Коронавирус
Выборы-2020
Задержание «бойцов ЧВК» в Беларуси


/

Самый известный экономист и идейный вдохновитель либералов-реформаторов, экс-посол Беларуси в Китае и экс-советник президента Беларуси Кирилл Рудый оставил госслужбу, став независимым директором инвестиционной онлайн-платформы Finstore.by, проекта Банка БелВЭБ. О том, как Китай быстро победил эпидемию, какие Беларуси нужны чиновники и почему и сейчас китайские компании в Беларуси ежедневно отчитываются на родину не о выручке, а о температуре работников, в интервью TUT.BY рассказал Кирилл Рудый.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Китай победил быстро и малыми жертвами. Как?

— Опыт Китая в самых разных областях традиционно весьма востребован в Беларуси, но с пандемией вопрос особый. Она в Китае началась, достаточно быстро закончилась, но вопросы остались. Про заблокированный жестким карантином Ухань известно, а что происходило в Пекине? И как на это реагировали люди?

— Мы смотрим на Китай через свои стереотипы. Видим то, что хотим увидеть. Да, Китай не сразу понял, что происходит. Был первым. Но потом сориентировался. Изменился до неузнаваемости и победил быстрее и с меньшими жертвами. Как?

Во-первых, передал полномочия на места. Власти городов сами принимали решения закрывать дорогу или населенный пункт на карантин, а школы и университеты — когда отменять учебу. Если результата не было и число заразившихся росло, то Пекин принимал кадровое решение и менял местного руководителя.

Во-вторых, общество самоорганизовалось. Возникли местные дружины, блокирующие свои деревни. Бизнес бросился по миру закупать маски. Оказывали помощь неправительственные организации, в том числе международные. Даже белорусский самолет с гуманитарной помощью китайские власти сперва не знали, как оформить, а груз принимала частная компания, которая отправила его в Ухань.

В-третьих, Китай вооружился ИТ. Были мобильные приложения, в которых отмечались заболевшие, их контакты, и каждый видел, от кого следует дистанцироваться. Давали одно разрешение на семью для оплаты через WeChat, чтобы в магазин шел только один человек. Сканировали QR-коды при входе в здания, чтобы знать маршрут человека. Постоянно измеряли температуру.

Сегодня, похоже, Россия использует китайский опыт.

— Когда в посольстве Беларуси в Пекине надели маски, завели санитайзеры? Как организовывали эвакуацию?

— В посольстве отреагировали сразу, как узнали. Не проживающим в посольстве можно было не ходить на работу, коллеги из Минска купили и передали нам маски.

Фото: Кирилл Рудый
Фото: Кирилл Рудый

Тогда мы занимались эвакуацией граждан. Спасибо, помогли казахи. Хотя мы планировали из некоторых городов даже машинами вывозить. Правда, сразу многие наши граждане не выходили даже на связь. Через их интервью и соцсети мы сами нашли многих. Не все понимали, зачем уезжать. Отказывались. Тогда пустили информацию в СМИ (и ваш портал тоже поддержал), надеясь, что родственники прочитают и окажут давление. Порой так и получалось.

— Что из китайского опыта стоило бы использовать в Беларуси?

— В Китае во время коронавируса был такой лозунг «Верь науке!». Начинается все с того, во что мы верим. Так и относимся, так и действуем. Такие и результаты.

Начинается все с того, во что мы верим. Так и относимся, так и действуем. Такие и результаты

— Официальной статистике по заболевшим, умершим, протестированным в Китае верят?

— Другой нет. Да и как можно придираться к китайской статистике, если поначалу и тестов не было, и вирус не определен был? Все в первый раз. Думаю, власти Китая сразу сами точно не знали. Боролись с неизвестностью. Главное — выжить.

Разговоры о политике, экономике тогда были просто неуместны и бесчеловечны. Даже сейчас китайские компании, которые работают в Беларуси, ежедневно отчитываются в Китай не о своей выручке, а о температуре своих работников, прикладывая фотографии градусников.

