их стало уже 22%, после число стало снижаться, достигнув в 2019-м 13,4%.

Главная причина, по которой на протяжении десятилетий не удается избавиться от колхозов, хронически не способных зарабатывать, кроется в полностью ручном управлении этим сектором экономики, отсутствии здоровой конкуренции из-за небольшой доли частных игроков и нежелании властей отключить от аппарата жизнеобеспечения тех, кто много лет не подает признаков жизни. А не избавляется государство от «20−25% слабых хозяйств» потому, что это единственная возможность обеспечить работой жителей некоторых сельских населенных пунктов.

В итоге и самым слабым не дают уйти с рынка, и сильных сдерживают и ограничивают, доводя планы, навязывая поставщиков и т.д. То есть вы не сможете, к примеру, отказаться выращивать нерентабельную, но нужную государству культуру или купить приглянувшийся John Deere вместо отечественного комбайна.

Группа компаний «Белагро» — надежный поставщик сельхозтехники и запчастей для нее, поддерживающий белорусский АПК с 1996 года

Хорошо, а если долги вынести за скобки, дорого ли обходится развитие АПК? И бюджету, и частнику

Если кратко — дорого. Причем Беларусь тратит на АПК заметно больше коллег по ЕАЭС. К примеру, по данным ЕЭК, объем выданных кредитов хоть и снизился до 0,6 млрд долларов в 2017 году с 1 млрд долларов в 2015-м, это все равно выше, чем в Казахстане (0,5 млрд долларов, 18,8 млн человек население) и Кыргызстане (0,3 млрд долларов, 6,5 млн человек население).

Можно подумать, что это государство неэффективно вкладывает средства. Но и самые эффективные частные инвесторы называют немалые суммы. Вот скупая реплика самого влиятельного белорусского бизнесмена Александра Мошенского: в колхоз вложили 40 млн долларов. Окупилось через десять лет. Частнику и иностранному инвестору в белорусском АПК непросто: категоричный подход президента к вечному земельному вопросу, неверие в фермеров и ставка на государственное крупнотоварное производство, накопленные долги снижают привлекательность отрасли.

А вот голландский менеджер другого бизнесмена из топ-10, Евгения Баскина, рассказывает про крупнейшую в Беларуси ферму: инвестиции на одно ското-место составили около 3600 долларов, и это, уверяет директор филиала Мариус Ян Зодсма, очень скромно. Основные средства из 12,5 млн долларов пошли на здания и сооружения для содержания скота, оборудование для дойки и охлаждения молока. Но не менее важная составляющая проекта — корма. А заготовка кормов — это и отличная техника, и технологии. 8,5−9 млн евро компания вложила только в покупку тракторов, кормоуборочных машин, погрузчиков.

Частная собственность на землю — у нас нет, а это важно? Может, и так неплохо?

Успешные фермеры и предприниматели из разных стран среди важнейших условий для развития агробизнеса назовут частную собственность на землю. На это же нередко указывают отечественные эксперты и фермеры. Когда земля принадлежит тебе, можно с уверенностью строить долгосрочные планы. Если же все силы и кровно заработанные деньги вложить в дело на земле, которую государство сдает тебе на долгий срок, но в любой момент может изменить свои же правила, то о каких долгосрочных инвестициях и планах можно говорить? Тут уж больше приходится думать, как заработать здесь и сейчас, или присмотреться к более перспективным и не таким сложным, пусть и менее маржинальным секторам экономики.

Монополия государства на сельскохозяйственные земли, с одной стороны, тормозит развитие отрасли, с другой стороны, ежегодно обходится бюджету в большие суммы в виде разного рода поддержки неконкурентоспособных сельхозорганизаций.

Но в Беларуси на такие аргументы с 1990-х ответ одинаков и категоричен: никакой раздачи земли не будет. В стране установлен запрет на передачу в частную собственность сельскохозяйственных земель.

— Мы никогда не пойдем на приватизацию земель сельхозназначения. В этом просто нет никакой необходимости. Любому желающему предлагается аренда [земли]. Иди и работай. А резать землю на куски и раздавать отдельным дельцам за бесценок никто не даст, — заявил Александр Лукашенко, выступая с посланием к белорусскому народу и Национальному собранию.

Среди героев Беларуси многие связаны с сельским хозяйством. За какие заслуги?

И награжденных, и наказанных в белорусском АПК немало — сказывается особое внимание президента. С 1995 года звания Героя Беларуси удостоены 11 человек, из них четверо — аграрии.

