/

Вопрос введения санкций в отношении Беларуси будет рассмотрен на заседании Европейского совета. Ранее главы МИД не смогли прийти к единогласному решению. Пока ситуация выглядит так, что санкции ЕС могут касаться конкретных лиц, а также ограничения взаимодействия с Минском международных финансовых институтов. В случае принятия их в таком виде, казалось бы, можно будет говорить о самом «мягком» из возможных сценариев. Но все не так однозначно: экономика и бизнес все равно пострадают.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Санкции — это прямые потери для экономики

Политолог, директор Института политических исследований «Палітычныя сфера» Андрей Казакевич подчеркивает, что более масштабное влияние окажут вовсе не ограничительные меры в отношении конкретных лиц, а закрытый для Минска доступ к международным финансовым проектам. Во-первых, под вопросом окажутся программы сотрудничества, помощи, кредитования, которые уже реализуются или были запланированы в ближайшей перспективе. То есть Беларусь может потерять реальные деньги, которые ЕС собирался вложить в экономику страны.

— Ситуация складывается таким образом, что с большой степенью вероятности многие из этих программ будут отменены либо переформатированы, отложены. Беларусь будет нести большие экономические издержки, — комментирует политолог.

В резолюции, которую принял Европарламент, звучит призыв отказаться от финансовой поддержки официального Минска и ограничить кредитование по линии Европейского инвестиционного банка и Европейского банка реконструкции и развития.

— Потеря возможности разговаривать с ЕБРР, Всемирным банком и так далее не только «заберет» у нас потенциальные инвестиции, но нанесет косвенный урон, ухудшив наши позиции в переговорах с Россией. Теперь, когда российские банки, власти будут с нами общаться, они будут знать, что являются единственными игроками на этом поле, соответственно, могут предъявлять более выгодные для себя требования, — считает старший научный сотрудник BEROC Лев Львовский.

Потеря финансовых проектов при поддержке международных организаций негативно скажется не только на инфраструктуре, но и на развитии бизнеса. В таком разрезе это будет означать удорожание кредитов, закрытие доступа к программам технической и другой помощи на восстановление экономик после пандемии. Часто проекты ЕБРР в Беларуси касаются поддержки малого и среднего бизнеса, частных банков. Значит, ограничение его деятельности в Беларуси может напрямую отразиться на компаниях, нуждающихся в выгодных финансовых ресурсах.

— Даже до рекомендаций [Европарламента] мы видели, что международные организации перестали с нами сотрудничать. Например, МВФ планировал дать Беларуси 900 млн долларов — и не дал. Теперь можно говорить, что Александр Лукашенко после встречи с Путиным привез не 1,5 млрд долларов, а 600 млн, так как 900 млн были до этого упущены, — комментирует эксперт BEROC.

Это та часть потерь, которая касается решений на общеевропейском уровне. Но велика вероятность, что, независимо от решений по санкциям, в отношении Беларуси отдельные страны будут принимать еще более жесткие меры, что усугубит негативное влияние на отечественную экономику и конкретные компании.

Тяжкий груз бизнеса из нерукопожатной страны

Даже если санкции не будут касаться белорусской экономики (или вообще не будут приняты), велика вероятность, что европейские партнеры будут отказываться от совместных проектов в первую очередь с белорусскими государственными, а следом и частными компаниями. Вопросы репутации на Западе стоят далеко не на последнем месте. Это значит, что пятнать название бренда или имя бизнесмена, скорее всего, они не пожелают из опасений, что любое сотрудничество с Беларусью будет влечь репутационные издержки.

Очевидно, что страна, к которой применены санкции, в силу приобретенной репутации не может вызывать доверия.

— Внешнеполитическая изоляция, которая, скорее всего, нас ждет [в отношениях] с Западом, будет значить, что сотрудничество по разным направлениям, в том числе обмен технологиями, экономическое сотрудничество, торговля, инвестиции — все это будет под давлением. Новые темы не будут открываться, как и интересные для Беларуси программы. Это вполне серьезные и реальные экономические потери, — подчеркивает Андрей Казакевич.

Между тем ЕС является вторым торговым партнером Беларуси, на который в прошлом году приходилось около трети всей внешней торговли. В европейские страны в прошлом году отправлялась четверть всего белорусского экспорта. В национальных масштабах основную роль играл экспорт нефти и нефтепродуктов. Но со странами Евросоюза работает множество маленьких частных компаний, сумевших занять свое место на этом рынке. Плохая репутация страны и неизбежное ухудшение финансового положения, очевидно, скажутся на их конкурентоспособности и перспективах.

Некоторые действующие компании столкнутся с риском приостановки деятельности и даже закрытия, считает Лев Львовский.

— В бизнесе нормальная ситуация, когда какое-то количество предприятий закрывается, а какое-то количество рождается новых, как и в природе. Здесь у нас существующие предприятия находятся в стрессовом состоянии. Это и политический стресс, и финансовый, так как у нас фининституты работают не в полную силу и оттого, что продуктивность труда снижается. А также проблемы с привлечением новых денег и с тем, что у нас де-факто непонятно, как действуют новые правила игры, — комментирует экономист.

Параллельно с этими процессами часть инвесторов постарается вывести капитал и уйти с белорусского рынка. А новых инвестиционных поступлений, по прогнозу экономиста, будет минимальное количество. Бизнес будет осторожничать, что скажется на сокращении числа новых компаний.

— Это касается не только европейских компаний, но и российского капитала. Для бизнеса важны институт прав собственности и четкие правила, которые выполняются. Они могут быть хорошими или плохими, но если игроки рынка заранее их знают, то они понимают, на что они идут и какие несут риски. В данном случае в Беларуси даже без санкций это изменилось еще после дела Белгазпромбанка, но теперь у нас есть много таких новых дел, когда правила игры меняются на ходу, когда у участников рынка возникают серьезные вопросы и непонимание того, какие новые правила, как они применяются и к кому. Даже российский капитал теперь не чувствует уверенности в том, что их объекты на территории Беларуси защищены либо законами Беларуси, либо влиянием России. Раз Россия не может защитить Газпромбанк («Газпром» и Газпромбанк владеют более 99% Белгазпромбанка. — Прим. ред.), то с какой стати она сможет защитить какую-то небольшую фабрику? — задается вопросом Лев Львовский.

Те же причины будут способствовать тому, что бизнесмены сто раз подумают, прежде чем открывать в стране новые компании. Соответственно, для наиболее успешных и мобильных останется актуальным вопрос релокации и смены юрисдикции. Как видно, положение белорусской экономики ухудшится, усложняя бизнес-процессы для отечественных и иностранных компаний, что, в свою очередь, еще больше будет усугублять ситуацию.

-23%
-5%
-30%
-10%
-10%
-15%
-90%
-10%
-10%
-12%
-10%
-11%
0068422