Фото: Кирилл Рудый
Охранник у входа в посольство Беларуси в Пекине. Фото: Кирилл Рудый

— А вообще важно, верят властям или не верят? В конце концов, сейчас источников информации много, можно и без указания властей дистанцироваться, экипироваться, изолироваться…

— В чрезвычайных ситуациях все смотрят на власть. Там вся информация, компетенция, ресурсы. До выступления в СМИ Си Цзиньпина 20 января 2020 года мы в посольстве проводили встречи с делегациями из Уханя. Потом за день все поменялось.

Конечно, можно без указаний властей делать по-своему. Но так, кажется, будет дольше, если по улицам будут другие ходить и разносить вирус. Это вызов не отдельному человеку, а среде обитания, обществу. Китайцы сплотились и победили.

— Сейчас, когда многие страны уже прикидывают масштабы падения экономики, все тоже ориентируются на Китай. ВВП Китая в первом квартале упал на 6,8%. Кто-то ожидал большего падения, кто-то меньшего. На ваш взгляд, это много или мало?

— Повторю. В Китае тогда и мысли не было о спасении экономики, спасали людей. Сейчас посчитали первый квартал: да — падение 6,8%. Но в годовом выражении это означает, что прирост сократится с 6,1% в прошлом году до 2−3% в этом, а в ближайшие три года среднегодовой темп составит 3−5%.

Пока китайцы продолжают свои реформы и открываются, они не упадут

Если в годовом исчислении упадут США и ЕС, то Китай будет вытягивать мировую экономику. Поэтому это скорее не падение, а замедление. Пока китайцы продолжают свои реформы и открываются, они не упадут.

Фото: Кирилл Рудый
Безлюдный Пекин периода пандемии. Фото: Кирилл Рудый

— Ваша оценка: это дорого за ту траекторию заболевших, с которой прошел эпидемию Китай?

— Оценивать свою жизнь или вашу или чье-либо здоровье в доходах других людей не буду. Сейчас главное не заболеть, потом все остальное.

— Завершим китайскую тему анонсом последней части вашей трилогии, которая выйдет в июле под названием «Непохожие». Совсем непохожие?

— Это одновременно монография, практическое пособие и мемуары (пока в памяти свежо). «Непохожие», потому что когда-то китайцы были похожими на нас. Но они пошли дальше. Изменился уровень, качество жизни, ценности. Теперь они непохожие. Сходства есть, и читатель сам их найдет. В усилившейся централизации власти, в постоянстве борьбы с коррупцией, в отношении к СССР и ином. Но отличий уже все больше. У каждого свои правила и взгляды. Отсюда, кстати, и проблемы по некоторым проектам.

— И чем именно и где больше всего непохожие?

— Оставлю интригу. В книге этому посвящена глава «Железные братья». Там описываются отличия не только на основе наблюдений, но и сравнений белорусов и китайцев по Всемирному обзору ценностей.

Приведу жизненный пример нашей непохожести. Был такой случай, когда возле нашего посольства жители соседнего дома парковали машины. Мы пожаловались в полицию. Никакой реакции. Тогда на одной из встреч с замминистра общественной безопасности Китая я поднял этот вопрос. Через пару дней приехали полицейские с эвакуатором. Но! На улицу вышли местные жители и отогнали полицейских от своих машин (!!!). Через пару месяцев уже на встрече с китайским министром общественной безопасности я вновь напомнил про свой вопрос. На этот раз на нашей улице установили видеокамеры и приварили столбики, чтобы не парковались. Для меня это непохожая на нас история: от реакции полиции до реакции людей и решения с помощью ИТ.

— Кстати, почему трилогия? Не замахнуться ли на пятикнижие, к примеру?

— «Финансовая диета» — про экономику. «Потому что так решили мы» — про социологию. «Непохожие» — про политику. Последняя, надеюсь, покажет, что решения внутренних проблем в экономике надо искать не вовне, а внутри, в том числе по предложенным в первых двух книгах рецептам. Такой вот цикл.