В 2001 году указом № 361 президент присваивает (посмертно) звание Героя Беларуси видному хозяйственнику и председателю Гродненского облисполкома Александру Дубко. Один из соперников Александра Лукашенко на выборах 1994 года станет третьим в истории страны (после летчика Владимира Карвата и машиностроителя Павла Мариева) обладателем высшей госнаграды.

В 1972—1995 годы Дубко возглавляет один из передовых колхозов республики, а потом независимой страны — «Прогресс». Предприятие станет колхозом-миллионером, сам председатель удостоен звания Героя Социалистического труда. В 1992 году его колхоз одним из первых в Беларуси реорганизуется в сельскохозяйственное предприятие «Прогресс» (сейчас — «Прогресс — Вертелишки»). Несмотря на сложности после развала Советского Союза, хозяйство сохранит свои лидерские позиции.

В 1994 году аграрная элита выдвинет Александра Дубко в кандидаты на должность первого президента Беларуси. Но председатель «Прогресса» не пройдет во второй тур. Лукашенко после своей победы на выборах предложит влиятельному сопернику возглавить Гродненскую область, и в течение 1994−2001 годов Александр Дубко будет занимать должность председателя Гродненского облисполкома. Он умрет в 2001 году.

В июне этого же года указом президента № 362 звание Героя Беларуси присуждено главе «Снова» Михаилу Карчмиту, а указом № 363 — еще одному видному аграрию страны Виталию Кремко.

Кремко с 1984 года и почти до своей смерти в 2009 году возглавляет колхоз «Октябрь» в Гродненском районе. В итоге предприятие названо его именем — СПК имени В. И. Кремко.

Четвертым в истории независимой Беларуси аграрием-героем станет в 2006 году преемник Александра Дубко — руководитель СПК «Прогресс — Вертелишки» Василий Ревяко. Звезду он получит за «исключительные заслуги в социально-экономическом развитии страны».

В Европе и не только появилась мода на экопродукты, на фермерскую продукцию. А у нас?

Продукты с пометкой «эко» недолго оставались уделом богатых приверженцев здорового образа жизни из развитых стран. За первые 15 лет этого века рынок экопродуктов вырос в пять раз. Рынок этот перспективный, но высокорисковый и непостоянный — приверженность экологичным принципам вынуждает больше полагаться на погодные и не зависящие от агробизнеса условия, так как климат во многих странах становится все более непредсказуемым и капризным.

Мировой рынок органической сельхозпродукции перешагнул отметку в 100 млрд долларов. Под органическое сельское хозяйство в мире отдано более 70 млн гектаров земли. В тройку лидеров на модном экологичном рынке входят США, Германия и Франция. В последние годы быстро завоевывает свое место на нем и Китай. Самый высокий спрос на органические продукты сохраняется в странах Евросоюза. И тут Беларуси было бы неплохо и тем более выгодно подсуетиться и занять свою нишу на перспективном рынке соседей. Дело непростое, но благодатное. Однако, делая упор на крупные, придерживающиеся традиционных форм работы сельхозпредприятия, Беларусь к этому направлению стала присматриваться с большим опозданием. Фермеры продолжают борьбу за место под солнцем, в том числе — за земельный вопрос.

Только в 2018 году был принят закон «О производстве и обращении органической продукции», который должен был стимулировать развитие экоземледелия. В конце того же года в Минсельхозпроде заявили о намерении выйти с отечественной экопродукцией на европейский рынок. С 2019 года производители экологически чистой продукции могут обозначать ее «зеленым листком» — национальным знаком «Органический продукт». В планах до 2030 года — отвести под органическое земледелие до 3−4% пахотных земель. На конец 2019 года для выращивания органической продукции было сертифицировано 1600 гектаров земель, а органическим земледелием занимались 27 фермерств и организаций. Некоторые фермеры проходили европейскую экологическую сертификацию, заложив фундамент для возможного экспорта своей продукции в будущем.

Но покупать органические продукты, как и обращать внимание на эту особенность, в Беларуси все еще непопулярно — у нас слабо развита культура потребления экопродукции. Исключение — Минск, где спрос на нее превышает предложение. Но против интереса к экологически чистой еде играет ее дороговизна и малый объем на прилавках. Как говорят фермеры, с белорусскими зарплатами, люди часто не готовы платить за экоклубнику 6 рублей вместо 3,5 за обычную. Опросы показывают, что в основном население Беларуси готово «переплачивать» за органические фрукты и овощи не более 10% от их средней стоимости.

А ставка на холдинги — она работает?

Проблема буксующих колхозов требовала решения, и еще в марте 2004 года Лукашенко подписал указ № 138 «О некоторых мерах по финансовому оздоровлению сельскохозяйственных организаций и привлечению инвестиций в сельскохозяйственное производство». Это была его первая попытка привлечь частные капиталы в сельскохозяйственную отрасль.

Колхозы передали под опеку и государственным структурам, вне зависимости от специфики. Один из крупнейших холдингов, в частности, был создан под крылом Нацбанка и его главы Петра Прокоповича. Параллельно заботу о нескольких десятках убыточных колхозов и совхозов пытались переложить на плечи частников. Под это бизнес получал льготы вроде отсрочки по кредитам и рассрочки по платежам в ФСЗН, санкциям и пеням. «Вручение» активов происходило в привычном добровольно-принудительном порядке. Через десять лет интерес к собственным сельхозбизнесам сохранило менее половины компаний, ставших собственниками по указу № 138.

Но и среди довольно экзотических собственников коровников и рапсовых полей оказались весьма успешные хозяйства. В лидерах много лет держится хозяйство косметической компании «Вітэкс» Виктора Терещенко в Узденском районе. С одного колхоза начинается молочная империя Александра Мошенского. Гродненчане — Валентин и Дмитрий Байко — получили крупный земельный банк и молочные фермы сельскохозяйственных предприятий на Туровщине.

Поскольку ставку Лукашенко принципиально делал на крупные хозяйства, на селе начали формироваться холдинги.

Нацбанк несколько лет поддерживал родной колхоз главы регулятора Петра Прокоповича в Пружанском районе. Здесь сформировался крупнейший сельскохозяйственный холдинг страны. В состав гиганта, созданного на базе «Агрокомбината «Мачулищи», передали 12 сельхозпредприятий со всей страны. Их общая площадь в Рогачевском, Витебском, Минском, Щучинском, Брестском, Крупском, Белыничском, Пружанском, Пинском и Шкловском районах составила 130 тыс. га. В состав холдинга входят лидеры отрасли — «Агрокомбинат «Мачулищи», «Александрийское», «Василишки», «Отечество», «Рудаково» и другие. Поговаривали даже о возможной продаже холдинга стратегическому инвестору либо проведении IPO: «Мачулищи» оценивали в 1 млрд долларов. В 2013 году холдинг перешел в оперативное управление Управления делами президента.

Не сдают позиции и некоторые гиганты с историей. Михаил Карчмит стоял у истоков реорганизации колхоза им. Калинина в Несвижском районе в «Агрокомбинат «Снов» в 1994 году. При нем создана мощная перерабатывающая база, включающая мясокомбинат и молокозавод. Агрокомбинат развил собственную фирменную сеть, создал бренд и вышел на российский рынок. «Снов» оказался весьма везучим: его не коснулась традиционная для села кадровая чехарда, за более чем 65 лет предприятие возглавляли всего три председателя. Более того, поселок Снов — малая родина многих влиятельных людей, к примеру — экс-премьера и главы Совета Республики Михаила Мясниковича.

С 2004 года «Снов» возглавляет Николай Радоман. При относительно небольших размерах «Агрокомбинат «Снов» занимает лидерские места по удоям молока, по приросту живой массы свиней и по финансовым показателям. Среди активов передового хозяйства — свиноводческий комплекс, фермы крупного рогатого скота и бройлеров, мясоперерабатывающее производство, переработка молока, комбикормовый завод, своя розница. Производственные показатели «Снова» со второй половины 2000-х годов на официальном уровне стали эталонными для других хозяйств страны — президент не раз нахваливал Радомана, отмечая, что есть у нас уже хозяйства, подтягивающиеся к «Снову».

В 2004 году на базе Дзержинской бройлерной фабрики создано открытое акционерное общество «Агрокомбинат «Дзержинский». В его структуру передаются около десяти сельскохозяйственных, рыбоводческих и сервисных предприятий Дзержинского и Столбцовского районов. Это одна из крупнейших продовольственных компаний страны, которая занимается выращиванием бройлеров и производством мяса и мясопродуктов из птицы, сельхозпроизводством, включая зерновые, молоко, крупный рогатый скот, производством комбикормов и переработкой молока, рыбоводством, оптовой и розничной торговлей. В состав холдинга входит розничная сеть «Фабрика здоровья». Передовой агрокомбинат становится кузницей руководителей для Минсельхозпрода.

Партнер проекта:

«Белагро» — крупнейший поставщик сельхозтехники и запасных частей. Наш ассортимент насчитывает более 3000 наименований техники и более 100 000 артикулов запчастей. У нас минимальные цены, так как мы выполняем прямые поставки с заводов-производителей.

-20%
-10%
-40%
-10%
-20%
-17%
-50%
-5%