И каждая книга выходит под стрессом. Первая — после падения белорусской экономики (была какая-то ответственность за это). Вторая — после смерти отца. Третья — после смены работы. Надеюсь, дальше будет без стресса.

Недель пять хожу в медицинской маске. Сразу на улице неодобрительно поглядывали, в очереди в магазине обсуждали. Знакомый даже сказал: «Это неполиткорректно»

— Четыре года за пределами страны — это достаточно, чтобы по прибытии взглянуть на родину новыми глазами. Что поменялось? Нравы? Настроения?

— Командировка была меньше четырех лет. Отвык от русской речи на улицах. Раньше как-то не замечал, что ли, но теперь режет слух мат на улицах, в том числе на детских площадках.

В целом, поменялось не много. Хотя нет — за последний месяц меняется. Я уже недель пять, наверное, хожу в медицинской маске. Сразу на улице неодобрительно поглядывали, в очереди в магазине обсуждали, один знакомый даже сказал: «Это неполиткорректно». Теперь все продавцы в магазинах в масках. На улицах люди в масках появились. Что-то в голове меняется.

Фото: TUT.BY
Кирилл Рудый на белорусском стенде на выставке в Шанхае. Фото: TUT.BY

В Сингапуре увидел, какие нам нужны чиновники

— Самый ценный опыт и самое большое разочарование от госслужбы?

— Замминистра коммерции Китая, когда мы с ним прощались, сказал, что «не каждый госслужащий может увидеть результаты своего труда, а вам повезло». Думаю, самый ценный опыт тот, который принес удовлетворение. Вырос экспорт, пришли прямые китайские инвестиции, даже три памятника белорусам появились в Китае. Сам себе доказал, что ничего невозможного нет.

Разочарования, конечно, были. Но от одного провала к другому, и потом вдруг что-то получается. Затем уже и не вспоминаешь эти разочарования. Честно, уже и не помню.

— Известна ваша речь о том, какие нужны экономисты. А какие чиновники нужны? Я про оба смысла этой фразы — и какие чиновники нужны стране для нормального поступательного развития, роста благосостояния граждан и т.п., и какие чиновники нужны в Беларуси.

— В 2017 году был на белорусско-азиатском форуме в Сингапуре. Там увидел, какие нам нужны чиновники. Создаются условия, и они приходят сами. Нужны три условия.

Первое — гарантия безопасности. Защита от доносов, клеветы. Гарантия работы на одной должности минимум 3−5 лет (на практике в Сингапуре дольше). Чиновник там знает более или менее, на какой должности будет через 15−20 лет.

Второе — зарплата. На две трети она зависит от средней зарплаты нескольких десятков топ-менеджеров в разных отраслях, а на треть от KPI. Тогда нет соблазна коррупции и нет стимула идти в бизнес.

Третье — четкие полномочия и обучение. Каждый год чиновник должен пройти повышение квалификации в течение 100 часов у лучших в мире профессоров и топ-менеджеров.

— Насколько я знаю, дефицита предложений о трудоустройстве у вас не было. Почему бывший ИТ-скептик выбрал финтех? Семья обрадовалась вашему выбору?

— Смена работы всегда стресс. Дело не в предложениях, а в людях. Многие меня поддержали. Спасибо. Выбрал финансы. Это моя специальность по диплому. А финтех — одно из направлений. На макроуровне можно быть ИТ-скептиком, на микро — это просто работа. Да и еще. После того как пробыл около 10 лет в Китае, это уже для меня вторая родина. Поэтому работа и на китайском направлении меня всегда найдет.

Мама перестала бояться, но теперь волнуется, что такое токены и независимый директор

Семья, конечно, довольна. Это важно. Мама перестала бояться, но теперь волнуется, что такое токены и независимый директор.

— А закончите какой-нибудь оптимистичной китайской мудростью, а то нас вечно за пессимизм критикуют.

— Есть такое китайское выражение: «Мышь попала в чан с зерном». Оно означает, что нет худа без добра. Надеюсь, что в этом коронавирусе и мы найдем свое зерно мудрости.